Продажи семаглутида и тирзепатида в России достигли 61,7 млрд рублей за восемь месяцев. Но современную терапию могут получать лишь около 645 тыс. человек — при десятках миллионов россиян с повышенным ИМТ.
Фармацевтические компании ждут от CDMO уже не только производственных мощностей. На примере GRAM разбираем, почему управление рисками, прозрачность и подготовка к коммерческому масштабу становятся частью производственной компетенции.
ИИ уже используется на многих этапах медицинских исследований, но до строгой клинической проверки доходит малая часть разработок. Почему высокая точность алгоритма ещё не означает пользы для пациента?
Генная терапия, виртуальные пациенты, лаборатория Claude, технологическая экспансия Walgreens и фармлицензирование между США и Китаем. Пять сюжетов показывают, как меняется инфраструктура современной медицины.
Российская фармрозница выросла до 1,34 трлн руб., хотя продажи в упаковках снизились на 2,9%. Разбираем, как дорогие препараты, рецептурный сегмент и GLP-1 меняют экономику аптечного рынка.
Закупки ингибиторов CDK4/6 за восемь месяцев 2026 года выросли на 38% в деньгах и на 52% в упаковках. Палбоциклиб обошёл рибоциклиб, а физический объём рынка растёт быстрее расходов.
В августе тендерный рынок лекарств снизился на 8,6%, но за общей цифрой скрывается концентрация миллиардов в федеральных программах и дорогой терапии. Разбираем, кто получает деньги и почему отдельные препараты растут в разы.
Пять процессов одновременно меняют здравоохранение и фарму: кадровая мобильность, реформа страховых согласований, ИИ-разработка лекарств, производство в микрогравитации и новая ставка на пероральные макроциклы.