Зачем Байер продаёт Stivarga компании Grünenthal за €375 млн

Bayer продаёт Stivarga за €375 млн: почему старые лекарства становятся отдельным фармацевтическим бизнесом

Байер продаёт не неудачный препарат, а лекарство на другой стадии жизненного цикла

21 сентября 2026 года Grünenthal объявила о соглашении с Bayer о приобретении Stivarga за сумму до €375 млн. Закрытие сделки ожидается в конце 2026-го или начале 2027 года после выполнения стандартных условий, включая необходимые регуляторные согласования.

Stivarga — торговое название регорафениба (regorafenib), перорального противоопухолевого препарата, одобренного и представленного более чем на 90 рынках. Он применяется при некоторых формах метастатического колоректального рака, неоперабельных или метастатических гастроинтестинальных стромальных опухолях и гепатоцеллюлярном раке после предшествующей терапии.

Это важно для понимания сделки. Bayer продаёт не экспериментальную разработку и не препарат, потерявший медицинское значение. Речь идёт о давно зарегистрированном лекарстве с установленным местом в терапии тяжёлых онкологических заболеваний.

Но его экономический жизненный цикл приближается к новой фазе.

По данным Grünenthal, утрата эксклюзивности Stivarga ожидается в Европейском союзе в 2029 году, а в США — в 2030-м. В Китае давление уже началось: после утраты эксклюзивности препарат оказался под воздействием централизованных закупок непатентованных лекарств.

Результат виден в продажах. В 2025 году выручка Bayer от Stivarga составила €338 млн — более чем на четверть меньше, чем годом ранее. В первом полугодии 2026 года продажи снизились ещё на 18%, до €148 млн.

То есть перед нами актив, который продолжает генерировать значительную выручку, но направление её движения уже понятно.

Регорафениб блокирует сразу несколько путей, необходимых опухоли

Регорафениб относится к мультикиназным ингибиторам. Киназы — это ферменты, участвующие в передаче сигналов внутри клеток. Опухоли используют целый ряд таких сигнальных путей для роста, образования новых кровеносных сосудов и взаимодействия с окружающей тканью.

Особенность регорафениба заключается в том, что он воздействует не на одну молекулярную мишень, а сразу на несколько киназ. Среди них есть белки, связанные с ангиогенезом — формированием сосудистой сети, питающей опухоль, — а также с ростом и выживанием опухолевых клеток и организацией их микроокружения.

Это позволило препарату занять место прежде всего в более поздних линиях лечения: когда заболевание уже прогрессировало после других стандартных вариантов терапии.

В Евросоюзе Stivarga применяется, в частности, при метастатическом колоректальном раке после предшествующего лечения доступными схемами, при гастроинтестинальных стромальных опухолях после иматиниба и сунитиниба, а также при гепатоцеллюлярном раке после сорафениба.

Именно эта позиция одновременно обеспечивает препарату сохраняющийся медицинский спрос и делает его уязвимым для появления новых вариантов лечения.

Угроза для Stivarga приходит не только от будущих дженериков

Если смотреть только на сроки патентной защиты, у Grünenthal впереди ещё несколько лет относительно защищённого бизнеса на крупнейших западных рынках. Однако конкурентное давление на регорафениб уже нельзя сводить исключительно к будущему появлению дженериков.

Особенно показателен метастатический колоректальный рак.

В исследовании III фазы STELLAR-303 участвовал 901 пациент с ранее леченным метастатическим колоректальным раком без высокой микросателлитной нестабильности. Комбинацию экспериментального ингибитора тирозинкиназ занзалинтиниба (zanzalintinib) с иммунотерапевтическим препаратом атезолизумабом сравнивали непосредственно с регорафенибом.

В общей популяции исследования медиана общей выживаемости составила 10,9 месяца при комбинации занзалинтиниба с атезолизумабом против 9,4 месяца при регорафенибе. Относительный риск смерти оказался ниже на 20%, и различие было статистически значимым.

Но результат требует аккуратной интерпретации.

Исследование имело две основные конечные точки. В отдельно анализировавшейся группе пациентов без активных метастазов в печени итоговое различие по общей выживаемости статистической значимости не достигло: медиана составила 15,9 против 12,7 месяца, отношение рисков — 0,83.

Кроме того, более высокая эффективность новой комбинации сопровождалась большей токсичностью: связанные с лечением нежелательные явления третьей степени тяжести или выше наблюдались у 60% получавших занзалинтиниб с атезолизумабом и у 37% получавших регорафениб.

Поэтому речь пока не идёт о простом утверждении, что новая терапия «заменила» Stivarga. Но конкурентная ситуация изменилась принципиально: регорафениб уже стал препаратом сравнения в исследовании, где новая схема смогла улучшить общую выживаемость в общей популяции пациентов.

FDA рассматривает заявку Exelixis на комбинацию занзалинтиниба с атезолизумабом при ранее леченном метастатическом колоректальном раке. Целевая дата решения регулятора — 3 декабря 2026 года.

Таким образом, Grünenthal покупает Stivarga не просто за три-четыре года до утраты эксклюзивности. Компания принимает на себя ещё и риск изменения стандартов лечения до окончания этого периода.

Почему тогда Grünenthal готова заплатить до €375 млн

Ответ находится в другой бизнес-модели.

Grünenthal известна прежде всего своей специализацией в лечении боли, однако последние годы компания последовательно формирует портфель зрелых лекарственных брендов. С 2017 года она инвестировала около €2,6 млрд в сделки слияний и поглощений.

