Почему мы делаем то, что вредит здоровью, хотя знаем последствия

Между знанием и действием существует разрыв — и дело далеко не всегда в силе воли

Знать, что полезно, — ещё не значит это делать

Представьте человека, которому врач рекомендует больше двигаться.

Он согласен. Более того, он действительно хочет стать физически активнее. Он понимает пользу нагрузки и утром вполне может планировать вечернюю прогулку.

Но наступает вечер. Человек устал. Дома тепло. На диване удобно. Чтобы пойти гулять, нужно переодеться, выйти на улицу и приложить усилие.

Здоровье обещает награду через месяцы и годы. Диван предлагает её через несколько секунд.

Именно здесь начинается проблема.

Исследователи называют несоответствие между намерением и реальным поступком разрывом между намерением и поведением (intention–behaviour gap).

Это не маленькая погрешность человеческой дисциплины. В метаанализе исследований физической активности, включившем 29 600 участников, около трети всех участников относились к категории людей, которые собирались быть физически активными, но не реализовали своё намерение. Среди людей, имевших такое намерение, разрыв между намерением и поведением составил 47,6%.

Иными словами, хотеть делать полезное — необходимое условие, но далеко не достаточное.

Почему будущее здоровье проигрывает удовольствию сейчас

Один из механизмов этого противоречия хорошо известен поведенческой экономике. Он называется предпочтением настоящего (present bias).

Мы склонны придавать непропорционально большое значение тому, что происходит сейчас, по сравнению с тем, что произойдёт когда-нибудь потом.

Сигарета может снять напряжение сейчас.

Круассан приятен сейчас.

Отказ от прогулки позволяет отдохнуть сейчас.

А снижение риска инфаркта, осложнений диабета или потери физической формы находится где-то в неопределённом будущем.

Это фундаментально неравная конкуренция.

Полезное поведение нередко требует немедленной платы — усилий, времени, дискомфорта, отказа от удовольствия. Его главная награда появляется позже и часто сформулирована абстрактно: «снизить риск», «улучшить прогноз», «предотвратить осложнения».

Вредное поведение устроено противоположным образом: награда может быть быстрой и совершенно конкретной, а цена — отсроченной.

Поэтому человек может одновременно понимать медицинскую логику врача и в конкретный вечер выбирать совсем другую логику.

Вредная привычка часто что-то для нас делает

Здесь возникает более интересный вопрос.

Почему человек продолжает поведение, которое сам считает нежелательным?

Потому что такое поведение может выполнять определённую функцию.

Еда способна быть не только источником энергии, но и способом получить удовольствие после тяжёлого дня. Сигарета — не только поступлением никотина, но и привычным ритуалом паузы. Отказ от физической активности может означать не «лень», а желание прекратить предъявлять к себе требования хотя бы на несколько часов.

Это не означает, что вредное поведение становится полезным.

Оно означает другое: если человек регулярно его повторяет, существует причина, по которой в конкретной ситуации оно оказывается привлекательнее альтернативы.

И пока эту причину не заметить, призыв «просто возьми себя в руки» мало что объясняет.

Болезнь меняет не только тело, но и правила жизни

Особенно сложным этот конфликт становится при хронических заболеваниях.

Лечение хронической болезни редко ограничивается одним решением. Часто оно требует повторять определённые действия месяцами или годами: принимать препараты, контролировать показатели, менять питание, поддерживать физическую активность, приходить на обследования.

Каждое такое действие одновременно напоминает человеку о болезни.

Иногда следовать рекомендациям означает ежедневно признавать новую реальность: «у меня есть заболевание, которое требует внимания».

А нарушить правила хотя бы сегодня может субъективно означать нечто совершенно другое: почувствовать себя человеком, которому ничего не запрещено.

Именно поэтому медицинская приверженность — гораздо более сложное явление, чем выполнение инструкции.

В классическом докладе Всемирной организации здравоохранения о длительной терапии подчёркивалось, что приверженность лечению определяется не одним фактором. На неё влияют особенности заболевания и терапии, социально-экономические обстоятельства, система здравоохранения и факторы, связанные с самим человеком.

Даже лучший препарат не работает так, как был изучен в клинических исследованиях, если человек не может или не хочет применять его по назначенной схеме.

Вот парадокс: проблема может быть не в недостатке мотивации

Самый неожиданный момент заключается в следующем.

Человек, который не выполняет полезное действие, вовсе не обязательно недостаточно хочет быть здоровым.

Он может очень сильно этого хотеть.

Исследования физической активности показывают именно этот разрыв: намерение существует, но не превращается в действие.

Это меняет сам вопрос.

Вместо:

«Насколько сильно я хочу изменить свою жизнь?»

