SpaceShipOne выиграл $10 миллионов и открыл космос частной индустрии

Два полёта за пять дней доказали, что пилотируемый космос может быть не только государственной программой

Утро в пустыне Мохаве

До рассвета 4 октября 2004 года тысячи людей собрались в калифорнийской пустыне Мохаве. Они приехали смотреть не на запуск NASA и не на очередную миссию большой государственной космической программы.

Перед ними находился небольшой экспериментальный аппарат SpaceShipOne, созданный компанией Scaled Composites конструктора Берта Рутана при финансовой поддержке сооснователя Microsoft Пола Аллена.

Схема полёта сама по себе была необычной. Самолёт-носитель White Knight поднимал SpaceShipOne примерно на 14 километров, после чего аппарат отделялся, включал собственный ракетный двигатель и продолжал подъём самостоятельно. Затем следовали несколько минут микрогравитации, вход в атмосферу и планирующая посадка.

За пять дней до этого, 29 сентября, Майк Мелвилл поднял SpaceShipOne примерно на 102 километра. Теперь требовалось сделать это ещё раз.

Именно повторяемость была главным условием соревнования.

Почему одного полёта было недостаточно

Ansari X Prize создавался не просто как премия тому, кто сумеет добраться до космоса.

Организаторы поставили значительно более интересную с инженерной и коммерческой точки зрения задачу: частная команда должна была построить пилотируемый аппарат, способный подняться выше 100 километров, нести пилота и эквивалент массы ещё двух пассажиров — и повторить полёт в течение двух недель.

Иными словами, проверялся не единичный рекорд, а способность системы работать повторно.

Это принципиальное различие. Экспериментальная техника может один раз выполнить сложнейшую задачу и остаться историческим достижением. Транспортная индустрия начинается там, где аппарат можно подготовить и использовать снова.

4 октября SpaceShipOne под управлением Брайана Бинни поднялся примерно на 112 километров. Команда Mojave Aerospace Ventures выполнила условия соревнования и получила $10 миллионов.

NASA позднее зафиксировало этот день как момент, когда SpaceShipOne стал первым частно разработанным пилотируемым космическим аппаратом, дважды превысившим высоту 100 километров в пределах 14 дней.

Приз был меньше стоимости эксперимента

В истории Ansari X Prize есть деталь, хорошо знакомая фармацевтической индустрии: размер награды не обязательно должен покрывать стоимость разработки, чтобы изменить экономику инноваций.

Приз составлял $10 миллионов. Но смысл соревнования заключался не в том, чтобы оплатить победителю создание космического корабля.

Денежная награда создавала понятную конечную цель и заставляла частный капитал конкурировать за решение технологической задачи, которую прежде почти автоматически относили к сфере государства.

XPRIZE указывает, что команды соревнования суммарно вложили в исследования и разработки более $100 миллионов. Получается любопытная конструкция: сравнительно небольшой приз стимулировал расходы, многократно превосходившие его размер.

Для фармацевтического рынка логика узнаваема. Государство или иной институт не обязательно должно само финансировать весь путь разработки. Иногда достаточно правильно сформулировать измеримый результат, создать правила и позволить нескольким участникам искать разные способы его достижения.

Космический корабль превратился в прототип транспорта

После победы SpaceShipOne не стал первым аппаратом регулярной туристической линии. Между демонстрацией технологии и устойчивым коммерческим бизнесом оставалась огромная дистанция.

Но произошло другое.

Технология SpaceShipOne стала основой для дальнейшего развития коммерческого суборбитального направления. Virgin Galactic лицензировала разработки, связанные с проектом, для создания собственной системы космического туризма.

Smithsonian сегодня описывает SpaceShipOne как аппарат, с которым частный сектор пересёк границу пилотируемых космических полётов — области, прежде практически полностью принадлежавшей государственным программам.

И здесь история неожиданно перестаёт быть только историей авиации и ракетной техники.

Потому что вместе с новым транспортным рынком появился новый тип человека на борту.

Астронавта можно отобрать. Клиента — уже сложнее

Государственные космические программы десятилетиями строились вокруг чрезвычайно строгого медицинского отбора.

Астронавт был не случайным представителем населения. Это был человек, которого специально выбирали, обследовали, тренировали и готовили к перегрузкам, микрогравитации, необычным положениям тела, психологическому стрессу и другим особенностям полёта.

Коммерческая модель меняет исходное условие.