В этот портфель уже вошли глобальные права на Nebido, права на Cialis в Мексике, Бразилии и Колумбии, европейские права на Crestor и Nexium, а также права на Vimovo, Zomig, Qutenza и другие продукты на отдельных территориях.

Логика проста: разработка нового лекарства требует многих лет исследований, значительных инвестиций и принятия высокого риска неудачи. Покупка зарегистрированного препарата представляет совершенно другой профиль риска.

Его клиническое применение известно. Производство и цепочка поставок существуют. Врачи знакомы с препаратом. Регуляторная инфраструктура создана. Выручка уже формируется.

Финансовые показатели Grünenthal показывают, почему такая стратегия возможна. В 2025 году выручка компании составила €1,8 млрд, скорректированная EBITDA достигла рекордных €500 млн, а операционный денежный поток вырос на 46%, до €309 млн. Чистый долговой рычаг на конец года составлял 2,24.

Сама компания оценивает возможный вклад Stivarga в консолидированную EBITDA 2027 года величиной до примерно €100 млн при условии своевременного закрытия сделки и консолидации результатов за полный год.

На фоне максимальной цены приобретения в €375 млн эта цифра особенно показательна. Она не позволяет напрямую рассчитать окупаемость сделки — неизвестны структура платежей, последующая динамика продаж, расходы, налоги и денежные потоки после утраты эксклюзивности. Но она объясняет экономическую привлекательность актива для Grünenthal: препарат способен сразу заметно увеличить операционную прибыль компании.

Для Байер те же денежные потоки имеют другую ценность

У продавца логика практически зеркальная.

Для крупной инновационной фармацевтической компании управление портфелем означает постоянное перераспределение капитала и коммерческих ресурсов. Зрелый препарат может оставаться прибыльным, но конкурировать за внимание организации с продуктами, у которых впереди более продолжительный период роста.

В онкологическом портфеле Bayer сегодня находятся, среди прочего, даролутамид под брендом Nubeqa, радий-223 под брендом Xofigo, ларотректиниб Vitrakvi и новые разработки. Компания в последние годы одновременно перестраивает организацию и концентрирует коммерческие ресурсы вокруг более новых продуктов.

Продажа Stivarga позволяет превратить несколько будущих лет потенциально снижающегося денежного потока в определённую стоимость сегодня и передать покупателю риски дальнейшего конкурентного давления и последующей утраты эксклюзивности.

Причём это не единственное недавнее решение Bayer по монетизации зрелых активов. Незадолго до сделки со Stivarga компания договорилась с Apollo о привлечении около €3 млрд капитала в обмен на миноритарную долю в отдельной структуре, куда передаётся бизнес долгосрочной обратимой контрацепции.

Речь поэтому идёт не столько об отказе от конкретного препарата, сколько о более широком управлении капиталом и структурой портфеля.

Зрелые лекарства превращаются в самостоятельный сегмент фармрынка

Сделка показывает важную особенность современной фармацевтики: экономическая ценность лекарства зависит не только от самого лекарства, но и от того, кто им владеет.

Для большой инновационной компании продукт с сокращающимся периодом эксклюзивности может иметь всё более высокую альтернативную стоимость. Те же коммерческие сотрудники, управленческое внимание и капитал можно направить на препараты, находящиеся в начале цикла роста.

Для специализированного владельца зрелых брендов ситуация противоположная. Ему не обязательно получать двузначный рост продаж. Ценность создаётся через предсказуемый спрос, эффективное управление расходами, глобальную коммерческую инфраструктуру и способность извлекать денежный поток из продукта даже после того, как первоначальный разработчик перестал считать его стратегическим.

В результате фармацевтический рынок всё заметнее разделяет две компетенции: создание новых лекарств и управление поздними стадиями их коммерческой жизни.

Grünenthal фактически использует вторую компетенцию для финансирования первой. Денежные потоки от приобретённых зрелых брендов помогают компании инвестировать в собственные исследования и портфель разработок.

Это делает модель интереснее простой покупки «старых лекарств». Зрелые препараты становятся источником капитала для разработки будущих.

Для пациентов смена владельца важна меньше, чем судьба самого препарата

Для человека, уже получающего регорафениб, корпоративная сделка сама по себе не меняет биологию лекарства и не создаёт нового метода лечения. До закрытия сделки и завершения необходимых процедур Stivarga остаётся тем же препаратом с теми же показаниями, эффективностью и известным профилем безопасности.

Практическое значение лежит в другом.

Во-первых, приобретение крупного международного продукта компанией, специализирующейся на управлении зрелыми брендами, создаёт экономический стимул поддерживать его присутствие на множестве рынков даже на поздней стадии жизненного цикла.

Во-вторых, приближение утраты эксклюзивности способно постепенно изменить стоимость и доступность регорафениба по мере появления воспроизведённых версий на отдельных рынках.

В-третьих, наиболее существенные изменения для пациентов могут прийти не от самой сделки, а от конкурирующих методов лечения. Если новые схемы подтвердят клинические преимущества и получат регуляторное одобрение, место регорафениба в последовательности терапии некоторых опухолей может измениться ещё до появления дженериков.

Поэтому за сделкой на €375 млн скрываются сразу два обратных отсчёта: коммерческий — до окончания эксклюзивности Stivarga, и клинический — до появления терапии, способной изменить его нынешнее место в лечении.