Флорида против Pfizer: что новый иск говорит о доказательствах вакцин от COVID-19

Флорида подала в суд на Pfizer: спор о вакцине от COVID-19 теперь касается не только безопасности, но и языка доказательств

Флорида атакует не результат клинического исследования, а то, как его продавали обществу

1 октября 2026 года генеральный прокурор Флориды Джеймс Утмайер подал в суд штата иск против Pfizer и ее генерального директора Альберта Бурлы. Штат обвиняет компанию в нарушении закона Флориды о защите потребителей от недобросовестных и вводящих в заблуждение торговых практик.

Согласно изложению иска Reuters, претензии охватывают несколько направлений. Флорида утверждает, что Pfizer представляла свою мРНК-вакцину против COVID-19 как безопасную, недостаточно раскрывая потенциальные нежелательные явления, включая воспалительные поражения сердца. Отдельно оспаривается публичная идея вакцинации ради защиты окружающих: штат указывает, что регистрационное исследование Pfizer непосредственно не проверяло способность вакцины останавливать передачу SARS-CoV-2.

Еще одна часть претензий касается поведения компании на рынке. Флорида утверждает, что Pfizer использовала недобросовестные методы для укрепления рыночного положения. В иске также указывается, что продажи вакцины принесли компании более $80 млрд, а после перехода американского рынка от государственных закупок к коммерческой модели цена дозы выросла примерно с $30 до $110–130.

Штат требует судебного запрета на практики, которые считает незаконными, возврата полученной прибыли и гражданских штрафов — до $10 тыс. за нарушение и до $15 тыс., если нарушение затронуло пожилого человека или человека с инвалидностью.

Pfizer отвергла обвинения. Компания заявила Reuters, что ее сообщения о вакцине были точными и основанными на научных данных и что она продолжает считать подтвержденными безопасность и эффективность препарата.

На данном этапе принципиально важно различать обвинение и установленный судом факт. Иск только подан. Перечисленные утверждения — позиция властей Флориды, а не судебные выводы.

Знаменитые 95% действительно существовали — но означали вполне определенную вещь

Чтобы понять будущий спор, нужно вернуться к исследованию BNT162b2 — вакцины Pfizer и BioNTech, позднее получившей торговое название Comirnaty.

В опубликованном в декабре 2020 года рандомизированном исследовании III фазы участвовали более 43 тыс. человек. Среди участников без признаков предшествующей инфекции после второй дозы было зарегистрировано 8 случаев COVID-19 в группе вакцины и 162 случая в группе плацебо.

Из этого соотношения была рассчитана эффективность около 95%.

Это не означало, что «95% привитых не могли заразиться» или что вакцина «на 95% прекращала распространение вируса». Показатель описывал относительное снижение риска развития подтвержденного симптоматического COVID-19 в условиях исследования в конкретный период наблюдения.

Именно эта разница между научной конечной точкой и тем, как результат может восприниматься массовой аудиторией, теперь приобретает юридическое значение.

Регистрационное исследование не было спроектировано как испытание способности вакцины блокировать передачу вируса от одного человека другому. Чтобы ответить на такой вопрос, необходимо систематически выявлять в том числе бессимптомные инфекции и отслеживать дальнейшее заражение контактов.

Следовательно, утверждение «первоначальное испытание не доказало прекращение передачи» корректно. Но из него не следует другое, гораздо более сильное утверждение — что вакцина вообще не уменьшала передачу SARS-CoV-2.

Передачу вируса не проверили в первоначальном испытании — но позднее появились другие данные

После начала массовой вакцинации исследователи получили возможность изучать то, чего регистрационное испытание непосредственно не измеряло.

Наблюдательные исследования в Израиле и Великобритании показали, что вакцинация BNT162b2 могла снижать вероятность заражения и вероятность передачи вируса от уже инфицированного вакцинированного человека его контактам. В британском исследовании, опубликованном в New England Journal of Medicine, у людей, получивших две дозы BNT162b2, передача варианта альфа через две недели была примерно на 68% ниже, чем от невакцинированных инфицированных людей. Для варианта дельта снижение составляло около 50%.

Но этот эффект не был постоянным. Через 12 недель снижение передачи варианта дельта оценивалось уже примерно в 24%.

Это важное различие. Фраза «Pfizer не проверяла передачу вируса в первоначальном регистрационном испытании» и утверждение «вакцина не снижала передачу вируса» — не одно и то же.

Первое описывает дизайн конкретного исследования. Второе требует оценки последующих эпидемиологических данных, а они показывали снижение передачи, особенно в первые месяцы после вакцинации, хотя величина эффекта зависела от времени, варианта вируса и иммунного статуса населения.

Защита от заражения снижалась быстрее, чем защита от тяжелого COVID-19

По мере развития пандемии стало ясно и другое: «эффективность вакцины» нельзя описывать одним постоянным процентом.

Исследование в Катаре показало, что эффективность BNT162b2 против любой инфекции SARS-CoV-2 после второй дозы достигала максимума примерно в первый месяц, а затем постепенно снижалась. Через пять–семь месяцев она оценивалась примерно в 20%.

Совсем иначе выглядела защита от тяжелого заболевания. В том же исследовании эффективность против тяжелого, критического или смертельного COVID-19 достигала 96% и выше в первые два месяца после второй дозы и оставалась высокой на протяжении примерно шести месяцев наблюдения.

Данные из Англии дали сходную картину. Через 20 недель после второй дозы BNT162b2 защита от симптоматического COVID-19, вызванного вариантом дельта, снизилась примерно до 66%, тогда как эффективность против госпитализации составляла около 92%, а против смерти — также около 92%.

