Письмо, из которого выросла будущая Novo Nordisk

Женщина с диабетом убедила мужа — нобелевского лауреата — обратиться к создателям инсулина. За личной историей последовало рождение фармацевтической индустрии.

Письмо из Миннеаполиса

23 октября 1922 года Август Крог (August Krogh) находился в США, где выступал с лекциями в американских университетах. Двумя годами ранее датский физиолог получил Нобелевскую премию за исследования механизмов регуляции кровотока в капиллярах.

Из Миннеаполиса он написал профессору Джону Джеймсу Рикарду Маклеоду (John James Rickard Macleod), руководителю физиологической лаборатории Университета Торонто.

Тема письма не имела прямого отношения к научным достижениям самого Крога. Его интересовал инсулин (insulin) — гормон поджелудочной железы, недостаток которого приводит к нарушению регуляции уровня глюкозы в крови.

В 1921-1922 годах канадские исследователи Фредерик Бантинг, Чарльз Бест, Джеймс Коллип и Джон Маклеод добились получения препаратов инсулина, пригодных для лечения людей.

До этого тяжёлые формы сахарного диабета, особенно то, что сегодня называется диабетом 1-го типа, часто заканчивались смертью. Врачи пытались продлить жизнь пациентов чрезвычайно строгими диетами, но не могли устранить главную причину заболевания — недостаток инсулина.

Первые успешные инъекции изменили медицинские перспективы. Однако между результатами канадских исследований и возможностью лечить пациентов в европейских больницах оставалось множество практических препятствий.

Именно об этом было письмо Крога.

Женщина, без которой письмо могло не появиться

Мари Крог (Marie Krogh) не была просто супругой знаменитого учёного.

Она получила медицинское образование, занималась врачебной практикой и участвовала в физиологических исследованиях. К началу поездки в Северную Америку у неё уже был диагностирован сахарный диабет.

Врач Ханс Кристиан Хагедорн (Hans Christian Hagedorn), занимавшийся её лечением, назначил строгую диету. Других достаточно эффективных возможностей контролировать заболевание тогда практически не существовало.

Во время пребывания в Бостоне Мари познакомилась с американским диабетологом Эллиотом Джослином (Elliott Joslin). Он рассказал о результатах применения инсулина в Торонто и о первых пациентах, которым новое лечение помогло.

Эта информация имела для Мари двойное значение.

Как пациентка она понимала, что инсулин может изменить её собственную жизнь. Как врач и исследовательница — видела перспективу для других людей с диабетом.

Мари убедила мужа обратиться к Маклеоду.

В письме Хагедорну от 28 октября 1922 года она прямо сообщила, что уговорила Августа запросить технологию получения инсулина, чтобы организовать эксперименты в Дании.

Эта деталь документирована историками медицины. Инициатива исходила не только от нобелевского лауреата, обладавшего международным научным авторитетом, но и от женщины, одновременно понимавшей заболевание с профессиональной и личной стороны.

О чём на самом деле просил Крог

Оригинал письма от 23 октября 1922 года хранится в коллекции Университета Торонто.

В нём нет предложения создать фармацевтическую компанию или приобрести права на международную продажу препарата.

Крог интересовался, смогут ли канадские исследователи разрешить проведение экспериментальных работ с инсулином в Дании и предоставить необходимые сведения о его приготовлении.

Он подробно представил Маклеоду своего коллегу Хагедорна, подчеркнув его квалификацию в области диабета и разработанный им метод определения концентрации сахара в небольшом объёме крови.

Крог также объяснил, что располагает возможностями для организации работы: опытными исследователями, химиком, способным заниматься приготовлением препарата, и перспективой получения необходимого сырья.

Под сырьём подразумевалась прежде всего поджелудочная железа животных.

Это было принципиально важно. Тогда инсулин нельзя было получить с помощью генетически модифицированных микроорганизмов, как это делают сегодня. Его извлекали из тканей животных, а очистка представляла серьёзную технологическую задачу.

Таким образом, письмо фактически содержало первоначальное предложение о международной передаче медицинской технологии.

Причём ещё до того, как существовала привычная современному фармрынку система лицензирования биотехнологических препаратов.

Как разрешение превратилось в лекарственное производство

Маклеод положительно отнёсся к обращению датского коллеги.

23-25 ноября 1922 года Август и Мари Крог посетили Торонто. Там они познакомились с методами получения, очистки, стандартизации и клинического применения инсулина.

Крог получил разрешение от инсулинового комитета Университета Торонто организовать производство препарата для скандинавских стран.

В декабре супруги вернулись в Копенгаген.

Уже 21 декабря Крог и Хагедорн получили небольшое количество экспериментального инсулина из животного сырья.

Но изготовить лабораторный образец было недостаточно.

Для лечения требовалось получать препарат в воспроизводимых количествах, очищать его от примесей, контролировать биологическую активность и обеспечивать больницы регулярными поставками.

