Росатом готовит новое поколение радиофармпрепаратов против рака

Радиофармацевтика переходит от отдельных препаратов к технологической платформе онкологии

Росатом формирует линейку сразу вокруг трех терапевтических изотопов

На форуме «Технопром-2026» директор по направлению радионуклидной продукции и ядерной медицины АО «Росатом наука» Сергей Суров сообщил, что корпорация рассчитывает в ближайшие пять лет выпускать препараты на основе радия-223, лютеция-177 и актиния-225. Среди предполагаемых областей применения — костные метастазы, рак предстательной железы и нейроэндокринные опухоли.

По словам Сурова, часть разработок уже прошла доклинический этап, другие приближаются к клиническим исследованиям. Поэтому речь пока идет не о трех готовых препаратах с установленными показаниями, а о портфеле продуктов на разных стадиях фармацевтической разработки. Для радиофармпрепаратов этот путь может занимать 5–10 лет.

Одной из производственных площадок должен стать новый комплекс в Обнинске Калужской области. Согласно информации администрации Обнинска, производство на площадке НИФХИ им. Л. Я. Карпова включает 16 технологических линий и одну исследовательскую линию. В перечне продукции присутствуют препараты и фармацевтические субстанции на основе лютеция-177, актиния-225, радия-223, йода-131 и самария-153, а также генераторы технеция-99m. Запуск первых технологических линий запланирован на 2026 год.

Значение такого производства выходит за пределы обычного расширения фармацевтического ассортимента. Радиофармацевтика требует одновременного контроля нескольких технологических цепочек: получения изотопа, химического присоединения его к молекуле-носителю, контроля радиохимической чистоты, производства препарата и его доставки медицинскому центру. Радиоактивный распад делает время частью производственного процесса: запас некоторых продуктов невозможно просто изготовить и месяцами хранить на складе.

Лютеций-177 показал, что радиацию можно доставлять к определенным опухолевым клеткам

Современная радионуклидная терапия принципиально отличается от представления о радиотерапии как об облучении опухоли внешним источником. Радиофармпрепарат вводится в организм и должен самостоятельно найти клетки, обладающие определенным биологическим признаком.

Один из наиболее известных примеров — простатический специфический мембранный антиген PSMA. Этот белок в повышенном количестве присутствует на поверхности многих клеток рака предстательной железы. Молекулу, способную связываться с PSMA, можно соединить с радиоактивным изотопом. Получается своеобразная система адресной доставки: молекула обеспечивает распознавание мишени, а радионуклид — локальное облучение.

Именно на таком принципе работает зарегистрированный препарат Novartis Pluvicto — лютеций-177 випивотид тетраксетан. После связывания с PSMA препарат доставляет бета-излучение непосредственно в область опухолевых клеток, повреждая их ДНК.

В 2022 году FDA впервые одобрило Pluvicto для определенной группы пациентов с PSMA-положительным метастатическим кастрационно-резистентным раком предстательной железы. Затем применение препарата стало продвигаться на более ранние этапы заболевания. В марте 2025 года FDA расширило показание для пациентов после терапии ингибитором сигнального пути андрогенных рецепторов, которым еще можно было отсрочить применение таксановой химиотерапии. В июле 2026 года американский регулятор сделал следующий шаг, одобрив лютеций-177 випивотид тетраксетан в комбинации с терапией, воздействующей на андрогенный сигнальный путь, для PSMA-положительного метастатического гормоночувствительного рака предстательной железы.

Это существенный сдвиг. Радиолигандная терапия постепенно перемещается из области лечения пациентов, исчерпавших несколько других возможностей, ближе к более ранним линиям терапии.

Нейроэндокринные опухоли стали вторым доказательством жизнеспособности платформы

Другой уже сформировавшийся сегмент радионуклидной терапии связан с нейроэндокринными опухолями. Многие из них несут на поверхности соматостатиновые рецепторы. Их можно использовать как адрес для доставки радионуклида.

На этом принципе основан лютеций-177 дотатат, продаваемый под торговым названием Lutathera. Молекула связывается с соматостатиновыми рецепторами опухолевых клеток и доставляет к ним лютеций-177.

