Рузвельта переизбрали, не зная тяжести его болезни

За пять месяцев до смерти президент США получил четвёртый срок. Его врачи уже знали о сердечной недостаточности, но избиратели не располагали этой информацией.

7 ноября: победа президента, которого считали незаменимым

Осенью 1944 года Соединённые Штаты находились в состоянии войны с Германией и Японией. Американские войска участвовали в освобождении Западной Европы, продолжались тяжёлые сражения на Тихом океане. Победа уже казалась достижимой, но её сроки оставались неизвестными.

Рузвельт руководил страной с 1933 года. Он провёл Америку через Великую депрессию, создал важнейшие элементы современной системы социальной защиты и превратился в центральную фигуру союзнической коалиции.

Его соперником на выборах стал республиканец Томас Дьюи, губернатор штата Нью-Йорк.

Результат оказался убедительным. Рузвельт получил 53,4% голосов избирателей и 432 голоса выборщиков против 99 у Дьюи. Он стал единственным американским президентом, избранным на четыре срока.

Но за публичной картиной политической победы скрывалась другая история. Врачи уже несколько месяцев пытались лечить заболевание, которое серьёзно ограничивало физические возможности президента.

Диагноз, который появился за семь месяцев до выборов

К концу 1943 года здоровье Рузвельта заметно ухудшилось. Он быстро уставал, страдал от кашля, одышки и терял вес.

Его личным врачом был контр-адмирал Росс Макинтайр (Ross McIntire), специалист по заболеваниям уха, горла и носа. В течение многих лет он занимался хроническими проблемами президента с дыхательными путями.

Однако нарастающие симптомы имели другую причину.

Дочь президента Анна Рузвельт настояла на более тщательном медицинском обследовании. 27 марта 1944 года в военно-морском госпитале Бетесды Рузвельта осмотрел кардиолог Говард Брюнн (Howard Bruenn).

Обнаруженные нарушения оказались серьёзными:

• тяжёлая артериальная гипертензия;
• увеличение сердца, преимущественно левого желудочка;
• признаки левожелудочковой сердечной недостаточности;
• сопутствующее воспалительное заболевание дыхательных путей.

Сердечная недостаточность означает, что сердце уже не справляется с поддержанием необходимого кровообращения. При недостаточности левого желудочка кровь может застаиваться в лёгочных сосудах, вызывая одышку, слабость и непереносимость физических нагрузок.

Таким образом, некоторые симптомы, ранее связывавшиеся с бронхитом и переутомлением, оказались проявлениями сердечно-сосудистого заболевания.

Брюнн рекомендовал отдых, изменение питания и медикаментозную поддержку работы сердца.

Но выполнить полноценную программу лечения оказалось непросто: пациент занимал пост президента страны, ведущей мировую войну.

Президент с давлением 234/126

Медицинские записи, сохранившиеся в Президентской библиотеке Франклина Рузвельта, позволяют восстановить тяжесть его состояния значительно точнее, чем воспоминания современников.

21 апреля 1944 года у президента зарегистрировали артериальное давление 234/126 мм рт. ст.

Для сравнения: современные клинические рекомендации рассматривают устойчивое давление от 140/90 мм рт. ст. как основание для назначения лекарственной терапии большинству взрослых пациентов.

Уровень 234/126 свидетельствует о чрезвычайно выраженной гипертензии и требует срочной медицинской оценки с учётом симптомов и возможного повреждения органов.

Постоянно повышенное давление повреждает сосудистую стенку, увеличивает нагрузку на сердце и повышает вероятность инсульта, сердечной недостаточности и других сосудистых осложнений.

Однако в 1944 году медицина располагала принципиально иными возможностями лечения.

Современных антигипертензивных препаратов ещё не существовало. Тиазидные диуретики, бета-адреноблокаторы, ингибиторы АПФ и блокаторы рецепторов ангиотензина войдут в клиническую практику значительно позднее.

Рузвельту назначали препараты наперстянки, содержащие сердечные гликозиды (digitalis), которые применялись при некоторых нарушениях сердечной деятельности. Но они не могли обеспечить надёжного контроля высокого артериального давления.

Врачи прежде всего пытались уменьшить нагрузку на сердце с помощью отдыха, диеты и ограничения повседневной активности.

