Сан-Франциско снял маски. Но эпидемия ещё не закончилась
Как один сигнал сирены превратился в урок о преждевременной победе над инфекцией и доверии к медицине
21 ноября 1918 года жители Сан-Франциско праздновали окончание эпидемии гриппа. Ровно в полдень городские сирены и гудки возвестили об отмене обязательного ношения защитных масок. Люди срывали марлевые повязки, бросали их на землю и радовались возвращению привычной жизни. Но спустя несколько недель заболеваемость вновь выросла, а в январе власти вернули масочный режим. История столетней давности показывает, почему снижение числа заболевших ещё не означает завершения эпидемии и как поспешные публичные обещания способны подорвать доверие к здравоохранению.

Полдень, когда город снова увидел лица
Сан-Франциско, четверг, 21 ноября 1918 года. Ровно в двенадцать часов над городом раздаются протяжные сигналы. Для жителей это долгожданная новость: теперь можно официально снять марлевые маски, закрывавшие лица почти месяц.
На улицах начинается стихийное празднование. Люди демонстративно срывают повязки, некоторые бросают их под ноги. После недель тревоги, ограничений и страха перед болезнью горожане наслаждаются возможностью свободно общаться.
На следующий день газета San Francisco Chronicle выходит с большим материалом о радостном избавлении города от масок. На первой полосе опубликованы фотографии четырнадцати улыбающихся женщин и девочек, чьи лица впервые за несколько недель больше не скрыты марлей.
Эти фотографии сохранились до наших дней. Они показывают не просто отмену санитарного правила, а настоящее общественное освобождение.
Особую эмоциональную силу событию придавало совпадение с окончанием Первой мировой войны. Всего десятью днями раньше, 11 ноября, Сан-Франциско уже праздновал заключение перемирия. Тогда многие участники уличных торжеств ещё носили маски.
Теперь городу казалось, что закончились сразу две катастрофы — война и эпидемия.
Однако у этой радости была трагическая предыстория. К моменту отмены масочного режима в Сан-Франциско зарегистрировали более 23 тысяч случаев гриппа и свыше 2 100 смертей.
Почему власти решили, что опасность миновала
Пандемия гриппа достигла Сан-Франциско осенью 1918 года. Один из первых зарегистрированных случаев относится к 24 сентября. Уже в октябре город столкнулся с быстрым распространением инфекции.
Больницы переполнялись, медицинских работников не хватало. Красный Крест привлекал добровольцев для помощи заболевшим. Власти закрывали школы, театры и другие общественные учреждения, ограничивали массовые собрания.
Одним из наиболее заметных решений стало обязательное ношение марлевых масок в общественных местах.
Главный санитарный врач города Уильям Хасслер (William Hassler) активно поддерживал профилактические мероприятия. Мэр Джеймс Рольф (James Rolph), санитарные службы, Красный Крест и деловые организации участвовали в масштабной кампании, призывавшей население носить защитные повязки.
В рекламных объявлениях Красного Креста утверждалось, что марлевая маска обеспечивает защиту от гриппа на 99%.
Сегодня такая цифра выглядела бы как количественное заявление об эффективности медицинского изделия, требующее убедительных экспериментальных доказательств. В 1918 году подобных доказательств не существовало.
Более того, возбудитель гриппа тогда ещё не был идентифицирован как вирус. Врачи понимали опасность передачи инфекции между людьми, но возможности лабораторной диагностики и оценки эффективности профилактических средств оставались весьма ограниченными.
При этом защитные повязки стали важной частью городской повседневности. Аптеки испытывали дефицит марли, добровольцы шили маски, а предприятия приспосабливали производство к новым потребностям.
Постепенно количество новых случаев начало снижаться.
К середине ноября власти сочли улучшение достаточно устойчивым, чтобы постепенно отменять ограничения. С 16 ноября вновь открывались развлекательные учреждения, а 21 ноября мэр отменил обязательный масочный режим.
Это решение выглядело логичным для города, пережившего тяжёлую эпидемию. Но между снижением заболеваемости и прекращением циркуляции возбудителя существует принципиальная разница.
Декабрь: болезнь возвращается
Первые тревожные сигналы появились значительно раньше, чем хотелось бы городским властям.
Уже 7 декабря мэру сообщили о возобновлении роста заболеваемости. Рольф публично признал, что грипп вернулся, и призвал жителей снова носить маски.
Однако повторное введение обязательных ограничений оказалось политически гораздо сложнее.
Представители ресторанного бизнеса, торговли и других отраслей опасались экономических последствий. Приближалось Рождество, а предприятия только начали восстанавливаться после осенних закрытий.
