Как хлороформ изменил роды и поставил вопрос о безопасности обезболивания

История Джейн Карстэрс и Джеймса Янга Симпсона показала, что избавление от боли может изменить медицину, но эффективность нового вещества ещё не означает его безопасность

Женщина, которая боялась повторения прежних родов

Осенью 1847 года Джейн Карстэрс приехала из шотландского графства Файф в Эдинбург, чтобы родить под наблюдением одного из наиболее известных акушеров Великобритании.

Её предыдущая беременность закончилась трагически. Роды продолжались три дня, ребёнок погиб, а для завершения родоразрешения врачам пришлось прибегнуть к разрушительной акушерской операции. Подобные вмешательства применяли при тяжёлых осложнениях, когда спасти ребёнка уже не представлялось возможным, а жизнь матери находилась под угрозой.

Теперь Джейн ожидала второго ребёнка. Пережитый опыт заставлял её опасаться повторения трагедии. По воспоминаниям, приведённым позднее в медицинской литературе, накануне родов она почти не спала из-за тревоги.

Её врачом стал 36-летний Джеймс Янг Симпсон, профессор акушерства Эдинбургского университета. Он уже имел опыт применения эфира при родах и искал более удобное средство для обезболивания.

Важна сама постановка вопроса. В середине XIX века медицина постепенно научилась устранять боль при хирургических операциях. Но необходимость обезболивать обычные роды оставалась предметом медицинских, нравственных и религиозных споров.

Симпсон считал, что облегчение страданий женщины заслуживает внимания независимо от того, требует ли родоразрешение хирургического вмешательства.

Четыре дня между экспериментом и лечением пациентки

История хлороформа началась не с Джейн Карстэрс.

В январе 1847 года Симпсон уже применял диэтиловый эфир (diethyl ether) в акушерской практике. Эфир позволял вызывать обезболивание и потерю сознания, однако обладал существенными недостатками: раздражал дыхательные пути, требовал сравнительно большого количества вещества и легко воспламенялся.

Поэтому Симпсон вместе с коллегами искал альтернативу.

Одним из предложенных веществ стал хлороформ (chloroform). Само химическое соединение было известно задолго до 1847 года, но его применение в качестве анестетика ещё не получило клинического распространения.

4 ноября 1847 года Симпсон и его коллеги Джордж Кит и Джеймс Мэтьюз Дункан испытали действие хлороформа на себе в доме врача на Куин-стрит в Эдинбурге.

Эксперимент происходил по меркам современной медицины чрезвычайно рискованно. Мужчины вдыхали пары вещества и потеряли сознание. Впоследствии эпизод стал известен как знаменитая «хлороформная вечеринка».

Сегодня такой способ исследования лекарственного вещества невозможно считать достаточным основанием для его клинического применения. Не были установлены безопасные концентрации, границы дозирования, частота осложнений и индивидуальные различия чувствительности.

Но в 1847 году именно эта короткая серия опытов убедила Симпсона, что он нашёл перспективный анестетик.

Всего через четыре дня вещество было применено во время родов.

Двадцать пять минут, изменившие акушерство

8 ноября 1847 года, согласно датировке Королевского колледжа врачей Эдинбурга, Симпсон впервые использовал хлороформ в акушерской практике.

В опубликованном врачом описании говорится, что схватки у пациентки начались приблизительно за две недели до ожидаемого срока. Через три с половиной часа после их начала Симпсон приступил к обезболиванию.

Способ введения был простым: он свернул носовой платок в подобие воронки, смочил его примерно половиной чайной ложки хлороформа и поднёс к носу и рту женщины. Спустя десять-двенадцать минут вещество пришлось добавить повторно.

При вдыхании хлороформ воздействует на центральную нервную систему, вызывая угнетение сознания и чувствительности к боли. Это не местное обезболивание, а общая анестезия, глубина и безопасность которой зависят от концентрации вещества и особенностей организма.

Примерно через 25 минут после начала ингаляции родилась живая девочка.

По рассказу Симпсона, мать продолжала спать некоторое время после рождения ребёнка. Проснувшись, она сказала, что хорошо отдохнула, и предположила, что теперь у неё хватит сил для предстоящих родов.

Когда акушерка принесла младенца, женщину пришлось убеждать, что роды уже завершились.

Для пациентки, пережившей прежде тяжёлые роды с потерей ребёнка, контраст был огромным.

Девочка, которую ошибочно называли Анестезией

У этой истории есть продолжение, заслуживающее отдельного внимания.

Родившуюся девочку звали Вильгельмина Карстэрс.

В дальнейшем распространилось утверждение, будто Симпсон назвал первого ребёнка, родившегося под действием хлороформа, Анестезией. Этот сюжет оказался настолько привлекательным, что вошёл в некоторые биографии врача.

Но исторические документы рассказывают другую историю.

В статье об экспозиции, посвящённой столетию открытия хлороформной анестезии и опубликованной в Edinburgh Medical Journal в 1947 году, историк медицины Дуглас Гатри привёл результаты проверки семейных сведений.

Оказалось, что девочку крестили 25 декабря 1847 года под именем Вильгельмина. Позднее Симпсон получил её фотографию, сделанную в подростковом возрасте, и использовал по отношению к изображению прозвище «Святая Анестезия».

Именно фотография, а не запись о рождении, стала источником красивой легенды.

