Бюджет здравоохранения России меняет приоритеты медицинских технологий

Бюджет здравоохранения на 2027–2029 годы: меньше денег в 2027-м и резкое сжатие отдельных медицинских технологий

1,39 трлн рублей на здравоохранение — но важнее, с чем сравнивать эту цифру

В проекте федерального бюджета на 2027 год на государственную программу «Развитие здравоохранения» предусмотрено около 1,392 трлн рублей. Затем номинальное финансирование должно увеличиться примерно до 1,535 трлн рублей в 2028 году и 1,685 трлн рублей в 2029-м.

На первый взгляд это выглядит как обычная восходящая бюджетная траектория. Однако сравнение с предыдущими планами показывает более сложную картину.

Здесь важно уточнить распространенную интерпретацию цифры 1,526 трлн рублей. Это не прежний план расходов на 2027 год, а показатель госпрограммы на 2026 год в действующем федеральном бюджете. На 2027 год Федеральный закон № 426-ФЗ предусматривал около 1,588 трлн рублей.

Поэтому возможны два разных сравнения.

Если сопоставлять новый план на 2027 год с расходами, предусмотренными на 2026 год, снижение действительно составляет примерно 134 млрд рублей: с 1,526 до 1,392 трлн.

Но если сравнивать два последовательных бюджетных плана именно на один и тот же 2027 год, разница существенно больше: прежние 1,588 трлн против новых примерно 1,392 трлн рублей. Это около 196 млрд рублей, или приблизительно 12%.

Есть и еще одна причина не воспринимать дальнейший номинальный рост как автоматическое увеличение реальных ресурсов здравоохранения. Между 2027 и 2029 годами цены также будут расти. Поэтому часть повышения с 1,392 до 1,685 трлн рублей будет компенсировать инфляцию, а не означать сопоставимое расширение объема медицинской помощи или инвестиций.

Разработка лекарств и медицинских изделий теряет финансирование почти полностью

Особенно заметна динамика федерального проекта «Технологии разработки медицинских изделий, лекарственных средств и платформ нового поколения».

На 2027 год в представленных бюджетных материалах по соответствующей строке предусмотрено 880,0 млн рублей. В 2028 году остается 349,9 млн, а в 2029-м — только 10,1 млн рублей.

За два года сокращение достигает примерно 98,9%.

Это направление принципиально отличается от обычного финансирования больниц. Государственные средства здесь должны помогать пройти один из наиболее сложных участков инновационного цикла — превратить научную разработку в продукт, который можно испытать, зарегистрировать и в дальнейшем использовать в медицинской практике.

Именно на этом участке возникает так называемая «долина смерти»: перспективная молекула, диагностическая система или медицинское изделие уже требуют расходов, значительно превышающих возможности небольшой научной группы, но еще слишком рискованны для обычного коммерческого финансирования.

Биомедицинские и когнитивные технологии получают тот же трехлетний профиль

Еще более крупная сумма предусмотрена в 2027 году для федерального проекта «Биомедицинские и когнитивные технологии будущего» — около 1,130 млрд рублей.

Уже в 2028 году финансирование по показанной бюджетной строке уменьшается до 308,5 млн, а в 2029-м — до 40 млн рублей.

Снижение относительно 2027 года составляет около 96,5%.

Проект охватывает не абстрактные исследования мозга. В его официальном описании речь идет о разработке медицинских технологий, лекарств и медицинских изделий, в том числе на основе нейротехнологий, для профилактики и лечения когнитивных и сенсорных нарушений.

Именно поэтому бюджетная динамика имеет значение за пределами академической науки. Современная биомедицина все чаще строится на длинных цепочках: фундаментальное исследование — экспериментальная технология — проверка безопасности — клиническое исследование — регистрация — производство — внедрение.

Сокращение финансирования одного звена может проявиться в клинической практике только через несколько лет.

У регенеративной медицины финансирование исчезает из строки к 2029 году

Наиболее резкая траектория видна у федерального проекта «Регенеративная биомедицина, технологии превентивной медицины, обеспечивающие активное и здоровое долголетие».

На 2027 год предусмотрено 625,4 млн рублей, на 2028-й — 215,5 млн. В представленной строке на 2029 год финансирование отсутствует.

Это направление включает технологии, которые пытаются не просто контролировать симптомы заболевания, а восстанавливать поврежденные ткани или функции организма. К нему относятся, например, исследования клеточных продуктов, тканевой инженерии и регенеративных матриксов.

