Пять анализов крови, которые меняют привычную диагностику

Болезни, для поиска которых ещё недавно требовались сканеры, пункции и сложные обследования

1. Болезнь Альцгеймера: следы процесса в мозге теперь ищут в крови

Один из самых заметных диагностических сдвигов последних лет происходит в неврологии.

Для подтверждения характерной для болезни Альцгеймера амилоидной патологии долгое время использовали прежде всего ПЭТ головного мозга или анализ спинномозговой жидкости. Оба подхода имеют ограничения: ПЭТ дорого и доступно далеко не везде, а люмбальная пункция требует специальной процедуры.

Теперь часть этой информации можно получить из крови.

В мае 2025 года FDA разрешила первый такой диагностический тест — Lumipulse G pTau217/β-Amyloid 1-42 Plasma Ratio. Затем появились другие. К осени 2026 года в США было уже четыре разрешённых FDA анализа крови для оценки патологии, связанной с болезнью Альцгеймера.

Особенно быстро ситуация изменилась летом 2026 года: FDA разрешила PrecivityAD2 и Elecsys pTau217. Последний измеряет в плазме всего один биомаркер — фосфорилированный tau-217.

Но здесь важна оговорка. Это не анализ формата «положительный результат = у человека болезнь Альцгеймера». Тесты оценивают вероятность характерной амилоидной патологии у людей с когнитивными жалобами или симптомами и должны интерпретироваться вместе с клинической картиной.

Именно поэтому революция состоит не столько в замене невролога или ПЭТ одной пробиркой, сколько в изменении последовательности диагностики.

Сначала — кровь.

А уже затем, если результат и симптомы этого требуют, — более сложные исследования.

2. Один анализ на множество видов рака: самый спорный кандидат списка

Представьте обычный профилактический визит: человек чувствует себя здоровым, сдаёт кровь, а анализ ищет молекулярные сигналы сразу многих опухолей.

Именно на этом построена идея выявления множества видов рака на ранней стадии — MCED (multi-cancer early detection).

Один из наиболее известных таких тестов, Galleri компании GRAIL, анализирует метилирование циркулирующей бесклеточной ДНК и пытается определить не только наличие сигнала рака, но и вероятный орган его происхождения.

23 сентября 2026 года консультативная панель FDA рассматривала заявку Galleri для скрининга взрослых от 50 лет и поддержала тест. Но это принципиально важно: решение консультативной панели не является окончательным одобрением FDA. По состоянию на начало октября регуляторное решение ещё ожидалось.

И здесь проходит, возможно, самая интересная граница современной диагностики.

Технически обнаружить молекулярный сигнал — это только половина задачи.

Для скринингового теста нужно доказать гораздо больше: что его использование действительно приводит к лучшим исходам для людей, а число ложных тревог, пропущенных опухолей, дополнительных КТ, МРТ, биопсий и операций не перевешивает пользу.

Кроме того, даже очень высокая специфичность становится сложной статистической проблемой, когда тест применяют к миллионам здоровых людей.

Поэтому Galleri сегодня интересен не как доказательство того, что «рак теперь находят по крови», а как огромный медицинский эксперимент над самой архитектурой онкологического скрининга.

Если MCED-тесты подтвердят клиническую пользу, привычная схема «отдельный скрининг для отдельного органа» может впервые получить принципиально нового конкурента.

Но обычную маммографию, колоноскопию и другие рекомендованные методы такой анализ пока не отменяет.

3. Преэклампсия: кровь помогает увидеть опасное развитие событий раньше

Преэклампсия особенно сложна тем, что врачу важно не просто установить диагноз сегодня, а понять, что может произойти с беременной женщиной в ближайшие дни.

Повышенное давление само по себе ещё не отвечает на этот вопрос.

Здесь появился другой тип анализа: измерение двух связанных с плацентой белков — sFlt-1 и PlGF — и их соотношения.

sFlt-1 связывает факторы, необходимые для нормальной работы сосудов, тогда как PlGF участвует в формировании сосудистой системы плаценты. При нарушении плацентарной функции баланс этих сигналов меняется.

В 2023 году FDA разрешила систему B·R·A·H·M·S sFlt-1/PlGF KRYPTOR для оценки риска прогрессирования до преэклампсии с тяжёлыми признаками в течение ближайших двух недель у определённой группы госпитализированных беременных женщин с гипертензивными нарушениями.

Это тонкое, но очень важное отличие.