Если космический полёт становится услугой, потенциальным пассажиром может оказаться человек старшего возраста, с сердечно-сосудистыми заболеваниями, принимающий лекарства или имеющий другие состояния, которые практически исключили бы его из классического отбора профессиональных астронавтов.

И это не просто теоретический вопрос, возникший спустя много лет после SpaceShipOne.

Уже в 2005 году Федеральное управление гражданской авиации США (FAA) выпустило руководство по медицинскому скринингу пассажиров коммерческих аэрокосмических полётов. В документе отдельно рассматривался риск того, что существующие заболевания могут усугубляться под воздействием ускорения, микрогравитации, радиации и других факторов космического полёта.

Прошёл всего год после победы SpaceShipOne.

Технологический эксперимент уже превращался в медицинскую и регуляторную задачу.

От медицины отбора к медицине управления риском

Это, возможно, одно из наиболее интересных последствий коммерциализации космоса.

В классической космической медицине проблему можно было во многом решать отбором: если состояние здоровья кандидата создавало чрезмерный риск, кандидат не становился астронавтом.

В пассажирской индустрии такой подход имеет пределы.

Слишком строгий медицинский фильтр уменьшает потенциальный рынок. Слишком мягкий увеличивает вероятность чрезвычайной ситуации во время полёта. При этом возможности оказания медицинской помощи внутри небольшого суборбитального аппарата несопоставимы с возможностями больницы — или даже обычного пассажирского самолёта.

Возникает знакомая для медицины и фармацевтики задача: не устранить риск полностью, что практически невозможно, а определить его приемлемый уровень.

Для одного человека кратковременная перегрузка и несколько минут микрогравитации могут быть относительно легко переносимы. Для другого сочетание возраста, сердечно-сосудистого заболевания и лекарственной терапии потребует дополнительной оценки.

Поэтому расширение доступа к космосу неизбежно расширяет и предмет космической медицины.

Космос повторяет путь гражданской авиации

В начале авиационной эпохи полёт тоже был занятием для немногих: пилотов, военных, инженеров и людей, готовых принять высокий риск.

Затем технология стала транспортом.

После этого перед индустрией возникли уже другие вопросы: какие требования предъявлять к экипажу, какие риски допустимы для пассажира, как организовать медицинскую помощь, как проектировать салон и процедуры безопасности для миллионов людей, резко отличающихся друг от друга по возрасту и состоянию здоровья.

Коммерческий космос движется по похожей траектории, хотя масштабы и риски пока совершенно иные.

Именно поэтому 4 октября 2004 года важно рассматривать не только как день победы необычного ракетоплана.

SpaceShipOne продемонстрировал возможность повторного частного пилотируемого суборбитального полёта. А повторяемость — первый шаг от эксперимента к услуге.

Почему эта история важна сегодня

История SpaceShipOne показывает закономерность, которая постоянно повторяется и в фармацевтике, и в медицинских технологиях: доказать, что технология работает, — лишь первая часть задачи.

После технического успеха начинается гораздо более сложный переход к реальному применению.

Появляются люди, которые не похожи на участников первых экспериментов. Возникают противопоказания, вопросы ответственности, страхования, регулирования и допустимого риска. Требуются стандарты медицинского отбора и данные о группах населения, которые раньше вообще не рассматривались как пользователи технологии.

Фармацевтической индустрии эта проблема особенно знакома. Участники клинических исследований проходят критерии включения и исключения, тогда как после выхода препарата на рынок им начинают пользоваться гораздо более разнообразные пациенты — старше, с сопутствующими заболеваниями, полипрагмазией и комбинациями факторов риска, которые невозможно полностью представить в регистрационной программе.

Коммерческий космос сталкивается с похожим переходом: от тщательно контролируемой популяции профессиональных астронавтов к более неоднородной популяции пассажиров.

Для врачей это означает развитие новой области оценки индивидуального риска. Для операторов — необходимость учитывать человеческую физиологию уже на стадии проектирования продукта. Для регуляторов — поиск баланса между доступом к новой технологии и безопасностью. Для пассажира — понимание того, что билет в космос не отменяет биологических ограничений человеческого организма.

А для индустрии в целом урок ещё шире: настоящий рынок возникает не тогда, когда технология впервые срабатывает, а тогда, когда её можно безопасно и предсказуемо использовать снова — уже для людей, ради которых этот рынок существует.