24 сентября 1944: на два часа врачи остановили бой, чтобы спасти раненых

Под Арнемом британский врач выбрал плен для своих пациентов вместо лечения, которого уже не существовало

Периметр, превращавшийся в госпиталь

Утром 24 сентября 1944 года вокруг голландского Остербека продолжалась одна из самых тяжёлых фаз операции Market Garden.

Британская 1-я воздушно-десантная дивизия, высаженная неделей раньше для захвата моста через Рейн в Арнеме, уже не выполняла первоначальную задачу. Основные силы удерживали небольшой периметр западнее города, находясь под артиллерийским и миномётным огнём и ожидая соединения с наступавшими с юга союзными войсками.

Но внутри этого периметра существовал второй фронт — медицинский.

Гостиницы Schoonoord и De Tafelberg, частные дома, подвалы и другие доступные помещения были превращены в перевязочные пункты. В доме Кейт тер Хорст (Kate ter Horst) размещались раненые и умирающие. В De Tafelberg операции проводили даже на бильярдных столах: обычные помещения для хирургии стали непригодны из-за повреждений здания.

Источники расходятся в оценке общего числа раненых внутри британских позиций — встречаются цифры примерно от 1200 до 1500 человек. Для понимания ситуации важнее другое: медицинская система оказалась переполнена.

Заканчивались перевязочные материалы и морфин. Не хватало безопасных помещений. Раненые лежали там, где продолжались обстрелы. Некоторые медицинские пункты оказывались настолько близко к линии боя, что эвакуация пациентов в привычном направлении — от фронта в тыл — фактически перестала существовать.

Уоррак пришёл к выводу, что возможности его медицинской службы практически исчерпаны.

Решение, которое для военного врача выглядело почти невозможным

Грэм Уоррак занимал должность Assistant Director Medical Services — фактически руководил медицинской службой 1-й воздушно-десантной дивизии.

Утром 24 сентября он обсудил положение с командиром дивизии генерал-майором Роем Уркхартом (Roy Urquhart).

Предложение было необычным: установить контакт с немецкой медицинской службой и договориться о временном прекращении огня, чтобы передать тяжелораненых противнику.

Уркхарт согласился, но поставил принципиальное условие. Немцы не должны были воспринять переговоры как начало капитуляции дивизии. Речь шла исключительно о гуманитарной договорённости между медицинскими службами.

Около десяти утра Уоррак отправился на встречу с немецкой стороной. Вместе с ним шли голландский врач Геррит ван Манен (Gerrit van Maanen) и офицер связи Арнолдус Волтерс (Arnoldus Wolters).

Последнему пришлось скрыть собственную личность: как голландский военнослужащий, оказавшийся в немецком штабе, он сильно рисковал. Поэтому его представили канадским офицером по фамилии «Johnson».

Именно здесь история приобретает ещё одну деталь, которая делает её гораздо сложнее обычного рассказа о гуманном поступке одной стороны.

Немецкий военный врач майор Эгон Скалька (Egon Skalka) независимо пришёл практически к тому же выводу: с ранеными вокруг Остербека необходимо что-то делать.

Два врача встретились не потому, что один убедил другого отказаться от логики войны. Оба уже понимали одну и ту же медицинскую проблему.

Врачи договорились. Теперь требовалось согласие генералов

Уоррак и Скалька могли определить медицинскую необходимость эвакуации, но не могли самостоятельно остановить стрельбу.

Поэтому переговоры пришлось переносить на уровень командования.

Уоррака повезли через немецкие позиции в захваченном британском джипе. В немецком штабе предложение в конечном счёте получило согласие командующего II танковым корпусом СС Вильгельма Биттриха (Wilhelm Bittrich).

Была согласована конкретная схема.

С 15:00 до 17:00 огонь должен был прекратиться или максимально ослабнуть в районе эвакуации. Немецкая сторона собирала доступные санитарные автомобили и джипы. Тяжелораненых предполагалось вывозить транспортом, тех, кто ещё мог идти, — выводить пешком.

Перед возвращением британцам разрешили взять с собой захваченные немцами медицинские материалы и морфин.

А Биттрих передал Уорраку бутылку бренди — для его генерала.

На фоне происходившего вокруг это почти неправдоподобная сцена: британский полковник приезжает в штаб противника договариваться об эвакуации своих солдат, получает медикаменты и возвращается через линию боя, чтобы через несколько часов обе стороны снова начали стрелять друг в друга.

15:00. Огонь стих

Во второй половине дня договорённость вступила в силу.

Немецкие машины вошли в британский периметр. По наиболее часто приводимым данным, около 250 лежачих раненых вывезли на транспорте, ещё примерно 200 способных передвигаться самостоятельно покинули позиции пешком.

Всего из района боёв удалось эвакуировать около 450 человек.

