Он боялся игл, но сдавал кровь 64 года

История Джеймса Харрисона — человека, чья плазма помогла защитить миллионы детей ещё до их рождения

Последний раз, когда он отвернулся от иглы

11 мая 2018 года в донорском центре Town Hall в Сиднее 81-летний Джеймс Харрисон готовился к последней процедуре сдачи плазмы.

Он уже делал это более тысячи раз. Но была одна деталь, которая за десятилетия не изменилась: Харрисон не любил иглы и никогда не смотрел, как игла входит в его руку. Во время процедуры он предпочитал наблюдать за медицинскими работниками, потолком или стенами кабинета.

В тот день рядом находились матери с маленькими детьми. Они пришли поблагодарить человека, которого прежде не знали лично. Во время беременности эти женщины получали препарат, произведённый благодаря донорской плазме.

Для Харрисона завершалась история, начавшаяся 64 года назад.

На его счету было 1173 донации. Почти все они были сделаны из правой руки, благодаря которой он получил своё прозвище.

Продолжать он хотел и дальше, но донорская служба приняла решение о завершении его донорства с учётом возрастных ограничений и необходимости защитить его собственное здоровье.

Обещание четырнадцатилетнего мальчика

История Харрисона началась не с желания установить рекорд.

В четырнадцать лет он перенёс серьёзную операцию на лёгком. Хирургическое вмешательство сопровождалось большой потребностью в донорской крови. По сведениям Австралийского Красного Креста, подростку перелили около тринадцати единиц крови.

Он выжил благодаря людям, которых никогда не видел.

После выздоровления Харрисон решил, что, когда станет достаточно взрослым, сам начнёт помогать другим. Его отец тоже был донором и поддержал это решение.

В 1954 году, достигнув восемнадцатилетнего возраста, Джеймс впервые сдал кровь.

Поначалу это было обычное добровольное донорство. Ни он сам, ни медицинские работники ещё не представляли, какое значение приобретёт его участие в будущем.

Харрисон продолжал регулярно приходить на донации. Впоследствии именно эта привычка сделала возможным многолетнее участие в одной из важнейших программ профилактической медицины Австралии.

Почему его кровь оказалась настолько ценной

Позднее специалисты обнаружили в крови Харрисона необычное сочетание иммунологических характеристик.

У него была RhD-отрицательная кровь, но при этом в плазме присутствовали антитела против резус-антигена D, причём в высокой концентрации.

Такие антитела обозначают как anti-D.

Причина их появления у Харрисона окончательно не установлена. Специалисты предполагали, что его иммунная система могла сформировать их после многочисленных переливаний крови в подростковом возрасте.

Эта особенность сделала его исключительно ценным донором для программы, которую Австралия начала развивать в 1960-х годах.

В 1967 году в стране заработала национальная программа производства и применения anti-D. Харрисон стал одним из её первых и наиболее значимых доноров.

Его плазма содержала именно то биологическое вещество, которое требовалось для предотвращения заболевания, ежегодно угрожавшего многочисленным новорождённым.

Как иммунная система матери может угрожать ребёнку

Чтобы понять значение anti-D, необходимо разобраться в механизме резус-несовместимости.

На поверхности эритроцитов — красных клеток крови — у большинства людей присутствует белок, называемый резус-антигеном D. Таких людей относят к RhD-положительным.

У RhD-отрицательных людей этого антигена нет.

Представим беременную женщину с RhD-отрицательной кровью. Если её ребёнок унаследовал RhD-положительную кровь, возникает иммунологическая несовместимость.

Сама по себе эта разница ещё не означает заболевания.

Опасность появляется, когда эритроциты плода попадают в кровоток матери. Это может происходить во время беременности, при медицинских вмешательствах и особенно во время родов.

Иммунная система женщины способна распознать чужеродный антиген D и начать вырабатывать против него собственные антитела. Этот процесс называется резус-сенсибилизацией, или аллоиммунизацией.

Проблема заключается в том, что сформировавшиеся антитела сохраняются в организме женщины.

Во время следующей беременности, если ребёнок также окажется RhD-положительным, материнские антитела могут проникать через плаценту и разрушать его эритроциты.

Так развивается гемолитическая болезнь плода и новорождённого.

В тяжёлых случаях она приводит к выраженной анемии, повреждению органов, внутриутробной гибели плода или смерти новорождённого.

До появления эффективной профилактики это заболевание было одной из серьёзных причин перинатальной смертности.

Антитела, которые могут разрушать кровь, способны её защищать

Здесь находится один из наиболее интересных парадоксов иммунологии.

Антитела против резус-антигена D, если они самостоятельно сформировались у матери, могут представлять опасность для RhD-положительного плода.

Но те же по специфичности антитела, полученные из донорской плазмы и введённые женщине в профилактической дозе до развития сенсибилизации, помогают предотвратить эту опасность.

Препарат называется иммуноглобулин человека антирезус RhD (human anti-D immunoglobulin).

Его действие связано с тем, что введённые антитела помогают удалять попавшие в материнский кровоток RhD-положительные эритроциты плода до того, как иммунная система женщины сформирует собственный устойчивый ответ.

Таким образом, лекарство предотвращает не наследственную несовместимость крови, а опасную иммунную реакцию на неё.

