Сахар в первые 1000 дней может оставить след на десятилетия

У выросших при ограничении сахара тревожные расстройства диагностировали реже даже спустя полвека

Обычно последствия избытка сахара представляют довольно короткой цепочкой: сладкое сегодня — кариес, набор веса или проблемы с обменом глюкозы завтра.

Новое исследование предлагает посмотреть на время совсем иначе.

Пищевая среда, в которой формируется организм до рождения и в первые два года жизни, оказалась связана с психическим здоровьем через несколько десятилетий. Причём наиболее убедительный сигнал исследователи обнаружили не для депрессии, а для тревожных расстройств.

Эксперимент, который сегодня практически невозможно провести

Чтобы проверить влияние питания в первые годы жизни на здоровье через полвека, пришлось бы начать исследование с беременных женщин, десятилетиями наблюдать их детей и каким-то образом создать группы с существенно различающимся потреблением сахара.

Преднамеренно ограничивать одним детям сахар ради такого эксперимента было бы и практически, и этически крайне сложно.

Но в Великобритании история уже создала похожую ситуацию.

После Второй мировой войны сахар оставался нормированным. Его нормирование закончилось в сентябре 1953 года, а остальные ограничения на продукты сохранялись ещё некоторое время. После отмены ограничений доступность сахара резко выросла.

Исследователи University of Surrey воспользовались этой границей и изучили 46 448 участников UK Biobank, родившихся с 1951 по 1956 год.

Людей разделили в зависимости от того, какую часть ранней жизни они провели при нормировании: только внутриутробный период или также первые 6, 12, 18 либо 24 месяца после рождения. Самая длительно ограниченная группа — R1000 — провела в этих условиях приблизительно первые 1000 дней от зачатия до двухлетнего возраста.

Для сравнения использовали две группы людей, родившихся после прекращения нормирования сахара.

Это и есть естественный эксперимент: исследователи не назначали рацион участникам, а использовали историческое изменение, которое произошло независимо от будущего исследования.

Самая заметная разница появилась спустя десятилетия

В медицинских данных исследователи искали диагностированные тревожные и депрессивные расстройства.

За средний период наблюдения 15,7 года тревожные расстройства были зарегистрированы у 2776 участников, депрессия — у 3147.

После статистической поправки на пол, социально-экономические условия, семейную историю психических расстройств, курение, алкоголь, сон, индекс массы тела и ряд других факторов наиболее продолжительное нормирование оказалось связано с меньшим риском тревоги.

У группы R1000 отношение рисков составило HR 0,67 по сравнению с контрольной группой, полностью сформировавшейся после завершения продовольственного нормирования.

Проще говоря, относительный риск зарегистрированного тревожного расстройства был примерно на 33% ниже.

Но здесь особенно важно не перепутать относительный и абсолютный риск. Доля людей с тревожными расстройствами различалась гораздо меньше: примерно от 5,45–5,79% в некоторых наиболее длительно нормированных группах до около 6,28–6,29% в контрольных группах.

Поэтому «на треть ниже» не означает, что тревога возникала у трети людей без ограничения сахара и исчезала после ограничения. Это результат анализа времени до диагноза с учётом других факторов.

Чем дольше продолжалось ограничение, тем заметнее была связь

Интересен не только результат группы первых 1000 дней.

Сниженный относительный риск тревоги обнаруживался также у людей, находившихся под нормированием приблизительно 817 и 635 дней: HR составлял соответственно 0,70 и 0,73.

При более короткой экспозиции статистически убедительного отличия от контрольной группы уже не было.

Получается своеобразный градиент: наиболее заметные различия наблюдались у тех, чья внутриутробная жизнь и значительная часть младенчества пришлись на период ограниченной доступности сахара.

Это не доказывает причинность, но делает результат интереснее простой случайной корреляции.

Авторы провели и дополнительную проверку на небольшой группе людей, родившихся в Ирландии примерно в то же время, но живших при другом режиме нормирования. Аналогичной статистически значимой связи там не обнаружили. Однако эта группа насчитывала всего 154 человека, поэтому сами исследователи считают такую проверку лишь слабым дополнительным аргументом.

Взрослое потребление сахара не объяснило связь с тревогой

Здесь возникает очевидное объяснение.

Возможно, дети, получавшие меньше сахара, просто привыкли к менее сладкой пище, затем всю жизнь ели меньше сладкого — и именно поэтому отличались по состоянию здоровья.

Исследование проверило эту возможность.

Действительно, участники из группы R1000 спустя десятилетия немного меньше любили сладкое. Средняя оценка предпочтения сладкой пищи составляла 5,82 балла против 6,04 в одной из контрольных групп по девятибалльной шкале.

Разница небольшая.

Ещё интереснее другое: фактическое потребление сахара во взрослом возрасте между группами существенно не различалось. Среднее потребление свободных сахаров находилось примерно в диапазоне 58–59 граммов в сутки.

Когда исследователи дополнительно учли взрослое потребление сахара в той части выборки, для которой имелись диетические данные, связь с тревогой сохранилась. Для группы R1000 HR составило 0,63.

