Наполеон покидает Москву — что рассказали зубы его солдат спустя два века

Новое исследование показало, какие инфекции могли ускорить гибель Великой армии во время отступления из России

19 октября: армия покидает Москву

Осенью 1812 года Наполеон оказался в положении, которого не предусматривал первоначальный план кампании.

В сентябре его войска вошли в Москву после кровопролитного Бородинского сражения. Французский император рассчитывал, что занятие города заставит Александра I согласиться на мирные переговоры. Но российский император не капитулировал.

Москва была опустошена пожарами, значительная часть населения покинула город. Обеспечить зимовку большой армии становилось всё труднее. Российские войска сохраняли боеспособность, а французские коммуникации растянулись на сотни километров.

19 октября основные силы Наполеона выступили из Москвы. При этом решение об эвакуации было принято раньше, а отдельные подразделения покидали город ещё несколько дней.

Начиналось отступление, которое впоследствии стало символом разрушительного сочетания военных ошибок и экстремальных условий.

Особенно показательной оказалась проблема снабжения.

Согласно материалам Музея Фицуильяма Кембриджского университета, Наполеон располагал продовольствием приблизительно на двадцать дней. Однако необходимых запасов корма для лошадей не было.

Это обстоятельство имело последствия далеко за пределами кавалерии.

Лошади тянули повозки с продовольствием, артиллерию и другое военное имущество. Когда животные погибали от голода и истощения, армия теряла возможность перевозить собственные запасы.

Возникала разрушительная цепочка: недостаток корма лишал армию транспорта, транспортные потери ухудшали снабжение, а недостаток продовольствия ускорял истощение людей.

При этом сильные морозы, с которыми традиционно связывают отступление, наступили позднее. Первые значительные снегопады пришлись на начало ноября.

Значительная часть проблем Великой армии возникла ещё до наступления настоящей зимы.

Вильнюс: массовое захоронение, найденное спустя два столетия

К декабрю 1812 года остатки наполеоновских войск достигали Вильно — современного Вильнюса, столицы Литвы.

Город должен был стать местом отдыха и восстановления армии. Вместо этого он оказался одним из последних этапов катастрофического отступления.

Истощённые солдаты прибывали туда с обморожениями, лихорадкой и другими заболеваниями. Военные госпитали были переполнены, продовольствия не хватало, а медицинские возможности начала XIX века оставались крайне ограниченными.

В 2001 году во время строительных работ в Вильнюсе обнаружили массовое захоронение солдат наполеоновской армии.

Последующие археологические исследования позволили идентифицировать останки более трёх тысяч человек.

Историческую принадлежность захоронения подтверждали особенности расположения останков, предметы военного обмундирования и архивные сведения.

В распоряжении исследователей оказался материал, способный рассказать о событиях декабря 1812 года значительно больше, чем одни только воспоминания очевидцев.

Однако возможность прочитать содержащуюся в нём биологическую информацию появилась благодаря развитию молекулярной генетики.

Почему учёные исследовали именно зубы

В 2025 году группа под руководством специалистов Института Пастера, работавшая совместно с исследователями Экс-Марсельского университета и других научных организаций, опубликовала результаты анализа древней ДНК из зубов 13 солдат.

Первым автором исследования стал Реми Барбьери, руководителем научной группы — палеогеномик Николас Раскован.

Выбор зубов был неслучайным.

Внутри зуба находится пульпа — мягкая ткань с кровеносными сосудами и нервами. При определённых условиях она способна сохранять генетические следы микроорганизмов, присутствовавших в крови человека незадолго до смерти.

Твёрдые ткани зуба дополнительно защищают внутренние структуры от внешних воздействий.

Для изучения останков, пролежавших в земле более двухсот лет, это особенно важно.

Исследователи применили методы секвенирования древней ДНК — определения последовательностей сохранившихся фрагментов генетического материала.

Затем полученные последовательности сравнивали с известными геномами микроорганизмов.

Задача была значительно сложнее обычного обнаружения бактерий.

В археологических образцах присутствует огромное количество ДНК почвенных микроорганизмов. Кроме того, древняя ДНК обычно сильно разрушена и представлена короткими фрагментами.

Поэтому исследователям требовалось не просто найти последовательности, похожие на ДНК возбудителя болезни, но и убедиться, что они действительно принадлежат соответствующему микроорганизму.