Препарат может применяться во время беременности, после родов и в определённых ситуациях, сопровождающихся риском попадания крови плода в кровоток матери.

Но существует важное ограничение: anti-D предназначен прежде всего для профилактики у женщин, которые ещё не выработали собственные иммунные anti-D-антитела.

Если сенсибилизация уже произошла, профилактическое введение иммуноглобулина не способно её устранить.

Именно поэтому своевременное определение группы крови, резус-статуса и антител стало важнейшей частью современного акушерского наблюдения.

Что на самом деле означают 2,4 миллиона спасённых детей

Австралийская служба крови Australian Red Cross Lifeblood связывает вклад Харрисона с производством приблизительно 2,4 миллиона доз anti-D.

В публикациях организации также фигурирует оценка, согласно которой его донорство помогло защитить до 2,4 миллиона детей.

Эти цифры необходимо понимать правильно.

Количество произведённых доз не тождественно числу отдельных пациентов. Одной женщине могут потребоваться несколько введений иммуноглобулина в течение беременности и после родов.

Кроме того, не всякая резус-несовместимость приводит к сенсибилизации, а не всякая сенсибилизация неизбежно заканчивается гибелью ребёнка.

Поэтому утверждение, что без Харрисона непременно умерли бы 2,4 миллиона детей, было бы некорректным.

Однако медицинское значение его донорства от этого не становится меньше.

Десятилетиями плазма Харрисона служила источником антител для профилактического препарата, который снижал риск тяжёлых осложнений беременности.

Особенно примечательно, что помощь получила и собственная семья донора.

Его дочь Трейси Меллоушип также нуждалась в anti-D во время беременности. После смерти отца она отмечала, что благодаря его пожертвованиям плазмы их семья могла получить будущее, которого иначе могло бы не быть.

Человек, начавший сдавать кровь ради совершенно незнакомых людей, в конечном счёте помог защитить и собственных потомков.

Как донорская плазма становится лекарством

История Харрисона показывает важное различие между переливанием крови и производством препаратов из донорской плазмы.

В первом случае компоненты крови используются непосредственно для лечения пациента.

Во втором они становятся биологическим сырьём для промышленного производства лекарственных средств.

При плазмаферезе кровь донора разделяют на компоненты, собирают плазму, а клетки крови возвращают в кровоток.

Затем плазма проходит необходимые исследования и производственные этапы. Для получения иммуноглобулинов применяются специализированные технологии выделения и очистки белков, методы обеспечения вирусной безопасности и контроля качества.

Конечный препарат должен содержать антитела с установленной активностью и соответствовать требованиям безопасности, чистоты и стабильности.

Именно так индивидуальная иммунологическая особенность одного человека превращается в стандартизированный лекарственный продукт.

При этом само наличие антител в крови не делает любого человека подходящим донором anti-D. Необходимы определённые характеристики крови, достаточная активность антител, соответствие медицинским критериям донорства и устойчивое качество получаемого материала.

По информации Lifeblood, в Австралии программа обеспечения anti-D опирается примерно на 200 специализированных доноров. Их плазма помогает обеспечивать профилактику десяткам тысяч беременных женщин ежегодно.

Столь небольшая группа людей становится важнейшим звеном национальной системы лекарственного обеспечения.

Для фармацевтической отрасли это наглядный пример того, насколько производство некоторых биологических препаратов зависит не только от технологии, но и от доступности подходящего донорского материала.

Почему эта история важна сегодня

9 ноября в Аргентине отмечается Национальный день добровольного донора крови. Памятная дата была установлена законом № 25.936 в 2004 году в честь события, произошедшего 9 ноября 1914 года.

В тот день аргентинский врач Луис Аготе применил переливание крови с использованием цитрата натрия, предотвращавшего её свёртывание вне организма.

Это стало важным этапом развития технологий хранения крови и современной трансфузиологии.

Событие в Буэнос-Айресе и история австралийского донора разделены десятилетиями, но между ними существует прямая технологическая связь.

Аготе помог сделать возможным использование крови вне непосредственного контакта донора и пациента.

Следующее развитие трансфузионной медицины позволило разделять кровь на компоненты, исследовать их свойства и использовать отдельные белки для производства лекарств.

История Харрисона показывает, насколько далеко продвинулась эта идея.

При этом сегодняшняя фармацевтика стремится преодолеть одну из главных проблем препаратов плазменного происхождения — зависимость от ограниченного числа подходящих доноров.

Австралийская служба крови Lifeblood совместно с исследовательским институтом WEHI развивает проект, получивший неофициальное название James in a Jar.

Учёные используют образцы крови и иммунных клеток Харрисона и других доноров, чтобы воспроизводить антитела anti-D в лабораторных условиях.

Исследователям уже удалось получить такие антитела и изучить их взаимодействие с клетками крови. Однако лабораторный результат ещё не означает появления готового лекарственного препарата. Необходимы подтверждение эффективности и безопасности, клинические исследования и соответствующая регуляторная оценка.

Если разработка окажется успешной, она сможет уменьшить зависимость производства anti-D от редких доноров и потенциально расширить доступность профилактики в разных странах.

Пока же донорская плазма продолжает играть незаменимую роль в действующих программах.

Это одновременно научная, производственная и социальная задача: медицинская система должна обеспечивать качество препарата, безопасность донора и стабильность поставок на протяжении многих лет.