Здесь в истории появился третий участник — датский фармацевт и предприниматель Август Конгстед (August Kongsted), владелец химико-фармацевтического предприятия Løvens Kemiske Fabrik.

Он согласился финансировать исследования и организацию производства.

Взамен первоначальный препарат получил торговое название Insulin Leo.

Это обстоятельство сегодня легко упустить: первые коммерческие партии инсулина, из которых выросла история будущей Novo Nordisk, вовсе не носили названия Nordisk или Novo.

13 марта 1923 года инсулин датского производства впервые применили для лечения пациента в Дании.

Первые месяцы сопровождались трудностями. Объёмы производства оставались небольшими, качество требовало совершенствования, а врачи должны были учитывать возможность перебоев.

Для человека с тяжёлым дефицитом инсулина прекращение лечения могло представлять непосредственную опасность для жизни.

Поэтому важнейшей задачей было не просто начать терапию, а обеспечить её непрерывность.

В мае 1923 года возникла Nordisk Insulinlaboratorium — организация, которая со временем превратилась в крупного производителя лекарственных препаратов.

Ссора, из которой родился будущий конкурент

История компании не развивалась как спокойное последовательное расширение одного предприятия.

В 1924 году между Хагедорном и химиком Торвальдом Педерсеном (Thorvald Pedersen), работавшим над совершенствованием инсулина, произошёл конфликт. Педерсен был уволен.

Его брат Харальд (Harald Pedersen), инженер и сотрудник лаборатории Крога, также покинул прежнюю работу.

Братья решили самостоятельно заняться производством инсулина.

В феврале 1925 года они основали Novo Terapeutisk Laboratorium. Помимо собственного препарата Insulin Novo, предприятие предложило специальный шприц для введения инсулина.

Так из первоначального датского проекта возникли два конкурирующих фармацевтических производителя.

Nordisk опиралась на научную школу Крога и Хагедорна, клинические связи и уже действовавшую систему производства. Novo развивалась благодаря инженерным решениям, совершенствованию продукции и предпринимательской активности братьев Педерсен.

Обе компании расширяли выпуск лекарств и выходили на международные рынки.

Конкуренция продолжалась более шести десятилетий.

Только в 1989 году Nordisk и Novo объединились, образовав компанию Novo Nordisk.

Таким образом, современная корпорация выросла не из одного предприятия, а из двух исторических соперников, чьё происхождение связано с передачей технологии инсулина из Торонто в Копенгаген.

Почему эта история важна сегодня

Случай Крога показывает, что медицинское открытие и доступное пациенту лекарство — разные результаты, между которыми лежит сложная организационная работа.

Исследователи в Торонто доказали, что введение очищенного инсулина может спасать пациентов с диабетом. Но обеспечить такое лечение в других странах было невозможно без передачи знаний, производственных мощностей, источников сырья, контроля качества и подготовки врачей.

Сегодня эту деятельность называют технологическим трансфером — передачей разработанной технологии от исследовательской организации производителю, который способен использовать её в более широком масштабе.

За прошедшее столетие производство инсулина радикально изменилось.

Животное сырьё в значительной мере уступило место рекомбинантным технологиям: человеческий инсулин и его современные аналоги получают с использованием генетически модифицированных микроорганизмов.

Появились стандартизированные производственные процессы, более точные методы контроля качества, новые лекарственные формы и устройства введения.

Однако основная задача осталась прежней: результат лабораторной разработки необходимо превратить в надёжно выпускаемый препарат, который пациент сможет получать столько времени, сколько требуется для лечения.

История также позволяет иначе посмотреть на экономическую сторону фармацевтики.

В первые годы развития датского производства участники проекта обсуждали не только коммерческие перспективы. Важными были цена препарата, доступность лечения и использование доходов для поддержки научных исследований.

Впоследствии вокруг Nordisk сформировалась фондовая структура, направлявшая средства от фармацевтической деятельности на научные и общественно полезные цели.

Современная Novo Nordisk известна уже не только препаратами инсулина, но и лекарствами для лечения диабета 2-го типа и ожирения, включая препараты на основе семаглутида.

Их фармакологический механизм отличается от действия инсулина. Семаглутид относится к агонистам рецептора GLP-1 — лекарствам, которые воздействуют на регуляцию уровня глюкозы и аппетита.

Но историческая преемственность состоит не в сходстве молекул.

Она заключается в способности развивать исследования, превращать биологические открытия в лекарства и организовывать их производство в промышленном масштабе.

Для фармацевтических компаний это история о том, насколько важны партнёрства между научными организациями, клиницистами, технологами и предпринимателями.

Для врачей — напоминание, что эффективность лечения зависит не только от свойств препарата, но и от его качества, правильного применения и доступности.

Для пациентов — объяснение того, почему наличие научного открытия ещё не гарантирует, что необходимое лекарство станет доступным в конкретной стране и конкретной больнице.