Позднее появление омикрона еще сильнее изменило картину: две дозы обеспечивали существенно меньшую защиту от инфекции и легкого заболевания, а дополнительная доза временно усиливала ее.

Поэтому фраза «вакцина работала» без указания конечной точки столь же неполна, как и фраза «вакцина перестала работать». В разные периоды и против разных вариантов защита от инфекции, симптоматического заболевания, госпитализации и смерти могла существенно различаться.

Редкий риск миокардита реален — вопрос заключается в том, что и когда о нем было известно

Вторая крупная линия иска касается безопасности.

Миокардит — воспаление сердечной мышцы, а перикардит — воспаление оболочки, окружающей сердце. После внедрения мРНК-вакцин системы фармаконадзора выявили редкую связь этих состояний с вакцинацией.

CDC указывает, что данные нескольких систем наблюдения в США и других странах поддерживают причинную связь между мРНК-вакцинами против COVID-19 и миокардитом или перикардитом. Чаще такие случаи наблюдались у подростков и молодых мужчин, особенно в течение недели после второй дозы.

Этот риск впоследствии был включен в официальную информацию о препаратах. В июне 2025 года FDA потребовало очередного обновления предупреждений для Comirnaty и Spikevax с включением более новых оценок частоты миокардита и перикардита и результатов наблюдения за пациентами, у которых после вакцинации развился миокардит.

Таким образом, наличие редкого сердечного риска сегодня не является спорной гипотезой.

Но юридически более сложен другой вопрос: какие данные имела Pfizer в различные моменты времени, насколько убедительными они тогда были, что именно компания сообщала потребителям и регуляторам и существовала ли обязанность раскрывать определенную информацию раньше или иначе.

Нельзя автоматически переносить знания 2022, 2025 или 2026 года в ситуацию конца 2020-го. Фармаконадзор существует именно потому, что очень редкое нежелательное явление может не проявиться с достаточной статистической определенностью даже в исследовании с десятками тысяч участников и стать заметным только после применения препарата у миллионов людей.

Иск Флориды столкнется еще и с федеральной защитой производителей

У этого процесса есть важный юридический предшественник.

В 2023 году генеральный прокурор Техаса Кен Пакстон также подал иск против Pfizer, обвиняя компанию в недостоверных заявлениях об эффективности вакцины и нарушении законодательства о защите потребителей.

В декабре 2024 года федеральный суд отклонил иск. Одним из центральных оснований стала защита, предоставляемая федеральным законом Public Readiness and Emergency Preparedness Act, или PREP Act. Этот закон предусматривает широкую правовую защиту определенных лиц и организаций в отношении медицинских средств, применяемых во время объявленной чрезвычайной ситуации в сфере общественного здравоохранения.

Техас обжаловал решение.

Флоридский процесс не обязательно повторит судьбу техасского: формулировки требований, выбранная юрисдикция и конкретные предполагаемые нарушения имеют значение. Но предыдущий спор показывает, что Pfizer может защищаться не только по существу научных обвинений. Суду сначала может потребоваться определить, в какой степени требования штата вообще допускаются федеральным законодательством.

Поэтому громкие медицинские утверждения в иске еще не означают, что суд непременно перейдет к их подробному научному разбору.

Суду придется отделять четыре разных вопроса, которые общественная дискуссия часто смешивает

Практическая ценность нового процесса выходит за пределы истории одной вакцины.

Первый вопрос — работал ли препарат по конечной точке, которую действительно изучали. Для BNT162b2 первоначальный ответ достаточно хорошо документирован: рандомизированное исследование показало примерно 95%-ное относительное снижение риска симптоматического COVID-19 в исследованной популяции после двух доз.

Второй — можно ли было переносить этот результат на заражение и передачу вируса. Здесь ответ значительно сложнее. Первоначальное исследование не предназначалось для непосредственной проверки передачи, однако последующие наблюдательные данные действительно показывали ее снижение, причем эффект менялся со временем и при появлении новых вариантов.

Третий — как менялся профиль безопасности после выхода препарата на массовый рынок. Редкий риск миокардита после мРНК-вакцин был выявлен фармаконадзором и впоследствии официально признан регуляторами. Само по себе обнаружение нового редкого риска после регистрации не доказывает, что производитель скрывал его до регистрации.

И четвертый — насколько публичные заявления компании соответствовали уровню научной определенности, существовавшему в момент, когда эти заявления делались.

Именно последний вопрос может оказаться наиболее значимым далеко за пределами Pfizer.

Фармацевтическим компаниям становится опаснее превращать вероятность в обещание

Во время пандемии научные данные менялись с необычной скоростью. Исходный SARS-CoV-2 сменялся новыми вариантами, иммунитет со временем ослабевал, накапливались данные фармаконадзора, менялись схемы вакцинации и структура иммунитета населения.

Для науки это нормальный процесс накопления знаний. Для корпоративной коммуникации он создает проблему.

Результат клинического исследования всегда относится к определенной популяции, периоду наблюдения и конечной точке. Когда сложный вероятностный результат превращается в короткое сообщение для миллионов людей, исчезают оговорки — а вместе с ними может измениться и смысл утверждения.

Это касается не только вакцин.

Производители препаратов против ожирения, онкологических лекарств, генной терапии и средств против болезни Альцгеймера сталкиваются с той же проблемой: статистически корректный результат исследования может стать вводящим в заблуждение, если его представить как более широкое обещание, чем позволяют данные.

Поэтому процесс во Флориде стоит рассматривать не только как очередной спор вокруг пандемии. Он затрагивает границу между научной коммуникацией и коммерческим заявлением — и вопрос о том, насколько далеко компания может интерпретировать собственные клинические данные, обращаясь непосредственно к обществу.