Банкротство «Самсон-Меда»: почему Петербург рискует потерять фармпроизводство

«Самсон-Мед» идет к банкротству: как фармзавод потерял производство между старой и новой площадками

Между двумя заводами образовался производственный вакуум

Петербургская биофармацевтическая компания «Самсон-Мед» 6 августа 2026 года разместила на Федресурсе уведомление о намерении обратиться в арбитражный суд с заявлением о собственном банкротстве. Среди крупных кредиторов предприятия РБК называет немецкую Optima Pharma GmbH, зарегистрированную в ОАЭ Ammaa L.L.C и российскую компанию «Финпромюрист».

Само по себе появление кредиторов еще не объясняет происходящего. Гораздо важнее физическая проблема, к которой «Самсон-Мед» шел несколько лет: компании фактически негде выпускать лекарства.

Историческая площадка на Московском шоссе в Санкт-Петербурге уже демонтирована, а производство там остановилось еще в октябре 2025 года. Новый завод в Пушкине, задуманный как замена прежним мощностям, к лету 2026 года готов лишь на 76%.

Возник редкий для фармацевтического бизнеса разрыв: старого производства уже нет, а новое еще не существует как действующая промышленная система.

Рыночные показатели довольно точно отражают эту последовательность. По данным директора по развитию RNC Pharma Николая Беспалова, в 2024 году «Самсон-Мед» реализовал в рознице 796 тыс. упаковок лекарств на 481,4 млн рублей. В 2025 году объем сократился до 469 тыс. упаковок и 345,3 млн рублей.

За первое полугодие 2026 года было реализовано всего 26,6 тыс. упаковок. По оценке Беспалова, в лучшие периоды компания продавала такое количество примерно за полторы-две недели.

Это уже не обычное снижение спроса. Компания распродает произведенные ранее запасы после остановки выпуска.

Завод в Пушкине строят дольше, чем существует нынешний фармацевтический кластер

Особенность истории «Самсон-Меда» в том, что проблема новой площадки возникла не внезапно.

Заявку на участок в промышленной зоне «Пушкинская» компания подала еще в 2010 году. Тогда петербургские власти выделяли территории сразу нескольким фармацевтическим предприятиям, формируя будущий производственный кластер. «Самсон-Мед» получил участок площадью около 2,7 га на Автомобильной улице.

В 2016 году строительство нового производства получило статус стратегического инвестиционного проекта Санкт-Петербурга. В начале 2017 года объем предполагаемых инвестиций оценивался примерно в 4,5 млрд рублей.

Однако сроки неоднократно переносились.

Новый импульс проект получил в 2020 году, когда долю в «Самсон-Меде» приобрела холдинговая компания «Эволюция». Инвесторы заявляли о намерении завершить строительство и расширить ассортимент предприятия. Город вновь предоставил землю на инвестиционных условиях для окончания проекта.

Спустя почти шесть лет завод по-прежнему не введен в эксплуатацию.

По материалам судебного разбирательства между «Самсон-Медом» и Комитетом имущественных отношений Санкт-Петербурга, к лету 2026 года строительная готовность объекта достигла 76%, закуплено 99% технологического оборудования и заключены договоры на подключение к инженерным сетям. Совокупные вложения, согласно материалам дела, превысили 5 млрд рублей.

Суд обязал город предоставить компании участок еще на 24 месяца для завершения строительства. Однако Комитет имущественных отношений подал кассационную жалобу, а исполнение решения было приостановлено до окончания кассационного производства.

Получается парадоксальная ситуация: значительная часть капитальных затрат уже произведена, оборудование практически закуплено, но актив пока не способен выполнять свою главную функцию — производить лекарства.

Почему фармзавод нельзя просто перенести в другое здание

Для обычного предприятия потеря помещения может быть тяжелой операционной проблемой. Для фармацевтического производителя она имеет дополнительное регуляторное измерение.

