«Кайф бегуна» оказался сложнее эндорфинов

Во время марафона анандамид рос километр за километром — и оставался повышенным после финиша

Вы бежите достаточно долго — и в организме действительно меняется химия, способная влиять на мозг. Но привычное объяснение «спорт вызывает выброс эндорфинов, поэтому становится хорошо» сегодня выглядит слишком простым.

Исследователи из Германии решили посмотреть, что происходит с другой системой — эндоканнабиноидной — не после короткой тренировки в лаборатории, а на протяжении настоящего марафона и после ультрамарафонов длиной до 230 километров.

Почему «эндорфины после бега» — не вся история

Runner’s high, или «кайф бегуна», — это не обязательно резкий приступ счастья. Его описывают как сочетание эйфории, уменьшения тревоги, изменения восприятия боли и последующего расслабления. Причём возникает такое состояние далеко не у каждого и не после каждой пробежки.

Долгое время наиболее популярное объяснение связывало его с эндорфинами — собственными опиоидными молекулами организма. Физическая нагрузка действительно способна активировать опиоидную систему, поэтому идея выглядела логично.

Но возникла проблема.

Эндорфины — сравнительно крупные гидрофильные молекулы. Убедительных доказательств того, что циркулирующие в крови эндорфины в значимом количестве проходят через гематоэнцефалический барьер — систему, отделяющую кровь от ткани мозга, — нет. При этом исследования мозга показывают, что опиоидная система во время нагрузки всё же может активироваться. Поэтому современная картина сложнее, чем простая формула «эндорфины из крови попали в мозг».

Одновременно появилась другая кандидатура — эндоканнабиноиды.

У организма есть собственная каннабиноидная система

Слово «эндоканнабиноиды» может звучать необычно, но речь идёт не о веществах, поступающих извне. Организм самостоятельно производит сигнальные молекулы, взаимодействующие с каннабиноидными рецепторами.

Одна из них — анандамид, или AEA. Другая — 2-арахидоноилглицерол, сокращённо 2-AG.

В отличие от эндорфинов, эндоканнабиноиды липофильны, то есть хорошо взаимодействуют с жирами, и способны преодолевать гематоэнцефалический барьер. Каннабиноидные рецепторы CB1 и CB2 участвуют в регуляции множества процессов, включая настроение, стрессовые реакции и восприятие боли.

Есть и ещё одна важная особенность: эндоканнабиноиды не обязательно хранятся в клетке в ожидании команды. Они могут синтезироваться «по требованию» из липидных компонентов клеточных мембран.

Именно эту систему исследователи решили проследить на дистанциях, намного превышающих обычную тренировку.

Что происходило с анандамидом на протяжении 42 километров

Первая часть работы была особенно интересна своим дизайном.

В ней участвовали 19 опытных бегунов. Каждый сначала пробежал марафон вокруг озера Бальденай в Эссене, а через один-два месяца вернулся для контрольного испытания.

На этот раз человек не бежал, а шёл пешком столько же времени, сколько ранее занял его собственный марафон.

Это позволило сравнить не просто «до» и «после», а две продолжительные нагрузки разной интенсивности у одних и тех же людей.

Во время марафона кровь брали до старта, примерно после 14 и 28 километров, около финиша и ещё раз после 45 минут восстановления. В день ходьбы измерения проводили в соответствующие моменты времени.

Анандамид показал очень последовательную картину.

Его концентрация постепенно увеличивалась по мере марафона. Уже после первых 14 километров значения при беге становились выше, чем при ходьбе, а с середины дистанции различия были особенно отчётливы.

Самое интересное произошло после финиша.

Через 45 минут уровень анандамида всё ещё оставался значительно выше, чем после сопоставимой по продолжительности ходьбы.

То есть эндоканнабиноидная реакция оказалась не коротким биохимическим всплеском в начале нагрузки. Она продолжалась на протяжении нескольких часов бега и сохранялась во время восстановления.

Второй эндоканнабиноид вёл себя иначе

Исследователи измеряли не только анандамид.

У 2-AG обнаружилась другая динамика. В начале эксперимента его концентрация была даже выше при ходьбе, но затем соотношение изменилось: на поздних этапах марафона и после него 2-AG оказался выше у бегущих.

Это важная деталь, потому что выражение «активировалась эндоканнабиноидная система» легко представить как одновременное включение всех её компонентов.

На самом деле система ведёт себя гораздо сложнее.

Анандамид и 2-AG образуются с помощью разных биохимических путей. Поэтому различия во времени их появления могут означать, что они участвуют в разных физиологических процессах во время нагрузки и восстановления. Но определить эти конкретные функции данное исследование не позволяет.

Вот что действительно меняет представление о runner’s high

Затем исследователи перешли от марафона к дистанциям, которые для большинства людей выглядят почти невероятными.

Вторая часть работы проходила во время TorTour de Ruhr 2024. В неё вошли 36 опытных ультрамарафонцев, преодолевавших 100, 160 или 230 километров.

Это были чрезвычайно подготовленные люди. В среднем участники ранее завершили 57 марафонов и 41 ультрамарафон и пробегали около 71 километра в неделю.