иногда полезнее спросить:

«Что происходит между моим намерением и моментом, когда нужно действовать?»

Вот где часто находится настоящая проблема.

Вечером появляется усталость. Полезная еда требует приготовления. До спортзала нужно ехать. Лекарство надо принимать несколько раз в день. Сигарета связана с привычным способом справляться со стрессом.

Чем больше препятствий возникает непосредственно перед полезным действием и чем быстрее доступна альтернатива, тем труднее одному намерению выиграть эту конкуренцию.

Почему запреты иногда вызывают внутреннее сопротивление

Есть ещё одна сторона проблемы — автономия, то есть ощущение, что решение принадлежит самому человеку.

Медицина неизбежно содержит рекомендации и ограничения: «нужно принимать», «следует уменьшить», «необходимо отказаться».

Но психологически существует разница между двумя состояниями:

«Я решил это делать, потому что понимаю, зачем мне это нужно»

и

«Мне теперь всю жизнь говорят, что я должен делать».

Исследования в рамках теории самодетерминации рассматривают автономную мотивацию — ощущение собственного выбора и смысла действия — как один из важных факторов устойчивого изменения поведения.

Это не означает, что врач должен отказаться от медицинских рекомендаций или что пациенту достаточно «захотеть». На поведение влияют и доступность лечения, его стоимость, побочные эффекты, сложность схемы, социальные обстоятельства и множество других факторов.

Но человек обычно лучше взаимодействует с изменением, смысл которого он принял как собственный, чем с бесконечной системой внешних запретов.

Вопрос «что я получаю от этого?» может оказаться полезнее чувства вины

Если человек снова сделал то, чего собирался избегать, первая реакция часто моральная:

«У меня нет дисциплины».

Но для понимания поведения это почти бесполезный диагноз.

Гораздо информативнее разобрать конкретный эпизод.

Что происходило непосредственно перед ним?

Что я чувствовал?

Какую немедленную награду получил?

Что было слишком трудным в полезной альтернативе?

Можно обнаружить, например, что вечерняя еда связана прежде всего не с голодом, а с привычным способом завершать напряжённый день. Или что пропущенная прогулка возникает именно тогда, когда для неё требуется слишком много дополнительных действий.

Это уже не моральная оценка характера. Это информация о механизме поведения.

А механизм можно пытаться изменить.

Полезное поведение тоже нуждается в быстрой награде

Если одна альтернатива предлагает удовольствие сейчас, а другая — возможное улучшение здоровья через десять лет, неудивительно, что первая периодически выигрывает.

Поэтому исследования изменения поведения изучают способы приблизить награду за полезный выбор к настоящему моменту.

Иногда помогают очень простые изменения среды: заранее подготовленная одежда для прогулки, удобное время приёма лекарства, уменьшение количества необходимых действий, социальная поддержка, привязка нового поведения к существующему ритуалу.

В исследованиях применяются и более формализованные методы, включая немедленные стимулы за выполнение полезного действия. Они способны улучшать некоторые виды поведения, хотя эффект зависит от конкретной задачи и далеко не всегда сохраняется после исчезновения вознаграждения.

Главная идея шире любых отдельных методов.

Чтобы изменить поведение, недостаточно сделать будущее здоровье важным.

Нужно сделать полезное действие выполнимым сегодня.

Когда дело действительно не только в поведении

Есть важная граница.

Нарушение медицинских рекомендаций нельзя автоматически объяснять психологическим конфликтом или «предпочтением настоящего».

Человек может пропускать препарат из-за побочных эффектов. Не заниматься физической активностью из-за боли, одышки или выраженной усталости. Не соблюдать рекомендованное питание из-за стоимости продуктов, условий работы или семейной ситуации. Сложная схема лечения сама по себе может снижать приверженность.

Поэтому устойчивые трудности с выполнением назначений стоит обсуждать с врачом, а не просто пытаться компенсировать их дополнительной силой воли.

Иногда решение находится не внутри человека, а в изменении схемы лечения, устранении побочных эффектов или уменьшении количества препятствий.

Мы не выбираем между здоровьем и болезнью

В реальной жизни выбор обычно выглядит иначе.

Мы выбираем между усилием сейчас и пользой потом. Между привычным способом снять напряжение и необходимостью искать новый. Между ощущением свободы сегодня и ограничением ради будущего. Между автоматическим действием и поведением, которое ещё не стало привычкой.

Поэтому знание рисков — лишь начало изменения, а не само изменение.

Когда человек понимает, какую награду получает от нежелательного поведения, вопрос перестаёт звучать как обвинение:

«Почему я опять сделал то, что мне вредно?»

И превращается в гораздо более полезный:

«Что именно это действие даёт мне сейчас — и можно ли получить это другим способом?»