Четыре часа работы в сутки для главнокомандующего

Одна из наиболее выразительных деталей этой истории сохранилась в медицинском плане от 5 мая 1944 года.

В нём был установлен распорядок дня президента Соединённых Штатов.

Утром Рузвельту разрешалось работать в кабинете только два часа. Затем следовали обед и обязательный отдых лёжа.

Во второй половине дня предусматривались ещё два часа работы, после чего — массаж, отдых и ужин.

Работа по вечерам запрещалась. На сон отводилось десять часов.

Фактически врачи рекомендовали главнокомандующему американскими вооружёнными силами работать не более четырёх часов в сутки.

И всё это происходило за месяц до высадки союзников в Нормандии 6 июня 1944 года — одной из крупнейших военных операций в истории.

Разумеется, медицинское предписание не доказывает, что Рузвельт ежедневно соблюдал именно такой режим. Но сам документ показывает, насколько серьёзным врачи считали его состояние.

В последующие месяцы некоторые показатели улучшились. Осенью давление снижалось по сравнению с апрельскими значениями. Вместе с тем президент значительно похудел, а потребность в щадящем режиме сохранялась.

Для избирателей эти медицинские подробности оставались недоступными.

Как выглядело здоровье президента в глазах избирателей

Было бы неправильно утверждать, что американское общество совершенно не подозревало о проблемах Рузвельта.

Его похудение, усталость и изменившаяся внешность привлекали внимание журналистов и политических противников. По стране распространялись слухи о серьёзных заболеваниях.

Республиканская кампания использовала тему возраста и усталости действующей администрации.

Однако подозрения и медицински подтверждённый диагноз — разные вещи.

Макинтайр публично характеризовал состояние президента как отличное для человека его возраста. Подобные заявления не отражали тяжести сердечной патологии, выявленной Брюнном.

Рузвельт тем временем продолжал выступать перед публикой.

21 октября 1944 года он совершил поездку по Нью-Йорку в открытом автомобиле, несмотря на холодную дождливую погоду. Его появление перед тысячами жителей стало наглядным аргументом против утверждений о физической слабости президента.

Избиратели видели человека, который продолжал руководить страной, выступать с речами и участвовать в избирательной кампании.

Но они не знали, что весной этому же человеку врачи предписывали работать только четыре часа в день.

Почему врачи не раскрыли диагноз

История Рузвельта интересна не только масштабом заболевания, но и поведением людей, владевших медицинской информацией.

После обследования 27 марта Макинтайр организовал консультацию с участием других специалистов, включая известного хирурга Фрэнка Лахея (Frank Lahey).

Оценки тяжести сердечной патологии у врачей различались. Однако Брюнн сохранял свой диагноз и продолжил наблюдение за президентом.

Публичная позиция Белого дома оставалась значительно более оптимистичной.

Позднее возник вопрос: насколько допустимо было подобное расхождение между внутренними медицинскими документами и публичными заявлениями?

Врачебная тайна предназначена для защиты пациента. Она позволяет человеку обращаться за медицинской помощью, не опасаясь неоправданного раскрытия личной информации.

Но президент одновременно является руководителем государства, от способности которого выполнять свои обязанности зависят решения огромного общественного значения.

Исследователь Дэвид Стейнберг в статье, опубликованной в Journal of Medical Biography, рассматривает историю Рузвельта именно как конфликт медицинской конфиденциальности и общественного интереса.

Сложность в том, что у этой проблемы нет простого решения. Само по себе заболевание не означает неспособности управлять государством, а публичная должность не уничтожает право человека на частную жизнь.

Но сознательное создание недостоверного представления о здоровье отличается от законного сохранения медицинской тайны.

12 апреля 1945 года: последний день президента

20 января 1945 года Рузвельт вступил в должность на четвёртый срок.

В феврале он участвовал в Ялтинской конференции вместе с Уинстоном Черчиллем и Иосифом Сталиным. Его физическая слабость была заметна, хотя историки не располагают убедительными основаниями объяснять ключевые политические решения конференции именно заболеванием президента.

Весной Рузвельт отправился отдыхать в Уорм-Спрингс, штат Джорджия.