Лекарство выпускается не просто компанией — оно производится на конкретной квалифицированной площадке с определенными помещениями, технологическими линиями, инженерными системами, процедурами контроля качества и персоналом. Производство должно соответствовать требованиям надлежащей производственной практики — GMP.

Поэтому переезд фармацевтического предприятия не сводится к транспортировке оборудования.

Новая площадка должна быть достроена, оснащена и подготовлена к работе. Инженерные системы и оборудование проходят квалификацию, технологические процессы — валидацию, то есть документальное подтверждение способности стабильно обеспечивать требуемый результат. Необходимо организовать контроль качества, подготовить документацию и выполнить регуляторные процедуры, связанные с новой производственной площадкой.

Только после этого промышленный объект превращается в работающий фармацевтический завод.

Именно поэтому синхронизация закрытия старых мощностей с запуском новых особенно важна. Если первая площадка прекращает работу раньше, чем вторая получила возможность производить продукцию, возникает период, когда у компании может оставаться портфель препаратов, оборудование, персонал и товарные знаки — но исчезает сам производственный поток.

В истории «Самсон-Меда» этот переход оказался разорван.

Снос старой площадки превратил задержку строительства в критическую проблему

Историческое производство «Самсон-Меда» было необычным даже по меркам фармацевтической отрасли.

Оно возникло в 1937 году на базе мясоперерабатывающего предприятия и специализировалось в том числе на препаратах, получаемых из сырья животного происхождения. По данным, приведенным РБК со ссылкой на Минпромторг, у предприятия сохраняются две лицензии на производство препаратов из такого сырья.

В современной структуре продаж эта специализация оставалась заметной. По данным RNC Pharma за 2024 год, около 32% выручки предприятия обеспечивала медицинская желчь, примерно 20% — «Химотрипсин», еще 11% — «Тималин».

Но территория бывшего мясокомбината постепенно меняла назначение.

После начала редевелопмента в 2015 году предприятие оказалось участником продолжительных имущественных споров. В феврале 2024 года стороны заключили мировое соглашение, по которому «Самсон-Мед» должен был освободить участки на Московском шоссе до 1 июня 2026 года.

Старая производственная площадка была демонтирована, территория предназначена для жилищного строительства.

Именно этот момент изменил характер проблемы нового завода. Пока существовало действующее производство, задержка строительства означала перенос инвестиционного проекта. После остановки и демонтажа старой площадки каждый новый месяц задержки стал означать отсутствие собственного выпуска.

Финансовые проблемы собственника сузили пространство для спасения проекта

Есть и второй уровень риска.

Основной совладелец «Самсон-Меда» — холдинговая компания «Эволюция» — сама проходит процедуру банкротства. В апреле 2026 года Московский кредитный банк обратился с заявлением о ее несостоятельности, предъявив требования на 18,46 млрд рублей. В мае в отношении холдинга была введена процедура наблюдения.

Для незавершенного фармацевтического производства это особенно чувствительно.

Завод, готовый на три четверти, еще требует денег. Помимо строительных работ необходимо закончить инженерную инфраструктуру, провести монтаж и запуск оборудования, квалификацию производственных систем и последующие процедуры, необходимые для фактического начала выпуска.

При финансово устойчивом собственнике такие расходы можно рассматривать как завершающую стадию крупного инвестиционного проекта. При банкротстве владельца конкуренция за капитал резко возрастает, а интересы кредиторов начинают играть гораздо большую роль.

Поэтому ключевой вопрос теперь состоит не только в том, выиграет ли «Самсон-Мед» земельный спор. Даже благоприятный судебный исход сам по себе не гарантирует появления работающего предприятия.

Нужны одновременно право пользоваться площадкой, финансирование завершения строительства и способность пройти путь от готового здания до действующего фармацевтического производства.

Мир движется в противоположную сторону — производственные мощности становятся стратегическим активом

История отдельного петербургского предприятия происходит на фоне заметного изменения глобального отношения к фармацевтическому производству.