Для этого использовали многоступенчатую проверку и филогенетический анализ — сопоставление найденных генетических последовательностей с эволюционным родством известных бактерий.

Результат оказался неожиданным.

Две инфекции, о которых раньше почти не говорили

В исследованных останках обнаружили генетические следы двух бактериальных возбудителей.

Первый — Salmonella enterica серовара Paratyphi C.

Эта бактерия вызывает паратиф C — системную инфекцию, которая сопровождается повышением температуры, выраженной слабостью и нередко желудочно-кишечными симптомами.

Паратиф относится к группе кишечных лихорадок. Заражение происходит преимущественно через воду или пищу, загрязнённые выделениями инфицированного человека.

В условиях военного отступления такой путь передачи особенно опасен.

Тысячи людей передвигаются по одним дорогам, пользуются ограниченными источниками воды, испытывают недостаток пищи и не располагают возможностями для соблюдения санитарных правил.

У человека, уже страдающего от истощения и обезвоживания, тяжёлая кишечная инфекция может значительно ухудшить состояние.

Второй обнаруженный возбудитель — Borrelia recurrentis.

Он вызывает эпидемический возвратный тиф — инфекционное заболевание, передающееся платяными вшами.

Название отражает характерную особенность болезни: периоды высокой температуры могут сменяться временным улучшением, после которого лихорадка возвращается.

Важно не путать возвратный тиф с сыпным тифом.

Это разные заболевания, вызываемые разными бактериями, хотя оба могут распространяться в условиях скученности и массовой завшивленности.

Согласно сообщению Института Пастера, из 13 исследованных солдат у четырёх обнаружили ДНК Salmonella enterica Paratyphi C, а у двух — генетические признаки Borrelia recurrentis.

При этом один из результатов по боррелии требовал более осторожной интерпретации из-за малого количества достоверно идентифицированных фрагментов ДНК.

В одном образце были обнаружены признаки обеих инфекций.

Таким образом, речь идёт не о шести разных заболевших, а о частично пересекающихся результатах.

Открытие показало, что инфекционная картина отступления была сложнее, чем предполагалось на основании одних исторических описаний.

Почему раньше главной болезнью считали сыпной тиф

Историки давно знали, что среди наполеоновских солдат были широко распространены лихорадочные заболевания.

В воспоминаниях современников встречаются описания высокой температуры, тяжёлой слабости, желудочно-кишечных расстройств и других симптомов.

Особое место в объяснении массовой смертности занимал эпидемический сыпной тиф.

Это заболевание вызывает бактерия Rickettsia prowazekii, распространяющаяся через платяных вшей.

В 2006 году исследовательская группа Дидье Рауля опубликовала в The Journal of Infectious Diseases результаты изучения останков солдат из Вильнюса.

Учёные исследовали зубную пульпу 35 человек.

У семи обнаружили ДНК Bartonella quintana — возбудителя окопной лихорадки, а у трёх других — ДНК Rickettsia prowazekii, вызывающей сыпной тиф.

Кроме того, в материалах захоронения нашли останки платяных вшей, часть которых содержала ДНК Bartonella quintana.

Эти результаты стали важным подтверждением распространения инфекций, передаваемых вшами, среди солдат Великой армии.

Поэтому исследователи 2025 года первоначально рассчитывали обнаружить прежде всего следы уже известных возбудителей.

Но в новой группе из 13 человек генетических следов Rickettsia prowazekii и Bartonella quintana выявить не удалось.

Вместо них обнаружились бактерии, вызывающие паратиф C и возвратный тиф.

Это не означает, что сыпного тифа в армии Наполеона не было.

Исследования 2006 и 2025 годов охватывали разных людей. Кроме того, отсутствие ДНК конкретного возбудителя в небольшом количестве останков не доказывает, что соответствующее заболевание не распространялось среди остальных солдат.

Скорее, результаты двух исследований дополняют друг друга.

Они указывают на присутствие нескольких инфекционных заболеваний, распространявшихся различными путями.

Чего исследование не смогло установить

Генетическая идентификация бактерий — серьёзное научное достижение. Но между обнаружением возбудителя и установлением причины смерти существует принципиальная разница.

