Миссис Г. и первое лечение ревматоидного артрита кортизоном

История первой пациентки показывает, почему быстрое облегчение и устойчивый контроль болезни — разные результаты

Она сама выключила радио

23 сентября 1948 года в больнице Святой Марии в Рочестере, штат Миннесота, появилась врачебная запись: пациентка легко повернулась в постели и самостоятельно выключила радио — впервые за несколько недель. За два дня до этого она едва могла встать с кровати.

В исторических материалах женщина обозначена как Mrs. G. — миссис Г. По данным архива Mayo, к началу лечения ей было 29 лет. Ей вводили экспериментальное вещество под рабочим названием «соединение E». Название «кортизон» появилось позднее.

Деталь с радио передаёт то, что трудно почувствовать за формулировкой «улучшение состояния». Болезнь ограничивала самые обычные движения. Теперь одно из них снова стало доступно. Для современного пациента смысл успешного лечения во многом остаётся таким же: возможность самостоятельно одеться, приготовить еду, выйти из дома.

При этом запись от 23 сентября была осторожной: улучшение касалось прежде всего самочувствия и мышечной болезненности, а состояние суставов изменилось пока лишь немного. Повседневная самостоятельность начала возвращаться раньше, чем врачи могли оценить полный результат лечения.

Почему ревматолог начал искать гормон

Ревматоидный артрит — хроническое аутоиммунное заболевание: иммунная система реагирует против собственных тканей. В суставах развивается воспаление внутренней оболочки, появляются боль, припухлость и скованность. Если воспаление долго остаётся активным, оно способно повреждать хрящ и кость, постепенно ограничивая движения. Болеть могут и молодые люди.

Филип Хенч, ревматолог Mayo, обратил внимание на обстоятельство, которое плохо укладывалось в представление о неуклонном ухудшении. В 1929 году он наблюдал облегчение артрита у пациента, заболевшего желтухой. Позднее его заинтересовали улучшения во время беременности у некоторых женщин. Они возникали не всегда, но подсказывали: воспалительный процесс может заметно ослабевать под влиянием изменений внутри организма.

Хенч предположил существование естественного противоревматического фактора, который называл «веществом X». Попытки воспроизвести подобное облегчение долго оставались безуспешными. Поиск постепенно привёл его к гормонам коры надпочечников — наружного слоя небольших органов, расположенных над почками.

В той же клинике биохимик Эдвард Кендалл исследовал эти гормоны. Среди выделенных его группой веществ находилось соединение E. Встреча клинического вопроса Хенча с биохимической работой Кендалла создала возможность нового эксперимента.

Семь лет между идеей и первой инъекцией

В Нобелевской лекции Кендалл вспоминал: решение попробовать соединение E при ревматоидном артрите они с Хенчем приняли ещё в январе 1941 года. До лечения миссис Г. оставалось более семи лет. Получить вещество в количестве, достаточном для клинической проверки, оказалось отдельной научной задачей.

Над ней работали исследователи Mayo и американской компании Merck & Co. Химик Льюис Саретт осуществил необходимое химическое превращение, а затем процесс совершенствовали. По воспоминаниям Кендалла, первые граммы препарата появились в мае 1948 года; летом производство продолжилось.

Эта пауза объясняет важную особенность разработки лекарств. Найти перспективную молекулу ещё недостаточно: нужно научиться получать её воспроизводимо и в нужном количестве. Производственная химия определяет, когда биологическую идею вообще можно проверить у пациентов.

Первые результаты лечения сделали работу заметной далеко за пределами клиники. В 1950 году Хенч, Кендалл и швейцарский химик Тадеуш Рейхштейн получили Нобелевскую премию по физиологии или медицине за исследования гормонов коры надпочечников, их структуры и биологических эффектов.

Но для самой миссис Г. история уже оказалась сложнее первоначального облегчения.

Когда уменьшение дозы вернуло симптомы

К концу сентября врачи снизили дозу. В начале октября болезненность усилилась; последующее повышение дозы вновь улучшило состояние. Одновременно при продолжении лечения появились отёчность лица, угревая сыпь и усиленный рост волос. В следующие месяцы нежелательные эффекты становились тяжелее.

Перед врачами возникли два связанных вопроса: сколько препарата необходимо для подавления болезни и как долго такое лечение можно продолжать с приемлемым риском. Ответ на первый вопрос нельзя было автоматически считать ответом на второй.

Первоначальный эффект оставался значимым. Однако при хроническом заболевании ценность лечения определяется ещё и тем, удаётся ли сохранить улучшение через месяцы и годы. Для этого приходится учитывать самочувствие, состояние суставов, осложнения и возможность продолжать терапию.

Почему действие выходило за пределы суставов

Кортизон относится к глюкокортикоидам — группе гормонов коры надпочечников и лекарств со сходным действием. Они подавляют воспаление и изменяют иммунные реакции. Поэтому уменьшение боли и скованности при таком лечении связано с воздействием на воспалительный процесс.

Но глюкокортикоиды также влияют на обмен веществ, водно-солевой баланс и другие функции организма. В современной инструкции к кортизона ацетату описаны задержка жидкости, повышение артериального давления, мышечная слабость, остеопороз — снижение прочности костей, — а также изменения сна и настроения. Подавление иммунных реакций может повышать риск инфекций.

Вероятность осложнений зависит от дозы, длительности лечения и особенностей пациента. Именно поэтому сильный противовоспалительный эффект требует продуманной схемы применения и наблюдения. У одного и того же лекарства могут одновременно быть существенная польза и ограничения, влияющие на выбор терапии.

Почему эта история важна сегодня

Современное лечение ревматоидного артрита направлено на достижение устойчивой ремиссии или низкой активности болезни. Ремиссия означает, что проявления заболевания отсутствуют или минимальны по установленным критериям; она может поддерживаться благодаря продолжающемуся лечению. Основа терапии — базисные противоревматические препараты, которые помогают длительно сдерживать болезнь и предупреждать повреждение суставов.

В обновлении рекомендаций Европейского альянса ревматологических ассоциаций (EULAR) 2025 года, опубликованном в 2026 году, сохраняется место для краткого применения глюкокортикоидов при начале или смене обычного синтетического базисного препарата. Пример такого базисного средства — метотрексат (methotrexate). Дозу глюкокортикоида рекомендуют снижать и прекращать его применение настолько быстро, насколько позволяет клиническая ситуация.

Таким образом, быстрое подавление воспаления стало частью более длительной стратегии. Врачу необходимо оценивать, удерживается ли результат, достигается ли цель лечения и не появляются ли осложнения. Пациенту важно понимать, чего можно ожидать сейчас и какие изменения потребуют пересмотра терапии.

Для фармацевтической индустрии эта история задаёт полезные вопросы к любому новому препарату: сколько длится наблюдаемый эффект, у какой части пациентов он сохраняется, чего требует продолжение лечения и как меняется соотношение пользы и риска со временем. Раннее улучшение даёт основание продолжать исследования; длительные наблюдения помогают определить настоящее место лекарства в практике.

Столь же важен разговор об ожиданиях. Обещание вернуть человеку возможность двигаться должно сопровождаться объяснением того, насколько устойчивым может быть результат. Это позволяет пациенту участвовать в решениях о лечении и понимать, почему успешную на первый взгляд схему иногда приходится менять.