Федеральное медико-биологическое агентство в сентябре 2026 года описывало конкретные проекты этого направления, включая исследования возрастной утраты мышечной массы, клеточного продукта на основе аутологичных хондроцитов для повреждений хряща и регенеративного матрикса для замещения дефектов головного и спинного мозга.

Поэтому нулевая строка 2029 года не означает, что в России в этот момент прекратятся все исследования регенеративной медицины. Исследования могут финансироваться по другим бюджетным статьям, за счет организаций, грантов или внебюджетных источников.

Но она означает другое: в представленной трехлетней бюджетной конструкции прямое финансирование этого конкретного федерального проекта быстро сокращается и к 2029 году в данной строке не предусмотрено.

Почему нельзя складывать несколько строк и объявлять сокращение всего нацпроекта

У бюджетных таблиц есть особенность, принципиально важная для интерпретации этих цифр.

Национальный проект «Новые технологии сбережения здоровья» состоит из нескольких федеральных проектов, но кроме индивидуальных строк существуют общие бюджетные ассигнования на реализацию мероприятий национального проекта. Часть средств может резервироваться заранее, а затем распределяться между конкретными направлениями.

Такая конструкция использовалась и раньше. Например, в материалах к бюджету на 2026–2028 годы отдельно указывались зарезервированные средства национального проекта. В пояснительной записке прямо говорилось, что они предназначены в том числе для разработки медицинских изделий и лекарств, переоснащения клинических баз, проведения клинических исследований препаратов и испытаний медицинских изделий.

Поэтому резкое падение трех рассмотренных федеральных проектов нельзя автоматически интерпретировать как сокращение всего государственного финансирования медицинских технологий на ту же величину.

Для окончательного вывода необходимо видеть не отдельный фрагмент таблицы, а всю структуру ассигнований национального проекта, включая общие и резервные строки.

Именно это различие особенно важно при оценке 2029 года: ноль у конкретного проекта и ноль государственного финансирования соответствующей области науки — не одно и то же.

В мире государство обычно финансирует именно тот участок, где частному капиталу сложнее принять риск

Российская бюджетная дискуссия отражает более широкую проблему финансирования медицинских инноваций.

По данным OECD, правительства 35 стран организации в 2022 году заложили в бюджеты около 73 млрд долларов на исследования и разработки, связанные со здоровьем. Государственный и частный капитал при этом выполняют разные функции: государство особенно существенно для фундаментальных и ранних исследований, тогда как фармацевтические компании финансируют значительную часть последующих разработок и большинства дорегистрационных клинических исследований.

Это разделение объясняет, почему даже относительно небольшие государственные программы могут иметь значение, непропорциональное их доле в общих расходах здравоохранения.

ВОЗ рассматривает раннее финансирование исследований и разработок как один из элементов устойчивой национальной экосистемы производства лекарств и медицинских технологий наряду с регулированием, производственными мощностями, капиталом, квалифицированными специалистами и передачей технологий.

После пандемии COVID-19 эта логика стала еще заметнее: многие страны рассматривают собственные исследовательские и производственные компетенции не только как экономическую политику, но и как элемент устойчивости системы здравоохранения.

Главный риск появляется не в 2027 году, а на границе между исследованием и внедрением

Для пациента изменения этих бюджетных строк не означают, что завтра исчезнут лекарства или медицинская помощь. Между государственным финансированием исследований и появлением нового препарата или технологии проходит несколько лет.

Именно поэтому последствия подобных решений трудно увидеть немедленно.

Для исследовательских организаций критическим становится другой вопрос: будут ли проекты, получившие значительное финансирование в 2027 году, иметь понятный источник средств на следующих стадиях разработки.

Для фармацевтических и биотехнологических компаний важен механизм перехода от государственного финансирования к промышленному. Если государство сознательно концентрирует деньги на ранней стадии, предполагая, что затем разработку подхватит частный капитал, такая модель может работать. Но для этого необходимы проекты, достаточно зрелые для инвестиций, понятные права на интеллектуальную собственность, регуляторный маршрут и экономически привлекательный рынок.

Если же сокращение происходит до достижения этой точки, экономия бюджетных средств может одновременно уменьшить отдачу от денег, уже вложенных в исследования.

Есть и еще одна неопределенность. Перед нами проект трехлетнего бюджета, а не неизменяемая финансовая программа. Российский федеральный бюджет корректируется, бюджетная роспись может меняться, а зарезервированные средства — перераспределяться. Поэтому цифры 2028 и особенно 2029 года следует воспринимать как текущую архитектуру финансирования, а не как окончательный объем денег, который конкретное научное направление обязательно получит через три года.