Александр Апазов — человек, прошедший с российской фармацией через смену эпох

От советской аптечной системы до современного фармрынка: почему биография основателя «Фармимэкса» стала частью истории отрасли

От провизора до руководителя аптечной системы страны

В биографии Александра Апазова есть деталь, которая многое объясняет в его последующей карьере. Он пришёл в управление фармацевтической отраслью не извне.

В 1962 году Апазов окончил Пятигорский фармацевтический институт по специальности «провизор» и начал работать в системе Ростовского областного аптекоуправления. Это была советская модель, в которой аптека являлась не просто местом отпуска лекарств, а последним звеном огромной государственной системы снабжения.

Дальше его карьера двигалась практически вместе с масштабом этой системы. После работы в Ростовской области Апазов в 1973 году возглавил Свердловское аптечное управление, а в 1978-м — Главное аптечное управление Министерства здравоохранения РСФСР. В 1987 году он стал руководителем Главного аптечного управления Минздрава СССР.

Для современного читателя название этой должности может звучать почти бюрократически. Но за ним стояла инфраструктура лекарственного обеспечения огромной страны: аптечная сеть, склады, распределение препаратов, кадровая политика и взаимодействие с производством.

Именно поэтому дальнейшая часть биографии Апазова особенно интересна сегодня.

Когда административная система начала превращаться в экономическую

К концу 1980-х советская фармацевтическая система подошла к периоду, когда прежних административных механизмов становилось недостаточно. Стране требовалось не только распределять лекарства, но и выстраивать более самостоятельные хозяйственные связи между производителями, поставщиками и аптечной сетью.

В 1989 году Апазов возглавил Всесоюзное объединение «Союзфармация» при Минздраве СССР.

Через несколько лет исчезнет сама страна, для которой создавалась эта структура.

Это и есть одна из самых важных деталей его профессиональной истории. Большинство руководителей строят карьеру внутри одной институциональной системы. Апазову пришлось руководить фармацевтической организацией в момент, когда правила существования всей отрасли менялись буквально на ходу.

Плановая экономика уходила. Централизованные связи разрушались. Возникали частные компании, новые поставщики и совершенно другие механизмы ценообразования, закупок и торговли.

При этом потребность пациента в лекарстве никуда не исчезала.

Из «Союзфармации» появился «Фармимэкс»

В 1992 году «Союзфармация» была преобразована в Российское объединение «Фармимэкс», а в 1993 году возникло акционерное общество «Фармимэкс» (Pharmimex), которое возглавил Александр Апазов.

Формально это можно прочитать как последовательность организационных преобразований.

Исторически произошло нечто более интересное: элемент советской государственной инфраструктуры лекарственного обеспечения сумел пройти через распад прежней экономической системы и продолжить существование уже в рыночной среде.

В интервью «Ведомостям» в 2016 году Апазов прямо связывал историю своего бизнеса с опытом советской фармацевтической системы. А в более поздних интервью говорил, что пытался сохранить часть организационных принципов прежней аптечной службы и адаптировать их к новым экономическим условиям.

И именно здесь биография одного руководителя превращается в историю отрасли.

Российский фармрынок рождался не с чистого листа

Начало 1990-х иногда представляют как момент, когда российский фармацевтический рынок практически возник заново. История «Фармимэкса» показывает, что картина была сложнее.

Новые коммерческие механизмы действительно формировались очень быстро. Но одновременно в рынок переходили люди, компетенции, связи, знания о лекарственном снабжении и отдельные организационные структуры прежней системы.

В 1994 году «Фармацевтический вестник» писал о «Фармимэксе» как об одном из крупнейших участников поставок импортных лекарств в Россию. Для страны, переживавшей тяжёлую перестройку системы здравоохранения и лекарственного обеспечения, импорт препаратов имел не только коммерческое значение.

Возникала модель, которая впоследствии станет привычной для российского фармрынка: частная компания может работать как бизнес, но значительная часть её деятельности одновременно связана с выполнением задач государственного лекарственного обеспечения.

Именно на этой границе между рынком и государством многие десятилетия развивался «Фармимэкс».

Фармацевтика для Апазова оставалась не обычным товарным рынком

В публичных выступлениях Апазов неоднократно возвращался к одной мысли: фармацевтический бизнес нельзя полностью описать обычной логикой торговли.

Лекарство является товаром, но последствия отсутствия этого товара принципиально отличаются от отсутствия большинства других продуктов.

Отсюда возникало характерное для него сочетание двух подходов, которые в современной фармацевтике иногда пытаются противопоставлять: экономической эффективности и социальной ответственности лекарственного обеспечения.

В этом отношении его взгляды были сформированы ещё советской аптечной системой, но проблема пережила сам Советский Союз.