Пандемия COVID-19, последующие перебои с лекарствами и геополитические риски заставили многие страны рассматривать производственные мощности не только с точки зрения их экономической эффективности. Все большее значение приобретают устойчивость снабжения и способность сохранять выпуск критически важных препаратов при нарушениях международных цепочек поставок.

Всемирная организация здравоохранения прямо связывает развитие устойчивого локального производства лекарств и других медицинских технологий с доступностью медицинской помощи и устойчивостью систем здравоохранения. На Всемирном форуме по локальному производству в 2025 году эта тема обсуждалась представителями 141 страны.

Европейский союз идет еще дальше. Предложенный Еврокомиссией в 2025 году Critical Medicines Act предусматривает поддержку производства критически важных лекарств и их компонентов внутри ЕС, развитие стратегических производственных проектов и использование закупочной политики для повышения надежности поставок. В мае 2026 года Совет ЕС и Европарламент достигли предварительного соглашения по этому регулированию.

Общая логика меняется: наличие физической производственной инфраструктуры снова становится элементом лекарственной безопасности.

На этом фоне история «Самсон-Меда» выглядит особенно показательно. Предприятие со статусом системообразующего оказалось без работающей производственной площадки именно тогда, когда правительства разных стран стремятся сохранить и расширить фармацевтические мощности.

Для пациентов важен не статус предприятия, а непрерывность выпуска конкретных препаратов

Банкротство фармацевтической компании не означает автоматически исчезновения всех ее лекарств с рынка.

У препарата могут существовать другие производители и терапевтические альтернативы. Регистрационные права или отдельные активы предприятия теоретически могут перейти новому собственнику. Производство некоторых препаратов при наличии необходимых юридических и технологических условий может быть перенесено на другую площадку.

Поэтому из сообщения о намерении «Самсон-Меда» инициировать банкротство нельзя делать вывод о неизбежном дефиците конкретных лекарств.

Но ситуация показывает, где возникает реальный риск.

Если препарат производится ограниченным числом предприятий, особенно если речь идет о сравнительно небольшом или технологически специфическом сегменте, остановка одной площадки способна заметно сократить предложение. Для лекарственной системы поэтому имеет значение не просто количество зарегистрированных препаратов, а количество реально работающих и взаимозаменяемых производственных источников.

Для самого «Самсон-Меда» ближайшие месяцы определят судьбу уже сделанных инвестиций. Новый завод может представлять ценность для потенциального инвестора именно потому, что большая часть оборудования закуплена, а строительство продвинулось далеко. Но 76% строительной готовности в фармацевтической промышленности нельзя автоматически переводить в 76% готовности к коммерческому выпуску лекарств.

Между строительным объектом и серийным производством остается технологическая и регуляторная дистанция.

«Самсон-Мед» показывает цену несинхронизированного промышленного перехода

Практический смысл этой истории значительно шире судьбы одного предприятия.

Для фармацевтической компании перенос производства должен рассматриваться как управление непрерывностью бизнеса, а не как обычный проект недвижимости. Старую площадку безопасно выводить из эксплуатации лишь тогда, когда новая действительно способна принять производство либо существует резервный сценарий — например, контрактный выпуск на другом квалифицированном предприятии.

Для региональных властей ситуация демонстрирует другую проблему. Статус стратегического или системообразующего предприятия сам по себе не сохраняет производственные мощности. Если земельные, инвестиционные и регуляторные процедуры развиваются с разной скоростью, промышленный проект может оказаться уязвимым даже после миллиардных вложений.

Для системы здравоохранения главный вопрос еще конкретнее: насколько быстро выпуск отдельных препаратов «Самсон-Меда» смогут компенсировать другие производители, если предприятие окончательно прекратит работу.

И наконец, для инвесторов это пример того, почему стоимость почти построенного фармацевтического завода нельзя оценивать только через стоимость земли, здания и оборудования. Ценность такого актива появляется лишь тогда, когда вся система — недвижимость, инженерная инфраструктура, технологии, качество, лицензирование, персонал и финансирование — способна работать одновременно.