Наличие бактериальной ДНК в останках подтверждает присутствие соответствующего микроорганизма при жизни человека.

Однако оно само по себе не доказывает, что именно эта инфекция стала непосредственной причиной смерти.

Солдат мог одновременно страдать от недоедания, переохлаждения, травм и нескольких заболеваний.

Установить вклад каждого фактора спустя два столетия практически невозможно.

Есть и другая проблема — размер исследованной выборки.

Тринадцать человек представляют ничтожную долю от более чем трёх тысяч солдат, захороненных в Вильнюсе, не говоря уже о всей армии, численность которой в начале кампании оценивалась в 500–600 тысяч человек.

Следовательно, по результатам исследования нельзя вычислить распространённость паратифа или возвратного тифа среди всех участников похода.

Нельзя также утверждать, что обнаруженные инфекции были главными причинами гибели Великой армии.

Кроме того, исследование зубной пульпы лучше подходит для поиска микроорганизмов, способных попадать в кровоток.

Инфекции, преимущественно поражающие кишечник, лёгкие или другие органы, могли не оставить в исследованных зубах обнаруживаемых генетических следов.

Поэтому отрицательный результат анализа не равнозначен отсутствию заболевания.

Авторы исследования подчёркивают необходимость изучения значительно большего числа останков из разных захоронений.

Только сопоставление археологических данных, древней ДНК и исторических свидетельств позволит точнее реконструировать инфекционную картину кампании 1812 года.

Почему эта история важна сегодня

Исследование Института Пастера имеет значение далеко за пределами истории наполеоновских войн.

Прежде всего оно показывает, насколько тесно связаны инфекционные заболевания, состояние питания и функционирование систем снабжения.

Массовая гибель людей в экстремальных условиях редко объясняется одной причиной.

Недостаток безопасной воды повышает риск кишечных инфекций. Скученность, невозможность сменить и выстирать одежду создают условия для распространения платяных вшей. Недоедание и переохлаждение ухудшают способность организма переносить тяжёлые заболевания.

Каждый из этих факторов усиливает последствия остальных.

В современной медицине подобная взаимосвязь хорошо известна при оказании помощи населению во время вооружённых конфликтов, вынужденного переселения и гуманитарных катастроф.

Предотвращение вспышек инфекций зависит не только от доступности лекарств.

Не менее важны обеспечение безопасной водой, санитария, полноценное питание, борьба с переносчиками заболеваний и своевременное выявление заболевших.

Для фармацевтики здесь существует важная историческая параллель.

В 1812 году антибиотиков ещё не было. Врачи могли пытаться облегчить симптомы, но не располагали эффективными противомикробными препаратами для лечения обнаруженных сегодня бактериальных инфекций.

Современная медицина обладает такими средствами, однако их эффективность зависит от правильной диагностики, своевременного назначения и чувствительности возбудителя к препарату.

При этом антибиотики не заменяют профилактику и санитарные меры.

Второе направление, которое демонстрирует исследование, связано с развитием палеогеномики.

Палеогеномика изучает генетический материал организмов прошлого.

Она позволяет не только обнаруживать возбудителей древних инфекций, но и исследовать их эволюцию, генетическое разнообразие и изменения распространения во времени.

Особенно важно, что молекулярные методы способны проверять исторические гипотезы, построенные исключительно на описаниях симптомов.

Лихорадка, слабость и желудочно-кишечные нарушения встречаются при множестве заболеваний. Даже подробные свидетельства современников не всегда позволяют установить точный диагноз.

Древняя ДНК добавляет независимый источник информации.

Однако и генетические данные требуют интерпретации. Их нельзя автоматически превращать в статистику заболеваемости или смертности без учёта размера выборки, сохранности материала и исторического контекста.

Дальнейшие исследования останков солдат из разных районов отступления могут помочь установить, насколько широко распространялись обнаруженные бактерии и какие инфекции преобладали на отдельных этапах кампании.

Для историков это возможность уточнить причины одной из крупнейших военных катастроф XIX века.

Для эпидемиологов — дополнительный материал о распространении инфекций в условиях массового перемещения людей.

Для современной медицины — напоминание о том, что исход тяжёлых заболеваний определяется не только свойствами возбудителя, но и общим состоянием человека, условиями жизни и доступностью медицинской помощи.