Современный фармрынок постоянно сталкивается с той же дилеммой. Производителю необходима экономическая устойчивость. Дистрибутору — эффективная логистика. Аптеке — жизнеспособная бизнес-модель. Государству — контроль расходов. Но пациенту в конечном счёте необходимо, чтобы нужный препарат оказался доступен в нужное время.

Экономическая система может меняться. Эта задача остаётся.

От управления лекарствами — к представительству профессии

Есть ещё одна линия биографии Апазова, которая показывает, как менялась сама отрасль.

В советской системе интересы фармацевтических работников в значительной степени были встроены в государственную вертикаль. В рыночной экономике потребовались независимые профессиональные объединения, способные разговаривать одновременно с государством, бизнесом, образовательными учреждениями и специалистами.

28 апреля 2014 года Всероссийский съезд фармацевтических работников принял решение о создании союза «Национальная фармацевтическая палата». Александр Апазов стал одним из его учредителей и президентом.

Ему тогда было 74 года.

К этому моменту за его плечами находились работа в аптечной системе РСФСР, руководство союзной фармацевтической службой, распад СССР, переход к рыночной экономике и два десятилетия развития частного фармацевтического бизнеса.

Но последующий этап его деятельности оказался связан уже не столько с управлением компанией, сколько с профессией как институтом.

Национальная фармацевтическая палата занималась вопросами профессионального развития специалистов, регулирования отрасли, представительства фармацевтического сообщества и взаимодействия с государством.

Получилась необычная историческая дуга: человек, начинавший карьеру внутри строго централизованной государственной аптечной системы, спустя полвека участвовал в создании профессиональной организации, призванной представлять самих специалистов в диалоге с государством.

Шесть десятилетий внутри одной профессии

Александр Апазов оставался в фармацевтической отрасли более шестидесяти лет.

За это время изменилось почти всё.

Аптечные управления уступили место сетям и коммерческим операторам. Централизованное распределение — рынку и системе государственных закупок. Советская фармацевтическая промышленность — современному рынку с международными производителями, локальными компаниями, дистрибуторами и сложной системой регулирования.

Появились совершенно другие лекарства, технологии производства, стандарты качества и способы управления поставками.

Но профессиональная биография Апазова показывает и обратное: некоторые фундаментальные вопросы почти не изменились.

Кто отвечает за физическую доступность лекарства? Как совместить экономическую эффективность с общественной функцией фармацевтики? Как государству разговаривать с производителями и дистрибуторами? Как защищать профессиональную роль провизора и фармацевта? Где проходит граница между лекарством как товаром и лекарством как элементом системы здравоохранения?

Апазов обсуждал эти вопросы в разные десятилетия — сначала как государственный руководитель, затем как предприниматель и представитель профессионального сообщества.

Сегодня отрасль продолжает обсуждать их снова.

Почему эта история важна сегодня

Биография Александра Апазова интересна не потому, что предлагает готовую модель современного фармрынка. Мир лекарственного обеспечения 1970-х, российский рынок 1990-х и фармацевтика 2026 года слишком различаются, чтобы механически переносить решения из одной эпохи в другую.

Но эта история показывает более важную вещь: фармацевтическая отрасль существует дольше любой конкретной системы её управления.

Государственная вертикаль может смениться рынком. На месте аптечных управлений могут появиться сети. Международные поставки могут перейти от административного распределения к коммерческим контрактам и государственным тендерам. Регуляторные требования могут стать несравнимо сложнее.

Однако устойчивость лекарственного обеспечения по-прежнему зависит от способности соединить несколько систем одновременно: производство, закупки, логистику, аптечный сектор, регулирование и профессиональные кадры.

Для производителей это напоминание о том, что доступ препарата к пациенту заканчивается не регистрационным удостоверением и не отгрузкой со склада.

Для дистрибуторов — что фармацевтическая логистика имеет последствия, выходящие далеко за пределы обычной торговли.

Для аптек — что коммерческая функция исторически сосуществует с профессиональной и социальной.

Для государства — что лекарственное обеспечение требует не только регулирования отдельных участников, но и понимания всей цепочки как единой системы.

Для врачей и пациентов эта история менее заметна, но результат работы такой системы они ощущают непосредственно: препарат либо оказывается доступен, либо нет.

Апазов начинал работать тогда, когда этой цепочкой пыталось управлять практически исключительно государство. Он завершил профессиональный путь в совершенно другой фармацевтической реальности.

Возможно, поэтому его биография особенно хорошо показывает не превосходство одной модели над другой, а необходимость институциональной памяти: новые системы работают лучше, когда понимают, какие задачи существовали до них и почему прежние решения вообще появились.