Садако Сасаки, чьи журавлики стали символом мира

Девочка пережила атомную бомбардировку Хиросимы, но через десять лет столкнулась с болезнью, которую медицина ещё не умела побеждать

Девочка, которая пережила 6 августа 1945 года

Утром 6 августа 1945 года двухлетняя Садако Сасаки находилась дома с семьёй в Хиросиме. До эпицентра атомного взрыва было приблизительно 1,6 километра.

Ударная волна отбросила ребёнка, но, согласно материалам администрации префектуры Хиросима, серьёзных видимых повреждений у девочки не было. Её семья выжила, хотя война оставила глубокий след в жизни близких.

После окончания войны Садако пошла в школу. Она росла энергичной, любила бегать и добилась таких успехов в школьной лёгкой атлетике, что ей доверили заключительный этап эстафеты.

Ничто в её повседневной жизни не указывало на то, что пережитая в раннем детстве катастрофа может иметь отдалённые медицинские последствия.

Осенью 1954 года здоровье девочки начало ухудшаться. В феврале 1955 года врачи диагностировали лейкоз и госпитализировали её в больницу Красного Креста Хиросимы.

Лейкоз — злокачественное заболевание кроветворной системы, при котором изменённые клетки начинают неконтролируемо размножаться, нарушая образование нормальных клеток крови.

Для семьи Сасаки диагноз означал новую трагедию. Девочка, пережившая атомную бомбардировку без очевидных тяжёлых травм, теперь столкнулась с болезнью, которую в середине 1950-х годов врачи часто не могли остановить.

Почему болезнь появилась спустя девять лет

В августе 1945 года основное внимание врачей было сосредоточено на ожогах, травмах, инфекциях и острой лучевой болезни. Однако позднее стало ясно, что последствия облучения не ограничиваются первыми неделями или месяцами.

Ионизирующее излучение способно повреждать ДНК клеток, в том числе кроветворных стволовых клеток костного мозга. Большинство повреждений исправляется клеточными механизмами или приводит к гибели повреждённых клеток.

Но иногда клетка выживает с генетическими изменениями. Если эти изменения затрагивают механизмы, регулирующие деление и созревание клеток, со временем может возникнуть злокачественный клеточный клон.

Между первоначальным повреждением и появлением клинических симптомов способны пройти годы.

Именно такой временной разрыв обнаружили исследователи, изучавшие здоровье переживших атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки.

По данным японско-американского Фонда исследования радиационных эффектов (Radiation Effects Research Foundation, RERF), повышенная заболеваемость лейкозами начала проявляться приблизительно через два года после облучения. Максимальный избыточный риск наблюдался примерно через 6–8 лет.

Для большинства солидных опухолей, то есть злокачественных новообразований органов и тканей, повышение риска становилось заметным позднее — приблизительно через десять лет и более.

История Садако соответствует известной картине отдалённых радиационных последствий, однако её индивидуальная поглощённая доза и точный механизм возникновения болезни не могут быть достоверно восстановлены.

Тысяча журавликов, которая не спасла девочку

В больнице Садако узнала японское предание: если сложить тысячу бумажных журавликов, может исполниться заветное желание. Её желанием было выздоровление.

Девочка начала складывать журавликов из любой доступной бумаги. Для этого использовались небольшие листочки, обёртки и упаковочные материалы от лекарств.

По данным Музея мира в Хиросиме, тысячу журавликов Садако, вероятно, сложила менее чем за месяц. Однако она продолжала заниматься оригами и после достижения этой отметки.

В популярном пересказе истории утверждается, что девочка успела изготовить только 644 журавлика, а оставшиеся 356 после её смерти сложили одноклассники. Эта версия получила широкое распространение благодаря художественной книге американской писательницы Элеонор Коэрр «Садако и тысяча бумажных журавликов», опубликованной в 1977 году.

Но исторические свидетельства противоречат такому подсчёту.

Музей штата Нью-Йорк, хранящий одного из журавликов Садако, сообщает, что девочка сложила более 1300 фигурок. Следовательно, число 644 относится к известному литературному изложению её истории, а не к достоверно установленному количеству сделанных ею журавликов.

Журавлик из упаковки противоопухолевого лекарства

Среди сохранившихся журавликов есть особенно примечательный экспонат.

Он был сложен из красной упаковочной бумаги метотрексата (methotrexate) — противоопухолевого препарата, который использовался в лечении лейкозов.

Согласно материалам Музея штата Нью-Йорк, лекарство поступило из США в марте 1955 года.

Эта небольшая бумажная фигурка соединяет две истории: судьбу ребёнка, пострадавшего от атомной бомбардировки, и первые десятилетия развития современной противоопухолевой фармакологии.

Метотрексат относится к антиметаболитам — лекарствам, вмешивающимся в процессы, необходимые клеткам для синтеза ДНК и деления. Он подавляет обмен фолатов, благодаря чему может тормозить размножение быстро делящихся злокачественных клеток.

