13 сентября 1987: медицинский источник превратил Гоянию в зону радиационной аварии

Цезий-137 сначала лечил онкологических пациентов, затем оказался на свалке — и показал миру, почему медицинская технология требует контроля до самого конца её жизненного цикла

Аппарат, который никто больше не считал своим

Гояния в 1987 году была быстро растущим городом в центральной части Бразилии. В одном из частично разрушенных зданий оставалась телетерапевтическая установка — аппарат, предназначенный для дистанционной лучевой терапии онкологических заболеваний.

Когда-то это было дорогое медицинское оборудование. Но клиника Instituto Goiano de Radioterapia переехала ещё примерно в конце 1985 года, забрав с собой установку с кобальтом-60 и оставив аппарат с цезием-137. По данным Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ), лицензирующий орган об этом должным образом уведомлён не был.

Так возникла ситуация, которая сегодня кажется почти невозможной: высокоактивный медицинский источник остался практически без физической защиты в частично снесённом здании.

13 сентября 1987 года туда проникли два человека. Их интересовала не радиация и не медицинская техника. Они увидели металл, который можно было разобрать и продать.

Из радиационной головки аппарата они извлекли узел с источником и унесли его домой.

Внутри находилось 50,9 ТБк цезия-137 — около 1375 кюри по использовавшейся тогда единице активности.

Голубой свет

Следующие события делают историю Гоянии особенно трудно забываемой.

Мужчины пытались разобрать найденный предмет. В процессе была нарушена герметичность капсулы. Внутри находился хлорид цезия — хорошо растворимая соль, способная легко распространяться с пылью, через руки, одежду, поверхности и предметы.

Остатки конструкции затем попали к владельцу пункта приёма металлолома.

Именно там обнаружилось необычное свойство содержимого: в темноте материал давал голубоватое свечение.

По описанию МАГАТЭ, свечение настолько заинтересовало людей, что посмотреть на него приходили друзья и родственники. Частицы материала размером примерно с рисовое зерно раздавали нескольким семьям.

Это почти переворачивает привычное представление о радиационной аварии. Не было взрыва, разрушенного реактора, сирен или облака над промышленным объектом. Радиоактивное вещество распространялось через обычное человеческое любопытство.

Люди не пытались от него уйти.

Они звали других посмотреть.

Болезнь появилась раньше объяснения

Через несколько дней у людей, контактировавших с источником, начали появляться желудочно-кишечные симптомы и другие признаки облучения. Но причина первоначально оставалась неясной.

Это тоже важная особенность радиологических аварий: ионизирующее излучение невозможно увидеть или почувствовать непосредственно, а первые симптомы могут напоминать гораздо более обычные заболевания.

Одна из пострадавших в конце концов связала ухудшение здоровья людей с необычным предметом и доставила остатки источника в городское управление здравоохранения.

Только после измерения радиации стало понятно, с чем столкнулся город.

Началась операция совершенно другого масштаба.

Специалисты обследовали жилые дома, улицы, пункты приёма металлолома и людей, которые могли контактировать с материалом. Радиационное обследование прошли около 112 000 человек.

МАГАТЭ впоследствии сообщило о 249 людях с внутренним или внешним радиоактивным загрязнением. В других материалах, использующих несколько иные критерии учёта, встречается цифра около 250–270 человек.

Двадцати пациентам потребовалось стационарное лечение.

Четыре человека умерли в течение нескольких недель. Полученные ими дозы облучения оценивались примерно от 4,5 до более чем 6 Гр. У 28 пострадавших развились радиационные ожоги.

Лекарство против радиоактивного цезия

У истории Гоянии есть ещё одна менее известная медицинская сторона.

Часть пострадавших получила берлинскую лазурь (Prussian blue) — препарат, способный связывать цезий в желудочно-кишечном тракте и ускорять его выведение из организма. В Гоянии эффективность терапии контролировали в том числе с помощью измерений содержания цезия в организме и анализа его выведения.

Это важное различие между облучением и радиоактивным загрязнением.

При внешнем облучении человек получает дозу от находящегося рядом источника. Но после удаления источника дальнейшее воздействие прекращается. При внутреннем загрязнении радиоактивное вещество уже находится внутри организма и продолжает облучать ткани, пока не распадётся или не будет выведено.

В Гоянии присутствовали оба механизма.

МАГАТЭ также отмечает ещё одну характерную для своего времени деталь: некоторым тяжело облучённым пациентам применяли тогда ещё новый гранулоцитарно-макрофагальный колониестимулирующий фактор — GM-CSF, стимулирующий образование клеток крови. Результаты его использования в этой ситуации были признаны неоднозначными.

Таким образом, авария стала не только операцией по радиационной безопасности, но и чрезвычайно сложным клиническим опытом лечения людей с внешним облучением, внутренним загрязнением и тяжёлыми локальными лучевыми поражениями.