Часть раненых доставляли в госпиталь St. Elisabeth в Арнеме, другие впоследствии оказались в медицинском учреждении, организованном немцами в Апелдорне.

Для каждого эвакуированного британского военнослужащего существовала цена этой операции.

Он становился военнопленным.

И именно здесь находится главный медицинский конфликт этой истории.

В обычной логике армии передача сотен собственных военнослужащих противнику выглядит как потеря. В логике врача выбор был другим: оставить пациента на своей территории без достаточных лекарств, хирургических возможностей и безопасной эвакуации — или передать его противнику, способному обеспечить лечение.

Уоррак выбрал второе.

Иногда лучшим медицинским решением становится передача пациента

Современная медицина хорошо знает принцип маршрутизации: пациент должен находиться не там, где удобнее системе, а там, где ему могут оказать необходимую помощь.

В 1944 году под Остербеком этот принцип приобрёл предельную форму.

Медицинская служба 1-й воздушно-десантной дивизии не «отказалась» от своих пациентов. Напротив, признание невозможности продолжать адекватное лечение стало частью профессионального решения.

Это важное различие и для мирного здравоохранения.

Наличие врача рядом с пациентом ещё не означает наличия медицинской помощи. Для неё нужны лекарства, расходные материалы, оборудование, транспорт, персонал, хирургические мощности и место, куда пациента можно безопасно перевести.

Перемирие закончилось точно по расписанию

Около 17 часов двухчасовое прекращение огня завершилось.

Война не закончилась. Даже битва за Арнем не закончилась.

Британская дивизия продолжила удерживать периметр, а немецкие войска — атаковать его. Уже следующей ночью началась эвакуация оставшихся боеспособных частей 1-й воздушно-десантной дивизии через Рейн.

Сам Уоррак не ушёл вместе с основной группой.

Он остался с ранеными и медицинским персоналом, попал в плен и продолжал работать с британскими пациентами в немецком госпитале в Апелдорне. Позднее ему удалось бежать и вернуться к союзникам.

Но несколько часов 24 сентября остались отдельным эпизодом внутри огромной военной операции.

Не мирным соглашением.

Не капитуляцией.

Не проявлением доверия между противниками.

Это была чрезвычайно конкретная профессиональная договорённость: пока мы можем вывезти людей, которых иначе невозможно нормально лечить, мы не стреляем.

От Остербека к современному гуманитарному праву

Важно не превращать эту историю в красивую легенду о том, что медицина якобы находилась вне войны. Не находилась.

К 1944 году уже существовала Женевская конвенция 1929 года об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях. Она закрепляла обязанность уважать и защищать раненых и больных и оказывать им медицинскую помощь независимо от национальности.

После Второй мировой войны эта правовая архитектура была значительно расширена Женевскими конвенциями 1949 года.

Первая Женевская конвенция 1949 года прямо закрепила защиту раненых и больных, медицинского персонала, медицинских подразделений и санитарного транспорта. Современное международное гуманитарное право рассматривает оказание помощи раненым не как жест доброй воли противника, а как обязанность сторон вооружённого конфликта.

Поэтому эпизод в Остербеке интересен ещё и как момент переходной эпохи.

Врачи действовали внутри уже существовавшей гуманитарной традиции, но сама Вторая мировая война показала, насколько недостаточными оставались международные механизмы защиты человека во время вооружённых конфликтов. Через пять лет после Арнема государства примут четыре Женевские конвенции 1949 года, которые станут фундаментом современной системы международного гуманитарного права.

Почему эта история важна сегодня

Для фармацевтической индустрии история Уоррака особенно интересна тем, что показывает медицину в точке, где лекарство перестаёт быть просто продуктом.

В Остербеке были врачи, медицинские знания и раненые, которым требовалось лечение. Но этого оказалось недостаточно. Когда нарушены поставки морфина, перевязочных материалов и оборудования, когда нет безопасного транспорта и свободных госпитальных мощностей, эффективность всей медицинской системы резко падает.

Современная фармацевтика обычно обсуждает доступ к терапии через регистрацию препарата, цену, возмещение стоимости и наличие препарата на рынке. Кризисные ситуации напоминают о более фундаментальном уровне: лекарство помогает только тогда, когда существует цепочка, способная доставить его от производителя к конкретному пациенту.

Для производителей это вопрос устойчивости цепочек поставок. Для дистрибуторов — способности поддерживать физическую доступность критически важных препаратов. Для аптек и медицинских организаций — запасов и маршрутизации. Для врачей — понимания момента, когда возможности конкретного учреждения исчерпаны и пациенту требуется перевод.

Но есть и более глубокий профессиональный урок.

Иногда ответственность состоит не в том, чтобы продолжать делать всё самому, а в том, чтобы признать границу собственных возможностей и передать пациента тому, кто в данный момент способен помочь ему лучше.

24 сентября 1944 года это решение означало не перевод в соседний госпиталь.

Оно означало передачу пациента противнику.