FDA одобрило Lutathera для взрослых с соматостатин-рецептор-положительными гастроэнтеропанкреатическими нейроэндокринными опухолями еще в 2018 году. В 2024 году показание было распространено на пациентов начиная с 12-летнего возраста.

Поэтому планы производства препаратов с лютецием-177 важны не только как освоение еще одного радиоизотопа. За ним уже существуют клинически подтвержденные терапевтические платформы как минимум в двух областях онкологии — раке предстательной железы и нейроэндокринных опухолях.

При этом один и тот же изотоп не означает один и тот же препарат. Клиническое поведение радиофармпрепарата определяется всей конструкцией: радионуклидом, молекулой, которая находит опухоль, стабильностью их соединения, распределением препарата в организме и дозой радиации, получаемой здоровыми тканями.

Радий-223 использует уязвимость костных метастазов иначе

Радий-223 представляет другой подход. Здесь для попадания в область опухолевого процесса не требуется PSMA или иной специфический опухолевый рецептор.

Радий химически близок к кальцию и способен накапливаться в участках интенсивного костного обмена. Именно такие зоны формируются вокруг многих костных метастазов рака предстательной железы. После попадания туда радий-223 испускает альфа-частицы с очень небольшой длиной пробега в тканях, вызывая тяжелые повреждения ДНК клеток в непосредственной близости.

Этот принцип уже имеет клиническое подтверждение. FDA одобрило радий-223 дихлорид, препарат Xofigo компании Bayer, в 2013 году для пациентов с кастрационно-резистентным раком предстательной железы, симптомными костными метастазами и без известных висцеральных метастазов.

В регистрационном исследовании применение радия-223 увеличивало медиану общей выживаемости по сравнению с плацебо на фоне стандартной терапии. Таким образом, речь идет не просто о способе уменьшения боли при поражении костей, а о радиофармацевтической терапии, для которой было продемонстрировано влияние на продолжительность жизни у определенной группы пациентов.

Но показания радия-223 нельзя автоматически распространять на любые костные метастазы. Биология первичной опухоли, характер поражения костей и наличие метастазов во внутренних органах имеют значение. Поэтому заявление о будущих препаратах «для костных метастазов» требует уточнения конкретных молекул и результатов их клинических программ.

Актиний-225 может стать следующим технологическим скачком

Наиболее исследовательская часть планов связана с актинием-225. В отличие от лютеция-177, который преимущественно испускает бета-частицы, актиний-225 относится к альфа-излучателям.

Альфа-частицы обладают высокой линейной передачей энергии: они отдают большое количество энергии на очень коротком расстоянии. Для опухолевой клетки это означает высокую вероятность тяжелых двунитевых разрывов ДНК. Теоретически такой механизм позволяет уничтожать клетки, сохраняя относительно локализованную область воздействия, если радионуклид действительно доставлен к нужной мишени.

Именно поэтому актиний-225 привлекает значительные инвестиции мировой фармацевтической отрасли. Однако клиническая зрелость этого направления пока существенно ниже, чем у терапии лютецием-177.

Например, в международных исследованиях изучаются препараты, в которых актиний-225 соединен с молекулами, направленными против PSMA при метастатическом кастрационно-резистентном раке предстательной железы. Исследование II фазы TATCIST оценивало препарат FPI-2265 на основе 225Ac-PSMA-I&T. Другие программы находятся на ранних стадиях клинической разработки.

Первые результаты выглядят достаточно интересными, чтобы Большая фарма активно инвестировала в эту технологию, но говорить об актинии-225 как о сформировавшемся стандарте лечения пока рано. Необходимо определить оптимальные дозы, подтвердить продолжительность эффекта и лучше охарактеризовать токсичность, включая воздействие на слюнные железы, костный мозг и другие органы.

Большая фарма уже рассматривает радиолигандную терапию как стратегическую платформу

Российский проект развивается не изолированно. За последние несколько лет мировая фармацевтическая отрасль резко увеличила инвестиции в радиофармацевтику.

