Его расстреляли за трусость, а через 90 лет помиловали

История Гарри Фарра — солдата, чьё поведение сочли преступлением, хотя оно могло быть проявлением тяжёлой психической травмы

Рассвет 18 октября 1916 года

Ранним утром неподалёку от французской деревни Карнуа (Carnoy) британский солдат Гарри Фарр предстал перед расстрельной командой.

Он служил в 1-м батальоне Западно-Йоркширского полка британской армии и участвовал в боевых действиях на Западном фронте. За плечами были месяцы окопной войны, артиллерийские обстрелы и неоднократные обращения за медицинской помощью.

Теперь его должны были казнить собственные сослуживцы.

Официальное обвинение звучало как «поведение перед лицом противника, свидетельствующее о трусости». В соответствии с британским военным законодательством того времени за такое нарушение могла назначаться смертная казнь.

Фарр не совершил предательства, не переходил на сторону противника и не пытался передать ему военные сведения. Его преступлением, по решению трибунала, стал отказ вернуться на передовую.

Однако в сохранившихся материалах дела присутствовала существенная деталь: до событий, приведших к приговору, солдат уже лечился от состояния, связанного с воздействием войны.

Солдат, который больше не мог выдерживать обстрелы

История, завершившаяся расстрелом, началась задолго до октября.

В 1915 году Фарр несколько месяцев находился в тыловом госпитале с диагнозом shell shock — «снарядный шок». В апреле и июле 1916 года он вновь обращался за медицинской помощью по поводу нервных симптомов.

В то время этим термином обозначали различные нарушения, возникавшие у военнослужащих после интенсивных боевых действий.

Врачи наблюдали у таких пациентов дрожь, судорожные приступы, нарушения движений, речи и сна, выраженную тревогу, повышенную чувствительность к звукам и неспособность переносить обстановку фронта.

Некоторые случаи связывали с физическим воздействием взрывной волны. Другие возникали без установленного повреждения головного мозга и требовали объяснения психологических механизмов травмы.

Единой диагностической концепции ещё не существовало.

17 сентября 1916 года подразделение Фарра готовилось к очередной атаке в ходе битвы на Сомме. Британская артиллерия вела интенсивный огонь по немецким позициям.

Фарр сообщил, что плохо себя чувствует, и попросил освободить его от продвижения к передовой.

Обстоятельства его обращения к военному врачу остаются не вполне ясными. Согласно сохранившимся материалам, врач либо не обнаружил достаточных оснований для освобождения, либо не осмотрел солдата из-за отсутствия видимого ранения.

Позднее Фарру вновь приказали двигаться к окопам.

Он отказался.

В разговоре с полковым старшиной солдат объяснил, что больше не может этого выдерживать. Последовали угрозы, попытка отправить его вперёд под конвоем и столкновение с сопровождавшими военнослужащими.

На следующий день Фарра арестовали.

Почему медицинская история не спасла ему жизнь

2 октября 1916 года состоялся военно-полевой трибунал.

У Фарра не было защитника, которого в британской военной судебной практике называли prisoner’s friend — представителем, помогавшим обвиняемому защищать свои интересы.

Солдат выступал в собственную защиту.

Трибунал заслушал четырёх свидетелей обвинения. Рассматривались обстоятельства отказа выполнять приказ, прежняя служба и медицинская история подсудимого.

Но врач, ранее лечивший Фарра, не смог присутствовать: к тому времени он был тяжело ранен.

Разбирательство продолжалось менее часа.

Один из эпизодов судебного заседания особенно показателен с современной медицинской точки зрения.

Фарра спросили, почему после ареста он больше не обращался за медицинской помощью. Солдат ответил, что вдали от артиллерийского огня почувствовал себя лучше.

Сегодня такое объяснение не выглядело бы достаточным основанием для исключения психического расстройства.

При состояниях, связанных с травматическим стрессом, интенсивность симптомов может изменяться в зависимости от окружающей обстановки. Удаление от источника угрозы способно сопровождаться облегчением, тогда как возвращение в травмирующую ситуацию вновь вызывает тяжёлую реакцию.

Но для военного суда 1916 года слова Фарра могли означать другое: если вдали от фронта он чувствует себя нормально, значит, его отказ возвращаться в окопы не обязательно объясняется болезнью.

