Он ввёл трубку в собственное сердце

Коллеги высмеяли его эксперимент. Через 27 лет он получил Нобелевскую премию, а его метод изменил кардиологию

Лето 1929 года. Молодой врач решает проверить невозможное

Эберсвальде, небольшой немецкий город неподалёку от Берлина. Молодой хирург Вернер Форсман работает в больнице Auguste-Viktoria-Heim и размышляет над проблемой, которую тогдашняя медицина ещё не умела решать безопасно.

Врачи могли выслушивать сердце, записывать электрокардиограмму, изучать его контуры на рентгеновских снимках. Но получить непосредственный доступ к внутренним камерам живого человеческого сердца было чрезвычайно сложно.

Особенно опасными считались попытки вводить лекарства непосредственно в сердце. Для этого иглой прокалывали грудную стенку и сердечную мышцу. Повреждение коронарных сосудов могло вызвать кровотечение в сердечную сумку, сдавление сердца и смерть.

Форсман предложил другой путь.

Зачем прокалывать сердце снаружи, если к нему можно приблизиться изнутри — по кровеносным сосудам?

Возможность такого доступа уже изучали физиологи на животных. Но перенести экспериментальную технику в человеческую медицину означало столкнуться с неизвестными рисками.

Руководитель больницы Рихард Шнайдер (Richard Schneider) отказался разрешить молодому врачу подобные опыты на пациентах.

Тогда Форсман решил проверить идею на себе.

Точная календарная дата эксперимента неизвестна. Сам исследователь впоследствии вспоминал, что это произошло в начале лета 1929 года.

65 сантиметров до сердца

Для эксперимента Форсман использовал мочеточниковый катетер — тонкую гибкую трубку, предназначенную совершенно для другой области медицины.

Сначала он проверил возможность продвижения катетера через вену руки при помощи коллеги. Однако предварительную попытку остановили примерно на глубине 35 сантиметров.

Через неделю врач продолжил самостоятельно.

Под местной анестезией он открыл вену в области левого локтевого сгиба и начал продвигать катетер в направлении сердца. Трубка прошла по венозной системе примерно 65 сантиметров.

Самое поразительное произошло дальше.

С катетером внутри собственного тела Форсман отправился в рентгеновское отделение. Для этого ему пришлось пройти по больнице и преодолеть лестницу.

Во время рентгеноскопии он наблюдал положение трубки с помощью зеркала, которое держала медицинская сестра.

Снимок подтвердил: кончик катетера находился в правом предсердии.

Форсман оставался в сознании. Он не обнаружил у себя выраженных нарушений сердечного ритма или других немедленных тяжёлых осложнений.

Позднее врач сообщил лишь о небольшом воспалении в месте вмешательства.

Сегодня особенно важно понимать ограниченность такого результата. Отсутствие тяжёлых осложнений у одного человека не доказывает безопасность метода для остальных пациентов.

Однако эксперимент подтвердил принципиальную возможность продвижения инструмента из периферической вены непосредственно в сердце.

5 ноября. Эксперимент становится научной публикацией

Выпуск Klinische Wochenschrift от 5 ноября 1929 года содержал работу Форсмана под названием «Die Sondierung des rechten Herzens» — «Зондирование правых отделов сердца».

Статья занимала страницы 2085-2087.

Любопытная деталь оригинального документа: в сноске указано, что рукопись была завершена 13 сентября 1929 года.

Таким образом, 5 ноября — именно дата публикации, а не день проведения эксперимента.

В статье врач не ограничился рассказом о собственной смелости. Он изложил анатомическую логику метода, описал технику продвижения катетера и представил рентгенографические доказательства.

Его аргумент был сравнительно простым.

Вена образует естественный путь к правым отделам сердца. Если продвигать гибкий инструмент осторожно, можно избежать прямого прокола сердечной мышцы и связанных с ним опасностей.

Это было не просто новое техническое решение. Форсман фактически предложил изменить сам способ взаимодействия врача с сердцем.

Вместо проникновения через ткани грудной клетки — доступ через сосудистую систему.

Пациентка, о которой редко рассказывают

В оригинальной статье 1929 года есть ещё один эпизод, который почти исчез из популярных пересказов истории Форсмана.

Он описал применение катетера у тяжело больной женщины с распространённым гнойным перитонитом после перфорации воспалённого аппендикса.

Состояние пациентки было критическим: выраженное нарушение кровообращения, слабый пульс, поверхностное дыхание, расстройство сознания.

Через введённый катетер врач провёл инфузию раствора глюкозы с лекарственными средствами. Сначала наблюдалось улучшение пульса, дыхания и сознания.

Но оно оказалось временным.

Несмотря на лечение, в тот же день пациентка умерла.

При последующем исследовании Форсман установил положение катетера и не обнаружил повреждений сосудов или тромбов, которые можно было бы связать с его пребыванием.

Этот случай принципиально важен для оценки открытия.

Он показывает, что возможность технически выполнить вмешательство и способность реально улучшить исход заболевания — две совершенно разные вещи.

Эксперимент подтвердил доступность сердца для катетера. Но клиническую эффективность и безопасность метода ещё предстояло изучать.

Почему коллеги не поверили

Реакция медицинского сообщества оказалась далека от восторга.

Эксперимент получил внимание массовой прессы, однако серьёзного научного признания поначалу не последовало.