Город оказался перед знакомым современному обществу выбором: насколько долго можно сохранять ограничительные меры, если их социальная и экономическая цена становится всё заметнее?
Медицинские службы настаивали на необходимости дополнительных профилактических действий. Часть предпринимателей считала, что ситуация ещё не требует возвращения обязательных масок.
Тем временем эпидемиологические показатели ухудшались.
По историческим материалам PBS American Experience, только за декабрь 1918 года в Сан-Франциско зарегистрировали около 5 тысяч новых случаев гриппа.
10 января 1919 года город сообщил более чем о 600 новых случаях за сутки.
17 января власти вновь ввели обязательное ношение масок.
Но теперь реакция населения заметно отличалась от осенней.
В городе появилась Лига против масок
В январе 1919 года в Сан-Франциско возникла организация Anti-Mask League — Лига против масок.
Её участники выступали против обязательного ношения защитных повязок, оспаривали их эффективность и критиковали полномочия санитарных властей.
25 января в зале Dreamland Rink состоялось массовое собрание противников масочного режима. По историческим свидетельствам, в нём участвовали более двух тысяч человек.
Особенно интересна личность руководителя организации.
Президентом Лиги стала миссис Э. К. Харрингтон (Mrs. E. C. Harrington) — общественная деятельница, участвовавшая в движении за избирательные права женщин.
За несколько лет до эпидемии она выступала за расширение гражданских прав и участвовала в политической жизни Калифорнии. Теперь Харрингтон использовала опыт публичных кампаний для борьбы с обязательными санитарными требованиями.
Исследователь истории медицины Брайан Долан (Brian Dolan) из Калифорнийского университета в Сан-Франциско подробно восстановил эту историю по газетным публикациям и архивным документам.
Его работа показывает, что противостояние вокруг масок не сводилось к простому конфликту науки и невежества.
Среди участников дискуссии были врачи, предприниматели, представители профессиональных объединений и активисты гражданских движений. Они расходились не только в оценке медицинской эффективности повязок, но и в понимании допустимых границ государственного принуждения.
Ситуацию осложняло то, что научных данных о пользе массового ношения тогдашних марлевых масок действительно было недостаточно.
Врачи могли обоснованно рекомендовать защиту при близком контакте с больными, но эффективность обязательного ношения повязок всеми жителями большого города оставалась предметом профессиональных споров.
1 февраля 1919 года власти вновь отменили масочный режим на фоне улучшения эпидемиологической ситуации.
1 февраля 1919 года власти вновь отменили масочный режим на фоне улучшения эпидемиологической ситуации.
К завершению основной городской эпидемии число зарегистрированных случаев приблизилось к 45 тысячам, а общее количество умерших составляло около 3 500 человек.
Можно ли утверждать, что отмена масок вызвала новую волну?
Здесь важно отделить историческую последовательность событий от доказанной причинно-следственной связи.
Факты установлены достаточно хорошо: 21 ноября власти отменили обязательное ношение масок, в декабре заболеваемость выросла, а 17 января требование вернули.
Но из этой последовательности нельзя автоматически заключить, что именно отмена масок вызвала повторный подъём заболеваемости.
Одновременно менялись другие обстоятельства. Возобновлялись массовые мероприятия, открывались общественные учреждения, увеличивалось число контактов между людьми. Продолжалась циркуляция вируса, а распространение инфекции зависело также от накопленного иммунитета населения и других эпидемиологических факторов.
Кроме того, марлевые повязки 1918 года существенно отличались по материалам, конструкции и защитным характеристикам от современных медицинских масок и респираторов.
Поэтому исторический опыт нельзя использовать как прямое количественное доказательство эффективности или неэффективности современных средств защиты.
Более содержательный ответ дают сравнительные исследования противоэпидемических мероприятий.
В 2007 году исследовательская группа Говарда Маркела (Howard Markel) опубликовала в JAMA анализ действий 43 американских городов во время пандемии 1918-1919 годов.
Исследователи изучили сроки введения и продолжительность немедикаментозных вмешательств — мер, позволяющих ограничивать распространение инфекции без использования лекарств. Среди них были закрытие школ, запреты массовых собраний, изоляция и карантин.
Выяснилось, что более раннее, продолжительное и комплексное применение таких мер статистически ассоциировалось с меньшими пиками смертности и более благоприятными общими результатами.
Это наблюдательное исследование не позволяло установить эффект каждого отдельного мероприятия. Однако оно показало важность времени, продолжительности и сочетания противоэпидемических решений.