Медицинские сведения не привели к оправданию.

Фарра признали виновным и приговорили к расстрелу.

Почему из сотен приговорённых казнили именно его

Один из наиболее примечательных аспектов этой истории заключается в том, что смертные приговоры британских военных трибуналов далеко не всегда приводились в исполнение.

В исследовании психиатра Саймона Уэссели (Simon Wessely), опубликованном в Journal of the Royal Society of Medicine в 2006 году, приводятся данные о 3080 смертных приговорах, вынесенных британскими военными трибуналами с августа 1914 по октябрь 1918 года.

Из них 346 были исполнены.

Ещё показательнее статистика по обвинениям в трусости: из 551 обвинительного приговора смертной казнью завершились только 18.

Таким образом, даже по чрезвычайно суровым меркам военного времени расстрел был сравнительно редким исходом подобных дел.

Почему же Фарр оказался среди казнённых?

Исторический контекст помогает понять решение командования.

В сентябре 1916 года британская армия вела тяжёлые наступательные операции на Сомме. Подразделение Фарра готовилось к атаке укреплённой немецкой позиции, известной как Quadrilateral.

Во время последовавшего боя батальон понёс значительные потери.

Военное командование опасалось, что отказ одного солдата участвовать в наступлении может подорвать дисциплину и повлиять на поведение остальных.

В характеристике Фарра его командир признавал, что вне боевой обстановки тот отличался хорошим поведением. Одновременно отмечалось, что под огнём солдат терял самообладание и мог вызвать панику.

Именно эта оценка оказалась чрезвычайно неблагоприятной.

Вышестоящие командиры поддержали смертный приговор, который затем утвердил главнокомандующий британскими войсками во Франции генерал Дуглас Хейг.

18 октября 1916 года приговор исполнили.

Когда снарядный шок считали слабостью характера

Историю Фарра нередко пересказывают так, будто военная медицина Первой мировой войны совершенно не признавала психических последствий боевых действий.

Это не совсем верно.

К 1916 году британские врачи уже сталкивались с многочисленными случаями тяжёлых нервных расстройств у солдат. Существовали специализированные медицинские учреждения, обсуждались причины заболеваний и способы лечения.

Проблема заключалась не столько в полном отсутствии знаний, сколько в противоречивых представлениях о природе этих состояний.

Многие военные врачи и командиры допускали, что интенсивные боевые действия способны временно вывести человека из строя.

Однако продолжительное нарушение психического состояния нередко объясняли врождённой слабостью, недостатками воспитания или особенностями характера.

Получалась принципиально иная картина болезни.

Если солдат быстро восстанавливался, его состояние можно было считать временной реакцией на боевой стресс.

Если симптомы сохранялись или повторялись, возникало подозрение, что причина заключается в самом человеке.

Современная медицина не рассматривает длительность травматических симптомов как доказательство моральной слабости.

Более того, повторное воздействие угрожающих жизни событий может повышать риск стойких психических нарушений.

Однако важно учитывать и ограниченность исторических свидетельств.

У Фарра действительно имелись документированные обращения за медицинской помощью. При этом сохранившихся материалов недостаточно, чтобы достоверно установить характер его психического состояния в момент отказа выполнять приказ.

Можно ли сегодня поставить Гарри Фарру диагноз ПТСР

После Первой мировой войны понимание последствий психологической травмы постепенно менялось.

Современное посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) характеризуется сочетанием определённых симптомов, возникающих после переживания угрожающих или исключительно тяжёлых событий.

Среди них:

• Непроизвольное повторное переживание травматического события, включая мучительные воспоминания и кошмарные сновидения.
• Избегание ситуаций, напоминающих о пережитой травме.
• Постоянное ощущение угрозы, повышенная настороженность и выраженные реакции на внезапные раздражители.
• Нарушения сна, эмоциональной регуляции и повседневного функционирования.

Однако shell shock времён Первой мировой войны и современное ПТСР — не тождественные понятия.

Исторический диагноз объединял состояния с различными механизмами, включая последствия физических травм и функциональные неврологические нарушения.

Поэтому утверждать, что Гарри Фарр определённо страдал ПТСР, было бы научно некорректно.