Именно здесь происходит ключевой поворот.

Речь, возможно, не только о привычке есть меньше сладкого спустя десятилетия. Ранняя пищевая среда могла быть связана с более долговременными особенностями развития организма.

Но какими именно — исследование пока не отвечает.

Мозг тоже различался — но это ещё не найденный механизм

У 5990 участников имелись данные магнитно-резонансной томографии мозга.

Исследователи сравнили объём серого вещества в 139 областях. Первоначально различия между группами обнаружились в 80 областях, а после последующих сравнений и статистической коррекции значимыми оставались различия в 11 областях между большинством групп нормирования и людьми, не подвергавшимися ему.

Среди них были структуры мозжечка, ствола мозга и затылочной веретенообразной извилины.

Это интригующая часть исследования — и одновременно та, которую особенно легко переинтерпретировать.

Из полученных данных нельзя заключить, что учёные обнаружили «участки тревоги», изменённые сахаром. Нельзя также сказать, что найденные структурные различия объясняют меньший риск тревожных расстройств.

Авторы попытались проверить возможные пути с помощью структурного моделирования — статистического метода, позволяющего оценивать взаимосвязи между несколькими переменными. Продолжительность нормирования действительно была непосредственно связана с тревогой в этой модели, однако предполагаемые промежуточные пути через особенности МРТ или воспаление подтверждены не были.

Поэтому нейровизуализация здесь пока скорее источник новой гипотезы, чем объяснение механизма.

С депрессией история оказалась другой

Первоначально длительное нормирование сахара было связано и с меньшим риском депрессии.

Для группы R1000 HR составляло 0,71.

Однако после учёта потребления сахара во взрослом возрасте эта связь ослабла и перестала быть статистически значимой.

Это важное различие.

Исследование не позволяет объединить тревогу и депрессию в один общий эффект «сахара на психику». Для тревожных расстройств результат оказался устойчивее к дополнительным проверкам. Для депрессии данные допускают гораздо большую роль питания и других факторов уже во взрослой жизни.

И структурное моделирование показало ту же картину: статистически значимая прямая связь продолжительности нормирования обнаружилась для тревоги, но не для депрессии.

Первые 1000 дней — особенное биологическое окно

Период от зачатия примерно до второго дня рождения часто называют первыми 1000 днями жизни.

В это время быстро формируются органы, нервные сети и системы регуляции обмена веществ. Поэтому одна и та же пищевая среда теоретически может иметь разные последствия в раннем развитии и во взрослом возрасте.

Предыдущие исследования британского сахарного нормирования уже связывали меньшую доступность сахара в первые 1000 дней с более низким последующим риском диабета и некоторых сердечно-сосудистых и метаболических заболеваний.

Новая работа расширяет вопрос: возможно ли, что след раннего питания проявляется ещё и в психическом здоровье?

Полученные результаты говорят, что такая связь возможна. Но они пока не устанавливают биологическую цепочку от сахара в раннем возрасте до тревоги десятилетия спустя.

Почему нельзя сказать «сахар вызывает тревогу»

Главное ограничение исследования заложено в его сильнейшей стороне.

Историческое нормирование позволило создать необычный естественный эксперимент, но оно всё равно не превратило наблюдательные данные в рандомизированное исследование.

Группы определялись прежде всего по дате рождения. А люди, появившиеся на свет в разные годы послевоенной Великобритании, могли различаться не только доступностью сахара.

Менялись экономические условия, медицинская помощь, инфекции, питание матерей и семей, уровень стресса и множество других факторов. Авторы статистически учитывали часть возможных различий, но полностью исключить остаточное смешение факторов невозможно.

Есть и другие ограничения.

UK Biobank не является идеально репрезентативной выборкой всего населения. Исторические диагнозы тревоги и депрессии могли регистрироваться неполно, особенно в молодости участников. Данные о рационе во взрослом возрасте были доступны лишь для части выборки и основывались на ограниченном числе 24-часовых опросов.

Наконец, нормирование означало не отсутствие сахара. Исследование сравнивает разные исторические уровни доступности сахара, а не «сахар» с «нулём сахара».

Поэтому из него невозможно вывести безопасную дозу сахара для младенца, рассчитать будущий риск конкретного ребёнка или утверждать, что ограничение сахара предотвратит тревожное расстройство через 50 лет.

Что исследование действительно меняет в нашем представлении о сахаре

Самый интересный результат работы находится не в конкретном HR.

Он находится во временной шкале.

Мы привыкли рассматривать питание прежде всего как текущую переменную: что человек ест сегодня и как это отражается на его здоровье завтра.

Исследование британского нормирования сахара не доказывает, что тревога взрослого человека определяется тем, сколько сладкого он получил младенцем.

Оно показывает более осторожную и одновременно более интересную вещь: пищевая среда первых 1000 дней оказалась связана с риском тревожных расстройств спустя десятилетия — и эта связь не исчезла после учёта измеренного потребления сахара во взрослом возрасте.