После всех трёх ультрамарафонских дистанций концентрация анандамида была значительно выше исходной. Повышался после финиша и 2-AG.

Следовательно, эндоканнабиноидная система продолжала реагировать даже после многих часов экстремальной нагрузки.

Но психологические показатели разрушили простую схему «больше бега — больше кайфа».

После ультрамарафонов тревога уменьшалась, боль резко возрастала, а эйфория статистически значимо не менялась.

Именно здесь находится один из самых интересных результатов работы: биохимическая активация и субъективное ощущение удовольствия не движутся по одной прямой.

230 километров не дают в пять раз больше «кайфа», чем марафон

Если бы runner’s high зависел главным образом от продолжительности нагрузки, можно было бы ожидать: чем дальше человек бежит, тем сильнее эндоканнабиноидный ответ и тем выраженнее эйфория.

Получилось иначе.

В дополнительном анализе концентрации AEA и 2-AG сразу после обычного марафона оказались даже выше, чем после ультрамарафонов.

Авторы предлагают возможное объяснение: значение может иметь не только продолжительность, но и интенсивность нагрузки.

Марафон обычно бегут интенсивнее. Ультрамарафон требует темпа, который организм способен поддерживать многие часы, а иногда больше суток. Поэтому относительно более высокая интенсивность марафона могла вызвать более выраженный эндоканнабиноидный ответ, несмотря на гораздо меньшую дистанцию.

Это пока гипотеза, а не доказанный механизм: интенсивность между двумя исследованиями специально не стандартизировали.

Но она хорошо согласуется с предыдущими наблюдениями, согласно которым runner’s high чаще возникает при умеренной по интенсивности аэробной нагрузке, а не просто при максимально долгой или максимально тяжёлой работе.

Значит ли это, что эндорфины больше ни при чём

Нет. Такая формулировка была бы слишком категоричной.

Исследования мозга показывают активацию опиоидной системы при некоторых видах продолжительной и интенсивной физической нагрузки. Новая работа не блокировала действие эндорфинов и вообще не была экспериментом, предназначенным для окончательного сравнения двух систем.

Но у этой же исследовательской группы есть важный предыдущий эксперимент.

В 2021 году 63 участника проходили рандомизированное двойное слепое исследование. Они бегали или ходили на беговой дорожке 45 минут, получая либо плацебо, либо 50 мг налтрексона — препарата, блокирующего опиоидные рецепторы.

Если бы ключевые ощущения runner’s high требовали работы опиоидной системы, её блокада должна была бы заметно ослабить эффект.

Этого не произошло.

После бега участники сообщали о большей эйфории и меньшей тревоге даже при блокаде опиоидных рецепторов. Одновременно повышались уровни анандамида и 2-AG.

Это не доказывает, что эндорфины вообще не участвуют в переживаниях во время бега. Но делает эндоканнабиноиды всё более убедительными кандидатами на роль одного из механизмов runner’s high.

Анализ крови всё ещё не показывает, что происходит внутри мозга

Здесь проходит важная граница между интересным результатом и доказанным механизмом.

В новой работе эндоканнабиноиды измеряли в плазме крови, а не непосредственно в человеческом мозге.

Исследователи одновременно наблюдали рост AEA и изменения эйфории, тревоги и боли. Но совпадение этих процессов во времени ещё не означает, что один непосредственно вызвал другой.

Чтобы показать причинность, потребовались бы другие эксперименты — например, методы, позволяющие непосредственно исследовать эндоканнабиноидную сигнализацию в мозге человека. Среди возможных направлений авторы называют ПЭТ-визуализацию каннабиноидных рецепторов.

Есть и другие ограничения.

В марафонской части участвовали всего 19 человек, в ультрамарафонской — 36. Это подготовленные спортсмены, поэтому результаты нельзя автоматически переносить на человека, который дважды в неделю выходит на получасовую пробежку.

Ультрамарафон проходил в реальных соревновательных условиях. Время суток, питание, усталость, погода и психологический стресс невозможно было контролировать так же строго, как в лаборатории.

Наконец, эйфорию, тревогу и боль оценивали с помощью коротких визуальных шкал. Для полевого исследования это практично, но сложное состояние runner’s high явно не исчерпывается одной цифрой от 0 до 100.

Ради эндоканнабиноидов не нужно становиться ультрамарафонцем

Исследование не показывает, что для улучшения настроения необходимо пробежать 42, 100 или тем более 230 километров.

Скорее наоборот.

Предыдущие данные связывают наиболее выраженные положительные изменения настроения с аэробной нагрузкой умеренной интенсивности. А новая работа показывает, что экстремальное увеличение дистанции не превращается в пропорциональное увеличение удовольствия.

Ультрамарафонцы после финиша имели активированную эндоканнабиноидную систему и меньшую тревогу — но одновременно испытывали значительно больше боли и не демонстрировали дополнительного роста эйфории.

Поэтому главный практический смысл исследования не в поиске дистанции для получения «кайфа».

Он в другом: продолжительная физическая нагрузка сопровождается сложной нейрохимической реакцией, способной затрагивать сразу несколько компонентов нашего состояния — настроение, тревогу, расслабление и восприятие боли. И эндоканнабиноидная система, судя по накопленным данным, является важной частью этой реакции.