В своей работе Саймон Уэссели подчёркивает, что Фарр, вероятно, испытывал тяжёлое психическое расстройство, однако установить его точную современную диагностическую категорию невозможно.

Это различие принципиально.

Необоснованная постановка ретроспективного диагноза может создавать новую историческую неточность даже тогда, когда исследователь стремится восстановить справедливость.

В случае Фарра достаточно оснований говорить о серьёзных проблемах со здоровьем, которые военная судебная система не сочла достаточным объяснением его поведения.

Девяносто лет борьбы за помилование

После казни Фарра его семья десятилетиями добивалась пересмотра отношения государства к произошедшему.

Особенно настойчиво эту борьбу продолжали дочь солдата Гертруда Харрис (Gertrude Harris) и внучка Джанет Бут (Janet Booth).

Для родственников речь шла не только о юридическом решении.

В обществе, где трусость военнослужащего воспринималась как тяжёлое моральное обвинение, память о расстреле продолжала влиять на положение семьи спустя десятилетия после окончания войны.

В 1990-е и начале 2000-х годов родственники добивались помилования, обращались к государственным органам и участвовали в судебных разбирательствах.

Их усилия стали частью более широкой кампании в защиту памяти британских военнослужащих, казнённых во время Первой мировой войны за нарушения воинской дисциплины.

В августе 2006 года министр обороны Великобритании Дес Браун (Des Browne) объявил о решении поддержать коллективное посмертное помилование.

8 ноября 2006 года соответствующее положение вошло в силу после королевского утверждения закона Armed Forces Act 2006.

Статья 359 закона распространила помилование на военнослужащих, казнённых за определённые воинские преступления, совершённые во время Первой мировой войны.

Всего решение охватило 306 человек.

Но здесь существует важная юридическая тонкость.

Закон прямо устанавливал, что помилование не отменяет вынесенных приговоров и назначенных наказаний.

Иными словами, государство не пересмотрело каждое дело заново и не признало каждого из 306 военнослужащих юридически невиновным.

Оно признало, что эти люди заслуживают снятия посмертного клейма, связанного с их казнью.

Это было прежде всего моральное и историческое решение.

Гарри Фарр оказался одним из тех, чья судьба помогла сделать его возможным.

Почему эта история важна сегодня

История Гарри Фарра показывает, насколько серьёзными могут быть последствия, когда медицинское состояние человека оценивают преимущественно с нравственной или дисциплинарной точки зрения.

В современной медицине принципиально важно разделять наблюдаемое поведение и причины, которые могут за ним стоять.

Избегание определённой ситуации, неспособность выполнить требование или выраженная эмоциональная реакция сами по себе не позволяют установить, страдает ли человек психическим расстройством.

Для этого необходима полноценная клиническая оценка.

Существенно изменились и возможности лечения.

Сегодня при ПТСР применяются методы психотерапии с доказанной эффективностью, прежде всего травмафокусированная когнитивно-поведенческая терапия. В определённых клинических ситуациях используется EMDR — метод переработки травматических воспоминаний с помощью движений глаз или других форм двусторонней стимуляции.

При наличии показаний могут назначаться лекарственные препараты, в частности некоторые антидепрессанты.

Выбор лечения зависит от клинической картины, тяжести симптомов и индивидуальных обстоятельств пациента.

Для врачей эта история напоминает о необходимости учитывать связь симптомов с окружающей обстановкой, историю предыдущих обращений за помощью и последствия повторного воздействия травмирующих факторов.

Для фармацевтической индустрии здесь прослеживается более широкая закономерность.

Признание заболевания, формирование диагностических критериев, проведение клинических исследований и разработка эффективных методов лечения — взаимосвязанные, но различные этапы развития медицины.

Появление диагностического названия само по себе не гарантирует правильной помощи пациенту. Не менее важно, как медицинские знания применяются в учреждениях, где принимаются решения, влияющие на человеческую жизнь.

Современные представления о травматическом стрессе используются далеко за пределами военной психиатрии. Они важны при оказании помощи людям, пережившим насилие, катастрофы, тяжёлые аварии и другие угрожающие события.

При этом история Фарра не означает, что любое нарушение дисциплины можно объяснить психическим заболеванием. Она показывает другое: прежде чем приписывать человеку определённые моральные качества, необходимо тщательно разобраться в возможных медицинских причинах его поведения.