Как диабет Мари Крог помог создать будущую Novo Nordisk

История женщины-врача, чья личная борьба с болезнью положила начало датскому производству инсулина и одной из крупнейших фармацевтических компаний мира

Болезнь, которую медицина почти не умела лечить

Осень 1922 года. В США с лекциями выступает датский физиолог Август Крог (August Krogh), получивший двумя годами ранее Нобелевскую премию за исследования кровообращения в капиллярах. Вместе с ним путешествует жена — Мари Крог (Marie Krogh), врач и исследовательница, одна из первых женщин в Дании, получивших медицинское образование.

У Мари есть причина особенно внимательно следить за новостями медицины. Незадолго до поездки у неё диагностировали сахарный диабет.

В начале 1920-х годов прогноз при тяжёлом инсулинодефицитном диабете был крайне неблагоприятным. Врачи использовали строгие диеты, иногда доводившие пациентов до истощения. Они могли временно продлить жизнь, но не устраняли главную проблему — недостаток инсулина, гормона, без которого организм не способен нормально использовать глюкозу.

Инсулин был необходим для поддержания жизни многих пациентов, однако промышленного производства препарата ещё практически не существовало.

В Канаде исследователи уже научились получать активный экстракт поджелудочной железы и применять его для лечения людей. Но между успешными клиническими опытами в Торонто и возможностью регулярно получать лекарство в датской больнице лежала огромная дистанция.

Именно эту дистанцию решила сократить Мари Крог.

Разговор в Бостоне, изменивший направление поездки

В октябре 1922 года супруги Крог оказались в Бостоне. Там Мари встретилась с Элиотом Джослином (Elliott Joslin), одним из наиболее известных американских специалистов по диабету.

Джослин рассказал ей о работе канадских исследователей и первых результатах лечения инсулином.

Эти новости имели для Мари двойное значение. Как пациентка, она понимала, что новый препарат способен изменить её собственную жизнь. Как врач, видела возможность помочь другим больным, для которых прежняя терапия оставляла очень мало надежды.

Мари предложила мужу связаться с исследовательской группой Университета Торонто и попытаться получить технологию производства инсулина для Дании.

Но она не ограничилась семейным разговором.

Мари написала датскому врачу Хансу Кристиану Хагедорну (Hans Christian Hagedorn), специалисту по диабету, который занимался её лечением. Она рассказала о новых результатах канадских исследований и возможности организовать аналогичную работу в Копенгагене.

В письме Мари сообщала, что убедила мужа обратиться к профессору Джону Маклеоду (John Macleod) с просьбой предоставить метод изготовления инсулина для экспериментальных исследований в Дании.

23 октября 1922 года Август Крог действительно направил Маклеоду соответствующее письмо.

Сохранившаяся переписка показывает: речь шла не просто о получении нескольких доз для одного пациента. Крог предлагал научное сотрудничество с последующей организацией производства.

Три дня в Торонто и разрешение, которое изменило фармацевтический рынок

23-25 ноября 1922 года Август Крог посетил Торонто.

Он встретился с Маклеодом, познакомился с исследованиями инсулина и изучил вопросы его получения, очистки и стандартизации.

Последнее было особенно важно.

Инсулин тех лет представлял собой биологический препарат, который извлекали из поджелудочных желёз животных. Получить активное вещество было недостаточно: требовалось очистить его от примесей и определить биологическую активность, чтобы врач понимал, какую дозу получает пациент.

Неодинаковая активность разных партий могла превращать перспективную терапию в источник серьёзного риска.

Крог получил от инсулинового комитета Университета Торонто разрешение организовать изготовление и распространение препарата в Скандинавии.

В декабре 1922 года он вернулся в Копенгаген с научными материалами и возможностью практически использовать канадский опыт.

Здесь принципиальная деталь: датские исследователи не открывали инсулин заново. Они получили возможность воспроизвести и развить технологию, созданную в Канаде, организовав собственное производство.

Это был один из ранних примеров международного переноса биомедицинской технологии ради расширения доступа к жизненно необходимому лечению.

Первые партии инсулина делали не на фармацевтическом заводе

После возвращения Крог объединил усилия с Хагедорном. Исследования начались в небольших лабораторных помещениях, в том числе в доме Хагедорна и физиологической лаборатории Крога.

Уже 21 декабря 1922 года исследователи получили экспериментальное количество инсулина.

Однако для превращения лабораторного результата в доступное лекарство требовались деньги, оборудование, сырьё, квалифицированные специалисты и организация производства.

Финансовую поддержку предоставил предприниматель и фармацевт Август Конгстед (August Kongsted), владелец фармацевтического предприятия Løvens Kemiske Fabrik.

Его условием было название первого препарата — Insulin Leo.

Так в истории будущего фармацевтического гиганта появилось название, которое сегодня знают далеко не все специалисты отрасли.

Первый коммерческий инсулин датского проекта назывался не Novo и не Nordisk, а Insulin Leo — в честь предприятия, обеспечившего финансирование.

Для получения гормона использовали животное сырьё. Особенно перспективной оказалась поджелудочная железа свиней: развитая мясоперерабатывающая промышленность Дании обеспечивала возможность получать необходимый материал в сравнительно больших количествах.

Но наличие сырья ещё не означало готовности продукта. Требовалось постоянно улучшать очистку, контролировать активность и увеличивать выпуск без ухудшения качества.

13 марта 1923 года: первая инъекция датского инсулина

13 марта 1923 года первый пациент получил инсулин, изготовленный датскими исследователями.

Эта дата стала одним из ключевых моментов становления фармацевтической промышленности Дании.