Именно в этом контексте история Сан-Франциско приобретает значение, выходящее далеко за пределы спора о масках.
Читайте также на АПТЕКИУМ:
- Пароход Talune и гибель пятой части населения Западного Самоа
- Нью-Йорк объявил о вакцине против гриппа, нацеленной не на тот возбудитель
Контекст рынка и отрасли:
Почему эта история важна сегодня
Пандемия COVID-19 продемонстрировала, насколько мало изменились некоторые социальные механизмы реагирования на инфекционные угрозы.
Вновь возникали конфликты между санитарными требованиями, экономическими интересами и личными свободами. Вновь обсуждалось, когда можно отменять ограничения и достаточно ли убедительны научные основания для решений властей.
Однако самая важная параллель касается не конкретных мер, а коммуникации риска.
В Сан-Франциско санитарные власти сначала внушали населению почти абсолютную уверенность в защите марлевых масок. Затем публично отметили окончание ограничений, создав ощущение, что опасность осталась позади. Спустя несколько недель людям снова предложили изменить поведение.
Для граждан такая последовательность могла выглядеть как противоречие, даже если решения принимались в ответ на реально меняющиеся обстоятельства.
Современное здравоохранение располагает значительно более совершенными инструментами: лабораторной диагностикой, эпидемиологическими моделями, вакцинными технологиями, системами наблюдения и методами оценки эффективности вмешательств.
Но ни один из этих инструментов не устраняет неопределённость полностью.
Поэтому задача врача, регулятора или руководителя системы здравоохранения заключается не только в выборе обоснованной меры, но и в объяснении того, что известно, что остаётся неизвестным и при каких условиях решение может измениться.
Для фармацевтической индустрии эта история содержит отдельный урок.
В 1918 году средства защиты продвигались с почти абсолютными обещаниями эффективности. Подобная коммуникация могла формировать завышенные ожидания, которые впоследствии трудно оправдать.
Сегодня производители лекарств и медицинских изделий работают в значительно более строгой доказательной и регуляторной среде. Но фундаментальная проблема остаётся прежней: убедительное сообщение не должно быть сильнее научных данных, на которых оно основано.
Для аптечного сектора важна другая сторона истории. Во время эпидемий аптеки становятся не просто местами продажи товаров, а точками повседневного контакта между медицинскими рекомендациями и поведением населения.
Именно здесь абстрактные санитарные правила превращаются в конкретные вопросы людей: насколько средство эффективно, кому оно необходимо, как его правильно использовать и почему рекомендации меняются.
Возможность ответить на эти вопросы ясно, без преувеличений и ложных гарантий, становится частью общественного здравоохранения.
Синтез от АПТЕКИУМ:21 ноября 1918 года жители Сан-Франциско праздновали не окончание пандемии, а окончание ограничений. Разница стала очевидной уже через несколько недель.
История не доказывает, что возвращение гриппа было вызвано исключительно отказом от масок. Она показывает более глубокую проблему: общество воспринимает санитарные решения не только как медицинские рекомендации, но и как публичные обещания безопасности.
Когда власти объявляют опасность преодолённой, людям трудно принять необходимость возвращения ограничений. Особенно если прежние рекомендации сопровождались чрезмерно уверенными заявлениями.
Главный урок Сан-Франциско заключается не в том, что ограничения нельзя отменять, а в том, что окончание ограничений нельзя путать с окончанием эпидемиологического риска.
Хорошая медицина умеет признавать неопределённость. Хорошая система здравоохранения умеет объяснять её обществу.
Для профессионального сообщества:
Данная публикация предназначена для специалистов здравоохранения и участников фармрынка. Аналитические выводы редакции носят информационный характер и не являются призывом к самолечению или заменой очной консультации врача. При работе с лекарственными препаратами необходимо руководствоваться официальной инструкцией и мнением профильного специалиста. Полный текст дисклеймера.
Источники и материалы
- Brian Dolan. Unmasking History: Who Was Behind the Anti-Mask League Protests During the 1918 Influenza Epidemic in San Francisco? Perspectives in Medical Humanities, University of California, 2020
- PBS American Experience. The Flu in San Francisco
- University of San Francisco. Ignatian Year Vignettes — исторический материал о пандемии гриппа в Сан-Франциско
- San Francisco Law Library. The Spanish Flu & SF Mask Laws: Uncovering the Truth in SF Law Library’s Historical Archives
- Howard Markel et al. Nonpharmaceutical Interventions Implemented by US Cities During the 1918-1919 Influenza Pandemic. JAMA, 2007