Наиболее известный эпизод связан с Фердинандом Зауэрбрухом (Ferdinand Sauerbruch), влиятельным немецким хирургом, под руководством которого Форсман некоторое время работал в берлинской клинике Шарите.

Согласно позднейшим историческим описаниям, Зауэрбрух сравнил подобные эксперименты с цирковыми трюками, которым не место в уважаемой клинике. Точную формулировку этого высказывания следует воспринимать осторожно: она известна преимущественно из последующих пересказов.

Конфликт отрицательно повлиял на карьеру молодого исследователя.

Однако было бы неправильно объяснять сопротивление исключительно консерватизмом врачей.

В 1929 году отсутствовали убедительные данные о риске повреждения сосудов, тромбоза, инфекции или нарушений сердечного ритма при подобном вмешательстве.

Не существовало и современных стандартов контроля исследований с участием человека.

По поздним историческим свидетельствам, операционная сестра, помогавшая Форсману получить инструменты, первоначально полагала, что эксперимент будут проводить на ней. Эта деталь делает историю ещё сложнее с этической точки зрения.

Научная гипотеза могла быть правильной. Но способ её проверки вызывал вопросы, которые не исчезают даже после признания открытия.

Два американских врача превращают идею в медицинскую технологию

После первоначального эксперимента Форсман продолжил исследования, в том числе с введением рентгеноконтрастных веществ, но постепенно отошёл от кардиологии и стал заниматься преимущественно урологией и хирургией.

Тем временем другие исследователи начали развивать предложенный им подход.

Уже в 1930 году работавший в Праге врач Отто Кляйн (Otto Klein) опубликовал результаты катетеризации сердца у 11 пациентов для определения сердечного выброса — количества крови, которое сердце перекачивает за минуту.

Но особенно важный этап начался в 1940-х годах в США.

Физиологи Андре Курнан (André Cournand) и Дикинсон Ричардс (Dickinson Richards) систематически совершенствовали катетеризацию правых отделов сердца.

Они использовали катетеры для измерения давления, исследования газового состава крови и изучения кровообращения при заболеваниях сердца и лёгких.

Постепенно одиночный эксперимент превратился в воспроизводимый метод физиологических и клинических исследований.

Именно здесь проходит принципиальная граница между смелой демонстрацией и медицинской технологией.

Форсман доказал, что катетер можно провести в сердце.

Курнан, Ричардс и другие исследователи показали, какую информацию можно получить с его помощью, как применять метод у разных пациентов и какие требования предъявлять к его безопасности.

В 1956 году все трое получили Нобелевскую премию по физиологии и медицине за открытия, связанные с катетеризацией сердца и патологическими изменениями системы кровообращения.

Прошло 27 лет после публикации, которую медицинское сообщество первоначально встретило с недоверием.

Почему эта история важна сегодня

Сегодня катетеризация сердца — один из основных инструментов современной кардиологии.

Принцип, продемонстрированный Форсманом, используется при исследовании правых отделов сердца. Катетер проводят через вену и могут продвигать до лёгочной артерии, чтобы измерить давление и оценить состояние кровообращения.

Например, катетеризация правых отделов сердца необходима для подтверждения некоторых форм лёгочной гипертензии — состояния, при котором повышено давление в сосудах лёгких.

Другие направления катетерных технологий используют артериальный доступ.

При коронарной ангиографии исследуют сосуды, питающие сердечную мышцу. При коронарной ангиопластике с помощью баллона расширяют суженный участок артерии, а при необходимости устанавливают стент — небольшой каркас, поддерживающий просвет сосуда.

Современные операции на клапанах сердца, катетерные методы лечения нарушений ритма и различные внутрисосудистые вмешательства продолжают общую технологическую линию: использование сосудистой системы как пути доступа к органам без больших хирургических разрезов.

Разумеется, сегодняшние процедуры несопоставимы с экспериментом 1929 года по уровню оборудования, визуального контроля, точности инструментов и организации безопасности.

Сам Форсман не изобретал коронарные стенты и не создавал современную интервенционную кардиологию. Это результат работы многих поколений исследователей.

Его исторический вклад заключался в демонстрации принципа, который позднее удалось развить в целое направление медицины.

Для пациентов эта эволюция означает возможность получать точную диагностику и, в некоторых случаях, эффективное лечение без открытого хирургического вмешательства.

Для врачей — возможность непосредственно измерять физиологические параметры, которые нельзя достоверно определить только по симптомам или обычному осмотру.

Для производителей медицинского оборудования и лекарственных технологий — пример того, как принципиально новый путь доступа к органу может сформировать несколько самостоятельных направлений исследований, разработок и клинического применения.

Но история Форсмана содержит и менее очевидный урок.

Сегодня медицинская инновация должна проходить последовательную проверку: сначала обоснование метода и оценка рисков, затем исследования безопасности и эффективности, независимая этическая экспертиза и контроль результатов.

Добровольное участие исследователя в собственном эксперименте не отменяет необходимости защиты других участников и соблюдения научных стандартов.

Нобелевская премия, присуждённая спустя 27 лет, не означает, что любой рискованный эксперимент оправдан, если впоследствии приводит к полезному результату.

Она свидетельствует о том, что научная идея обрела значение благодаря последующей проверке, развитию и воспроизводимости.