Однако история первого лечения оказалась трагичнее, чем можно предположить по юбилейным корпоративным хроникам.

Согласно историко-медицинскому обзору, опубликованному в журнале Норвежской медицинской ассоциации, после введения препарата концентрация глюкозы в крови пациента снизилась, но сам пациент впоследствии умер. Причину смерти в этом изложении не уточняют.

Этот эпизод напоминает, насколько сложным было начало инсулинотерапии. Даже наличие активного препарата ещё не гарантировало благоприятного исхода у тяжёлого больного.

Тем не менее клинические результаты постепенно улучшались. В июне 1923 года Хагедорн уже сообщал об успешном применении датского инсулина.

В том же году возникла Нордиск Инсулинлабораториум (Nordisk Insulinlaboratorium), начавшая развитие производства и поставок препарата.

Теперь важнейшей задачей было не только изготовить инсулин, но и обеспечить его регулярную доступность.

И это обстоятельство принципиально изменило логику медицинской помощи при диабете.

Впервые лечение переставало зависеть исключительно от возможности получить экспериментальный препарат из далёкой научной лаборатории.

Как из одного производства возникли два конкурента

У истории будущей Novo Nordisk есть ещё одна любопытная особенность.

Современная компания возникла не как прямое продолжение единственного предприятия.

В 1925 году бывшие сотрудники Nordisk, братья Харальд и Торвальд Педерсены (Harald и Thorvald Pedersen), основали собственную компанию — Ново Терапевтиск Лабораториум (Novo Terapeutisk Laboratorium).

Они также начали производство инсулина.

В результате в Дании сформировались два конкурирующих фармацевтических производителя — Nordisk и Novo.

Их соперничество продолжалось десятилетиями, стимулируя совершенствование препаратов, технологий производства и способов введения инсулина.

Одним из последующих достижений Nordisk стало создание в 1946 году инсулина НПХ (Neutral Protamine Hagedorn) — препарата с более продолжительным действием. Его название сохраняет имя Ханса Кристиана Хагедорна, участника первых датских экспериментов.

В 1989 году компании Novo и Nordisk объединились, образовав Novo Nordisk.

Таким образом, между инициативой Мари Крог и появлением фармацевтической компании под современным названием прошло почти 67 лет.

И особенно показательно, что фундамент этой истории был заложен не разработкой коммерческой стратегии, а поиском способа обеспечить пациентов новым жизненно необходимым лекарством.

Что произошло с самой Мари Крог

Мари Крог впоследствии сама получала лечение инсулином.

Она продолжала научную работу и прожила до 1943 года, когда умерла от рака молочной железы.

Её значение для истории датского инсулина не сводится к роли супруги знаменитого учёного.

Мари была квалифицированным исследователем и врачом, понимала медицинское значение нового метода, поддерживала профессиональные контакты и непосредственно участвовала в организации сотрудничества.

Согласно историческим материалам канадского проекта Insulin100, в сохранившихся письмах об инсулине она даже не ссылалась на собственный диабет.

Её аргументация строилась прежде всего вокруг научных и клинических возможностей нового препарата.

Это важная деталь, позволяющая увидеть в Мари не просто пациентку, заинтересованную в собственном спасении, а специалиста, который осознавал последствия открытия для системы здравоохранения.

Почему эта история важна сегодня

История Мари Крог показывает различие между тремя событиями, которые часто воспринимаются как единый научный прорыв: открытием лекарственного вещества, созданием технологии его производства и обеспечением реального доступа пациентов к лечению.

Канадские исследователи продемонстрировали терапевтические возможности инсулина. Датская группа смогла перенести технологию, воспроизвести процесс и организовать производство для другого региона.

Для современной фармацевтической индустрии этот путь хорошо знаком.

Биологические препараты требуют сложного контроля качества, стандартизации производственных процессов, соблюдения условий хранения и стабильного обеспечения пациентов. Важна не только сама молекула, но и способность выпускать её воспроизводимо, в необходимых количествах и с приемлемой стоимостью.

Особенно ярко эта зависимость проявляется при лечении хронических заболеваний.

Человеку, нуждающемуся в инсулине, недостаточно однажды получить эффективную дозу. Необходимы постоянные поставки препарата, подходящие устройства введения, обучение и медицинское наблюдение.

Именно поэтому проблемы доступности инсулина не исчезли вместе с совершенствованием технологии его производства.

Сегодня фармацевтическая промышленность использует биотехнологические методы получения человеческого инсулина и его аналогов. Современные препараты существенно отличаются от ранних животных экстрактов по технологии производства, степени очистки и фармакологическим характеристикам.

Однако ключевой вопрос столетней давности остаётся актуальным: как сделать медицинское открытие терапией, которая действительно доступна нуждающемуся пациенту?

Есть и второй важный вывод.

Мари Крог демонстрирует, какую роль в развитии фармацевтики может играть непосредственный опыт человека, живущего с заболеванием. При этом её участие было особенно значимым благодаря сочетанию личной заинтересованности, медицинского образования и способности организовать сотрудничество учёных.

Для современных разработчиков лекарств это напоминание о ценности участия пациентов в определении исследовательских приоритетов и оценке реальных потребностей лечения.

Но историческую роль Мари не следует преувеличивать до утверждения, будто она единолично создала Novo Nordisk. Компания выросла из работы нескольких научных коллективов, предпринимателей и производственных организаций, а затем прошла десятилетия конкуренции и технологического развития.

Вклад Мари Крог состоял в другом: она помогла превратить интерес к новому медицинскому открытию в конкретную инициативу по организации лечения.