12 апреля 1945 года его осмотрел Брюнн. Утром президент жаловался на небольшую головную боль и скованность шеи, но продолжал общаться с окружающими.

После полудня, когда художница Елизавета Шуматова работала над его портретом, Рузвельт внезапно пожаловался на чрезвычайно сильную головную боль и потерял сознание.

Согласно записям Брюнна, артериальное давление президента достигало более 300 мм рт. ст. систолического при диастолическом около 190 мм рт. ст.

Врачи диагностировали массивное кровоизлияние в мозг — геморрагический инсульт, при котором происходит разрыв кровеносного сосуда и кровь повреждает окружающие ткани мозга.

В 15:35 была констатирована смерть.

Рузвельту было 63 года. Со дня его четвёртого избрания прошло 156 дней, а с начала нового президентского срока — всего 82 дня.

Он умер менее чем за месяц до капитуляции Германии.

Президентские полномочия перешли к Гарри Трумэну, избранному вместе с ним в ноябре 1944 года.

Медицинские документы, которые исчезли

История болезни Рузвельта получила новое значение спустя десятилетия после его смерти.

В 1970 году Говард Брюнн опубликовал клинические записи о заболевании и последних часах жизни президента в Annals of Internal Medicine.

В публикации он сообщил, что оригинальная медицинская карта, хранившаяся в сейфе военно-морского госпиталя Бетесды, после смерти Рузвельта не была обнаружена.

Причины исчезновения полного комплекта документов достоверно не установлены.

Сегодня историки используют сохранившиеся копии, врачебные записи, переписку и свидетельства участников событий.

Эти материалы позволяют достаточно уверенно восстановить основные медицинские обстоятельства, но не дают оснований утверждать, что все участники истории одинаково понимали прогноз или намеренно скрывали информацию по единому плану.

Неизвестно также, как изменился бы исход выборов, если бы диагноз был опубликован. Любые утверждения о другой реакции избирателей остаются предположениями.

Почему эта история важна сегодня

История болезни Рузвельта объединяет два вопроса, которые медицина продолжает обсуждать и спустя восемь десятилетий.

Первый касается возможностей лечения.

В 1944 году врачи могли измерять артериальное давление, распознавать увеличение сердца и диагностировать сердечную недостаточность. Но у них практически не было эффективных лекарственных инструментов, позволяющих устойчиво снижать опасно высокое давление.

Развитие антигипертензивной терапии изменило ситуацию.

Современные лекарственные препараты, регулярное измерение давления и контроль сердечно-сосудистого риска позволяют существенно уменьшать вероятность инсульта, сердечной недостаточности и преждевременной смерти.

Это не означает, что современные методы гарантированно спасли бы Рузвельта. Подобный вывод невозможно сделать задним числом. Но его история показывает, насколько принципиальным оказалось появление эффективных средств лечения гипертензии.

Второй вопрос сложнее, потому что связан не с фармакологией, а с медицинской этикой.

Где проходит граница между правом пациента на конфиденциальность и правом общества знать о состоянии здоровья человека, принимающего важнейшие государственные решения?

Для врачей этот вопрос означает необходимость различать медицинский диагноз, функциональные ограничения и прогноз. Одно только наличие болезни не позволяет автоматически делать выводы о профессиональной компетентности или способности принимать решения.

Для пациентов он напоминает, что конфиденциальность является основой доверия к системе здравоохранения.

Для общества принципиальным становится качество раскрываемой информации. Между подробной публикацией чужой истории болезни и полным отсутствием сведений о существенных ограничениях существует множество возможных форм ответственной коммуникации.

Наконец, эта история имеет значение для фармацевтической индустрии.

В клинических исследованиях, оценке безопасности лекарств и информировании пациентов постоянно возникает похожая проблема: одна сторона располагает значительно большим объёмом медицинских данных, чем другая.

Правовые обязательства фармацевтических компаний, конечно, отличаются от обязанностей личного врача. Но общий принцип сохраняется: достоверная информация необходима для принятия обоснованных решений, особенно когда последствия могут затрагивать множество людей.

Поэтому прозрачность не должна подменяться успокаивающими заявлениями, даже если их авторы стремятся предотвратить тревогу.