Семь домов пришлось снести

К этому времени проблема уже давно вышла за пределы одного пункта металлолома.

Хлорид цезия оказался особенно неблагоприятной формой источника: после разрушения защитной оболочки растворимое вещество легко переносилось людьми и предметами.

В городе выявили семь основных очагов загрязнения. По данным МАГАТЭ, существенное загрязнение обнаружили в 85 домах; из 41 дома эвакуировали около 200 человек.

Семь домов впоследствии пришлось снести.

Загрязнённые поверхности очищали, грунт снимали, здания мыли и обрабатывали. Специалисты обследовали десятки квадратных километров города, использовали автомобильные системы измерения и даже воздушную радиационную съёмку.

Ликвидация последствий дала около 3500 кубометров радиоактивных отходов.

Один маленький медицинский источник фактически создал новый объект обращения с радиоактивными отходами.

И здесь история Гоянии перестаёт быть рассказом только о радиации. Она становится историей жизненного цикла медицинской технологии.

От лечения рака до металлолома

Пока установка использовалась по назначению, цезий-137 был терапевтическим инструментом.

После прекращения работы клиники физические свойства источника не изменились ни на процент.

Изменился только контроль вокруг него.

Именно этот разрыв оказался катастрофическим.

Современная индустрия хорошо знает концепцию жизненного цикла продукта: разработка, производство, регистрация, обращение, фармаконадзор, отзыв, уничтожение. Для радиоактивных источников логика ещё жёстче: ответственность не исчезает вместе с коммерческой ценностью оборудования.

МАГАТЭ позднее сформулировало эту идею практически как принцип контроля «от колыбели до могилы» — источник должен оставаться под контролем на всём протяжении существования.

Гояния стала одним из событий, заставивших международное сообщество гораздо серьёзнее посмотреть на так называемые orphan sources — радиоактивные источники, которые оказались потеряны, брошены, украдены или иным образом вышли из регулирующего контроля.

Катастрофа, которая продолжилась после дезактивации

Физическое загрязнение было лишь частью последствий.

Радиация быстро превратилась в социальную стигму. Страх распространился значительно дальше реальной зоны загрязнения. Жители Гоянии и продукция штата Гояс столкнулись с дискриминацией и экономическими последствиями.

Это ещё один урок, который сегодня хорошо знаком специалистам по управлению медицинскими рисками.

В кризисе приходится контролировать одновременно две системы: саму опасность и представление общества об этой опасности.

Если коммуникация запаздывает или люди не понимают природу риска, общественная реакция способна распространяться быстрее физического фактора.

Есть и ещё одна историческая деталь. Авария в Гоянии стала первым практическим испытанием роли МАГАТЭ в рамках новой Конвенции о помощи в случае ядерной аварии или радиационной аварийной ситуации, принятой после Чернобыля.

Получилось почти символично: всего через год после крупнейшей реакторной катастрофы миру пришлось столкнуться с совершенно другим типом радиационной угрозы.

Чернобыль показал, что может произойти при потере контроля над большим ядерным объектом.

Гояния показала, что для тяжёлой радиологической аварии атомная электростанция вообще не нужна.

Почему эта история важна сегодня

Гояния изменила международное отношение к безопасности радиоактивных источников. В последующие десятилетия контроль таких материалов стал включать гораздо более системный учёт, лицензирование, физическую защиту, безопасное хранение, процедуры вывода оборудования из эксплуатации и поиск источников, потерявших регулируемый статус.

Для медицинских организаций урок особенно важен: безопасность технологии не заканчивается вместе с последней процедурой пациента.

Аппарат можно списать с баланса. Компания может прекратить существование. Клиника может переехать. Владельцы могут вступить в имущественный конфликт. Но опасное вещество не знает бухгалтерского понятия «списано».

Для фармацевтической и медицинской индустрии здесь есть более широкая параллель. Управление продуктом после завершения его коммерческой жизни иногда не менее важно, чем управление им во время продаж. Это относится к возврату и уничтожению лекарств, цитотоксическим препаратам, медицинским отходам, лабораторным материалам, оборудованию и другим технологиям, риск которых сохраняется после прекращения использования.

Для дистрибуторов и аптечных сетей логика та же: цепочка ответственности должна иметь определённый конец. Недостаточно знать, как продукт вошёл в систему. Необходимо понимать, каким образом он из неё выйдет.

Гояния также напоминает, насколько опасно строить систему безопасности на предположении, что человек распознает угрозу самостоятельно.

Люди, нашедшие цезий-137, не нарушали правила обращения с радиоактивными материалами сознательно. Они просто не знали, что перед ними радиоактивный источник.

А его самое заметное свойство работало против инстинкта самосохранения.

Он светился.