Новартис, уже располагающий коммерческими препаратами Pluvicto и Lutathera, в 2024 году договорился о покупке Mariana Oncology за $1 млрд авансом и до $750 млн дополнительных выплат при достижении определенных результатов. В портфеле Mariana находились в том числе программы радиолигандной терапии на основе актиния.

Этому предшествовали и другие крупные сделки. Eli Lilly приобрела POINT Biopharma, Bristol Myers Squibb — RayzeBio, а AstraZeneca — Fusion Pharmaceuticals. Общая логика этих инвестиций состоит не только в покупке отдельных перспективных препаратов. Компании стремятся получить сразу несколько компонентов платформы: молекулы для распознавания опухолевых мишеней, опыт работы с радиоизотопами, производственные мощности и собственные цепочки поставок.

Радиофармацевтика тем самым сближается с другими направлениями высокоточной онкологии. Основным объектом разработки становится уже не просто радиоактивное вещество, а комбинация трех элементов: биологической мишени, адресной молекулы и подходящего изотопа.

Это позволяет потенциально создавать целые семейства препаратов. Одну опухолевую мишень можно исследовать с различными радионуклидами, а один изотоп — соединять с разными молекулами доставки.

Производство изотопов становится частью конкурентного преимущества

У радиофармацевтики есть ограничение, менее характерное для обычных таблеток или биологических препаратов: производство невозможно полностью отделить от лечения.

Лютеций-177 имеет период полураспада около 6,6 суток, а актиний-225 — около 10 суток. Радиоактивность препарата начинает снижаться сразу после его производства. Это требует точного согласования получения изотопа, изготовления дозы, контроля качества, транспортировки и времени введения пациенту.

Поэтому расширение производственной инфраструктуры происходит одновременно с развитием самих лекарств. Новартис, например, создал сеть специализированных производственных площадок для радиолигандной терапии и в 2024 году сообщал, что ввод нового предприятия в Индианаполисе позволил увеличить потенциальную производственную мощность до 250 тысяч доз в год.

Для актиния-225 вопрос снабжения еще сложнее. Изотоп исторически был доступен в ограниченных количествах, а быстрое расширение клинических программ увеличивает потребность в новых способах его производства. В результате способность гарантированно получать медицинские изотопы становится стратегическим активом наряду с патентами и клиническими разработками.

Именно здесь у атомных корпораций появляется необычная для фармацевтического рынка роль. Они способны контролировать исходную радионуклидную часть цепочки, но для превращения изотопа в лекарство все равно необходим полный фармацевтический цикл — от разработки молекулы и доклинических исследований до клинических испытаний и регистрации.

Для пациентов значение будет определяться не наличием изотопа, а доказательствами конкретного препарата

Расширение производства радия-223, лютеция-177 и актиния-225 потенциально увеличивает доступность радионуклидной терапии и уменьшает зависимость медицинских центров от ограниченного числа поставщиков. Особенно существенно это для препаратов с коротким периодом полураспада, для которых география производства непосредственно влияет на возможность лечения.

Но наличие собственного изотопа еще не означает появления новой терапии. Для пациента имеет значение конкретный зарегистрированный радиофармпрепарат: какую опухолевую мишень он распознает, у каких больных изучался, насколько увеличивает продолжительность жизни или задерживает прогрессирование заболевания и какие риски сопровождают лечение.

Для врачей развитие этого направления означает более тесную интеграцию онкологии, ядерной медицины, радиологии и молекулярной диагностики. Например, PSMA-направленная терапия требует сначала определить, действительно ли опухоль пациента экспрессирует необходимую мишень. Диагностическое исследование фактически становится частью выбора лечения.

Для системы здравоохранения задача еще шире. Недостаточно зарегистрировать препарат: необходимы лицензированные центры, оборудование, специалисты по обращению с радиоактивными материалами, дозиметрия, радиационная безопасность, логистика и организация потоков пациентов.

Поэтому ближайшие годы покажут не только то, какие препараты Росатом сможет довести до регистрации. Не менее важно, сможет ли вокруг производства сформироваться полноценная инфраструктура, превращающая медицинские изотопы в доступную клиническую терапию.