Есть и небольшое календарное разночтение. Королевский колледж врачей Эдинбурга и специализированный Музей истории анестезиологии Wood Library-Museum датируют первое акушерское применение хлороформа 8 ноября. В юбилейной публикации 1947 года указано 9 ноября. Поэтому дату 8 ноября следует считать принятой в современной профессиональной историографии, учитывая существование более раннего расхождения.

Почему обезболивание родов вызвало сопротивление

После первых успешных применений Симпсон быстро сообщил о результатах профессиональному сообществу.

10 ноября 1847 года он выступил перед Медико-хирургическим обществом Эдинбурга. В последующие дни появились печатные сообщения об использовании нового анестетика.

Хлороформ обладал очевидными практическими преимуществами перед эфиром. Он был сильнодействующим, сравнительно удобным для перевозки и не создавал такого же риска воспламенения.

Интерес к нему стремительно увеличивался. Согласно историческим материалам Королевского колледжа врачей Эдинбурга, уже к концу 1847 года производители испытывали трудности с удовлетворением растущего спроса.

Однако распространение нового вещества не означало автоматического признания акушерского обезболивания.

Часть врачей опасалась, что анестезия может нарушить течение родов или создать дополнительные риски для матери и ребёнка. Другие считали её неоправданной при естественном родоразрешении без оперативного вмешательства.

Существовали и религиозные возражения: родовые страдания иногда рассматривались как неизбежная часть человеческого существования, вмешиваться в которую не следует.

Симпсон публично отвечал оппонентам. В декабре 1847 года он опубликовал отдельную работу, посвящённую возражениям против применения анестезии в акушерстве и хирургии.

Спор был шире фармакологии. Он касался того, какую боль медицина должна считать проблемой, требующей лечения, а какую общество готово признавать естественной и потому неизбежной.

Королевское признание не стало доказательством безопасности

Важный поворот произошёл 7 апреля 1853 года.

Во время рождения принца Леопольда королева Виктория получила обезболивание хлороформом. Анестезию проводил врач Джон Сноу, позднее прославившийся также исследованиями распространения холеры.

Этот случай получил широкую известность и способствовал общественному признанию обезболивания родов.

Но к тому времени уже существовали серьёзные основания сомневаться в безопасности хлороформа.

28 января 1848 года, менее чем через три месяца после первого применения препарата в акушерстве, в Англии умерла 15-летняя Ханна Гринер. Смерть наступила во время хлороформной анестезии, которую использовали при небольшой операции на пальце ноги.

Причина смерти первоначально вызывала споры. В дальнейшем были описаны и другие летальные случаи, а исследования показали, что хлороформ способен вызывать опасные нарушения сердечного ритма, включая фибрилляцию желудочков — состояние, при котором сердце перестаёт эффективно перекачивать кровь.

Опасность была связана не только с возможной передозировкой. Само вещество имело неблагоприятный профиль безопасности, а способы его введения долгое время не обеспечивали необходимой точности.

В итоге хлороформ постепенно уступил место более безопасным средствам и методам анестезии.

Историческая ирония заключается в том, что препарат помог добиться признания обезболивания, но сам не выдержал последующей проверки на безопасность.

Почему эта история важна сегодня

Современное акушерство унаследовало от Симпсона не конкретный лекарственный препарат, а принцип: родовая боль заслуживает медицинского внимания, а женщина должна иметь возможность участвовать в выборе способа её облегчения.

Сегодня используются разные методы обезболивания. Один из основных — эпидуральная анальгезия, при которой препараты вводят через катетер в пространство рядом с нервными структурами позвоночника. Они блокируют проведение болевых сигналов, обычно позволяя женщине оставаться в сознании.

Применяются и ингаляционные смеси, например закись азота с кислородом, а также другие фармакологические и немедикаментозные способы.

Ни один метод не является универсальным. Выбор зависит от клинической ситуации, противопоказаний, доступности медицинской помощи и предпочтений пациентки.

В современной практике важны не только выраженность обезболивания, но и его влияние на гемодинамику матери, течение родов, состояние плода и вероятность осложнений.

Эта история также показывает, как меняются требования к доказательствам в медицине.

Для Симпсона успешные роды Джейн Карстэрс стали убедительным свидетельством практической эффективности хлороформа. Но наблюдение за одной пациенткой не позволяет оценить частоту редких осложнений. Даже десятки благополучных случаев могут не выявить риск, который становится заметным лишь при широком применении.

Современная разработка лекарственных средств строится на необходимости изучать оба аспекта: ожидаемую пользу и возможный вред. Для этого используют доклинические исследования, клинические испытания, оценку дозирования и последующее наблюдение за безопасностью после выхода препарата на рынок.

Для фармацевтической индустрии особенно важен ещё один урок.

В 1847 году между первыми опытами с хлороформом и его применением у пациентки прошло всего четыре дня. Затем последовали научные сообщения, быстрое распространение информации и рост спроса.

В сегодняшних условиях такой темп перехода от первоначального наблюдения к широкому применению лекарственного средства был бы неприемлем.

Однако сама проблема остаётся знакомой: новое лечение может демонстрировать впечатляющую эффективность, получать профессиональное внимание и формировать коммерческие ожидания задолго до того, как становится понятен полный профиль его рисков.

Поэтому задача производителей, регуляторов и врачей заключается не только в подтверждении действия препарата. Не менее важно своевременно обнаруживать ограничения его применения, пересматривать оценку соотношения пользы и риска и при необходимости отказываться даже от широко признанных медицинских технологий.