Анализ не предназначен для того, чтобы всем беременным предсказывать преэклампсию задолго до болезни. И он не заменяет давление, лабораторные показатели, симптомы и наблюдение акушера.

Его задача — добавить врачу информацию о том, насколько опасной может стать уже возникшая ситуация.

То есть пробирка крови здесь превращается из фотографии текущего состояния в инструмент краткосрочного прогноза.

4. Травма головы: анализ крови может помочь решить, нужна ли КТ

После удара головой возникает практическая проблема.

Большинство людей с лёгкой черепно-мозговой травмой не имеют опасных изменений на компьютерной томографии. Но пропустить внутричерепное повреждение нельзя.

Поэтому медицина годами находилась между двумя рисками: сделать множество ненужных КТ или не заметить пациента, которому исследование действительно необходимо.

В кровь после повреждения нервной ткани могут попадать белки GFAP и UCH-L1.

GFAP связан преимущественно с клетками поддержки нервной системы — астроцитами. UCH-L1 содержится главным образом в нейронах.

FDA уже разрешила несколько тестовых систем, использующих эти биомаркеры. Например, VIDAS TBI предназначен для взрослых с подозрением на лёгкую черепно-мозговую травму, обратившихся в течение 12 часов после события. Результат используется вместе с клиническими данными, чтобы помочь решить, требуется ли КТ головы.

Это хороший пример того, что на самом деле означает выражение «анализ крови заменяет сканер».

Он не показывает врачу место кровоизлияния.

Не создаёт изображение мозга.

И не ставит диагноз вместо КТ.

Он помогает определить, кому сканер, вероятно, действительно нужен.

Для системы здравоохранения такая разница может быть огромной.

5. Отторжение трансплантата: орган оставляет свою ДНК в крови хозяина

После пересадки почки или другого органа возникает уникальная биологическая ситуация.

В одном организме находятся клетки с двумя разными геномами: пациента и донора.

Когда клетки пересаженного органа повреждаются, небольшие фрагменты их ДНК попадают в кровь. Их называют донорской бесклеточной ДНК — dd-cfDNA (donor-derived cell-free DNA).

Именно это позволяет использовать обычный образец крови как своеобразный датчик состояния трансплантата.

Особенно активно технология исследуется и применяется после трансплантации почки.

В крупном многоцентровом исследовании, опубликованном в 2025 году, были проанализированы данные более тысячи биопсий. Если уровень dd-cfDNA был повышен, вероятность обнаружить отторжение при последующей биопсии была значительно выше.

При плановых биопсиях отторжение выявляли примерно в 39% случаев при повышенном dd-cfDNA против 7% при неповышенном. Среди пациентов, которым биопсия выполнялась из-за клинического подозрения на проблему, показатели составляли 47% против 12%.

Но и здесь анализ не превращается в абсолютный ответ.

Повышение донорской ДНК указывает на повреждение трансплантата, однако его причина может требовать дальнейшего выяснения. В сложных ситуациях биопсия по-прежнему позволяет увидеть то, чего кровь не показывает: конкретный тип повреждения ткани и его морфологическую картину.

Зато меняется главный вопрос.

Раньше врач спрашивал: «Нужно ли делать биопсию?»

Теперь всё чаще появляется промежуточный вопрос: «Что показывает кровь — и насколько оправдана биопсия именно этому пациенту?»

Самая большая перемена происходит не в пробирке

Эти пять технологий очень разные.

Одна ищет белковые следы болезни Альцгеймера.

Другая анализирует опухолевые сигналы в бесклеточной ДНК.

Третья оценивает работу плаценты.

Четвёртая — повреждение клеток мозга.

Пятая различает ДНК пациента и пересаженного органа.

Но направление у них одно.

И это может изменить саму последовательность диагностики:

• сначала дешёвый и малоинвазивный тест;
• затем оценка индивидуального риска;
• только после этого — ПЭТ, КТ, пункция, эндоскопия или биопсия тем пациентам, которым они действительно необходимы.

При этом слово «анализ крови» не должно создавать ложное ощущение простоты.

Чем раньше мы пытаемся обнаружить болезнь, тем важнее становятся ложноположительные и ложноотрицательные результаты. Даже очень хороший тест может принести вред, если применяется не в той группе людей или если его результат воспринимают как окончательный диагноз.

Поэтому главный вопрос для новых биомаркеров — уже не только «можно ли что-то обнаружить в крови?».

Гораздо важнее другое:

«Что изменится с пациентом после того, как мы получили этот результат?»