Сегодня метотрексат хорошо известен врачам. Но в 1955 году возможности лекарственного лечения лейкозов были ещё крайне ограничены.

Первые противоопухолевые препараты уже позволяли добиваться ремиссий — периодов, когда проявления болезни значительно уменьшались или временно исчезали. Однако такие ремиссии нередко продолжались недолго, а заболевание возвращалось.

Ключевые достижения, связанные с применением комбинаций препаратов и разработкой более эффективных протоколов лечения, появились позднее.

Садако получала медицинскую помощь, включая лекарственную терапию и переливания крови. Но медицина её времени не располагала тем набором методов, который существует сегодня.

25 октября 1955 года, после восьми месяцев госпитализации, девочка умерла в окружении семьи.

Как детское желание стало международным символом

После смерти Садако её одноклассники решили создать памятник в память о ней и других детях, погибших в результате атомной бомбардировки.

Инициатива постепенно превратилась в общенациональную кампанию по сбору пожертвований.

5 мая 1958 года в Мемориальном парке мира Хиросимы открыли Детский памятник мира. На его вершине находится фигура девочки, поднимающей бумажного журавлика.

Со временем журавликов стали приносить к памятнику школьники, семьи и посетители из разных стран.

По данным администрации префектуры Хиросима, ежегодно сюда поступает около десяти миллионов бумажных журавликов.

Один из журавликов, изготовленных самой Садако, позднее был передан в мемориальную коллекцию, посвящённую жертвам террористических атак 11 сентября 2001 года в США.

Сегодня он находится в собрании Музея штата Нью-Йорк. Оригинальный экспонат показывают ограниченное время, чтобы защитить хрупкую бумагу от разрушительного воздействия света.

Так предмет, изготовленный девочкой в японской больнице в 1955 году, стал частью памяти о трагедии, произошедшей на другом континенте почти полвека спустя.

Что изменилось в лечении детских лейкозов

История Садако приходится на период, когда лекарственное лечение злокачественных заболеваний крови только начинало превращаться в полноценную научную дисциплину.

За последующие десятилетия произошли фундаментальные изменения:

• Врачи научились дифференцировать биологические и генетические разновидности лейкозов;
• В практику вошла полихимиотерапия — одновременное или последовательное использование нескольких препаратов с разными механизмами действия;
• Стало возможным определять минимальную остаточную болезнь (MRD) — микроскопическое количество опухолевых клеток, сохраняющихся после индукции ремиссии;
• Терапия стратифицируется в зависимости от молекулярно-генетического риска рецидива;
• Широкое применение получили таргетные агенты, трансплантация гемопоэтических стволовых клеток и клеточная иммунотерапия (включая CAR-T).

Результаты лечения существенно улучшились. По данным Национального института рака США (NCI), пятилетняя выживаемость детей младше 15 лет с острым лимфобластным лейкозом достигла приблизительно 90%.

В середине XX века прогноз для таких пациентов был несравнимо хуже.

Однако этот показатель относится к определённому типу лейкоза и современной системе лечения. Его нельзя автоматически переносить на все формы заболевания или утверждать, что Садако сегодня обязательно удалось бы спасти.

Тем не менее разница между возможностями медицины 1955 года и современной онкогематологии показывает, насколько далеко продвинулась лекарственная терапия.

Почему эта история важна сегодня

Смерть Садако Сасаки стала одним из самых узнаваемых человеческих свидетельств отдалённых последствий атомной бомбардировки. Но медицинское значение этой истории выходит далеко за пределы памяти о Хиросиме.

Многолетние наблюдения за когортой выживших (Life Span Study) помогли сформировать современное понимание канцерогенных эффектов ионизирующего излучения. Эти исследования используются для оценки радиационных рисков, разработки стандартов лучевой безопасности и анализа зависимости вероятности заболевания от полученной дозы.

Они имеют значение для радиационной медицины, атомной промышленности, профессиональной безопасности и организации медицинского наблюдения за людьми, подвергшимися значимому облучению.

При этом научное знание о радиационных рисках не означает, что любое медицинское исследование с использованием рентгеновского излучения представляет сопоставимую опасность. Доза, возраст пациента, характер воздействия и ожидаемая польза процедуры имеют принципиальное значение.

Для врачей история Хиросимы напоминает о необходимости учитывать не только непосредственные последствия воздействия, но и возможные отдалённые эффекты.

Для фармацевтической индустрии история Садако показывает другую сторону медицинского прогресса.

В 1955 году метотрексат уже существовал. Но наличие одного активного препарата ещё не означало, что медицина научилась устойчиво контролировать сложное злокачественное заболевание.

Разработка лекарственной молекулы — лишь начало. Не менее важны понимание биологии болезни, правильный выбор комбинаций препаратов, дозирования, последовательности лечения, оценка ответа и профилактика осложнений.

Именно взаимодействие фармакологических открытий и клинических исследований постепенно превратило многие детские лейкозы из почти неизбежно смертельных заболеваний в болезни, при которых значительная часть пациентов достигает длительной выживаемости.