Миру представили человека с пересаженным глазом, который не мог видеть

Хирурги впервые сохранили живым целый донорский глаз в организме человека. Но восстановление зрения оказалось гораздо сложнее самой трансплантации

Человек, который получил второе лицо

9 ноября 2023 года Аарон Джеймс появился перед журналистами вместе с пластическим хирургом Эдуардо Родригесом. На его лице почти не было заметно следов масштабной трансплантации. Но за этой внешней переменой стояли два года тяжелейших операций, восстановления и неопределённости.

До несчастного случая Джеймс работал электромонтёром высоковольтных линий в американском штате Арканзас. Он был ветераном военной службы, мужем и отцом.

10 июня 2021 года во время работы его лицо соприкоснулось с проводом под напряжением 7200 вольт. Последствия оказались катастрофическими.

Аарон потерял левый глаз, нос, губы, передние зубы, значительную часть тканей лица и левую руку выше локтя. Врачи боролись за его жизнь, а затем пытались восстановить хотя бы основные функции повреждённых органов.

Первоначальные реконструктивные операции позволили закрыть раны, но не решили многих проблем. Рубцы ограничивали движения лица, затрудняли приём пищи, а повреждение носовых структур мешало нормальному дыханию.

Постепенно стало ясно, что обычной пластической хирургии недостаточно.

Специалисты NYU Langone Health предложили трансплантацию части лица. А затем возник вопрос, который прежде оставался преимущественно предметом экспериментальных исследований: можно ли одновременно пересадить целое глазное яблоко?

21 час, 140 специалистов и один донор

27 мая 2023 года две хирургические бригады начали работу в соседних операционных NYU Langone Health.

Операцией руководил Эдуардо Родригес (Eduardo Rodriguez), специалист по сложнейшим реконструктивным вмешательствам и трансплантации лица.

В подготовке и проведении процедуры участвовали более 140 специалистов. Операция продолжалась около 21 часа.

От одного донора Аарону пересадили нос, губы, веки, часть лицевых мышц, сосудов, нервов и костных структур. Вместе с этими тканями он получил целый левый глаз с окружающими структурами и участком зрительного нерва.

Подготовка потребовала трёхмерного компьютерного моделирования. Индивидуальные хирургические направляющие помогали точно совмещать костные структуры донора и реципиента — человека, которому пересаживают ткани.

Но самой сложной задачей было не только расположить глаз в глазнице. Требовалось обеспечить его кровоснабжение.

Сетчатка — тонкая нервная ткань на внутренней поверхности глаза — исключительно чувствительна к недостатку кислорода. Длительное прекращение кровотока способно вызвать необратимое повреждение её клеток.

Хирурги разработали специальную схему соединения донорских и собственных сосудов пациента. Она позволила восстановить поступление крови к пересаженному глазу.

Прежде чем переходить к следующим этапам, необходимо было добиться главного: сохранить глаз живым.

Именно это удалось сделать.

Почему пересадить глаз сложнее, чем почку или сердце

На первый взгляд глаз напоминает небольшой орган, который можно заменить так же, как другие донорские органы.

Но существует фундаментальное различие.

Почка после восстановления кровоснабжения способна выполнять свои основные функции, если трансплантат прижился. Сердце обладает собственными механизмами генерации электрических импульсов и может сокращаться после пересадки.

Глаз не работает самостоятельно.

Он представляет собой часть сложной системы, включающей сетчатку, зрительный нерв и многочисленные структуры головного мозга.

Свет проходит через прозрачные оптические среды глаза и достигает сетчатки. Там фоторецепторы — палочки и колбочки — преобразуют световое воздействие в электрические сигналы.

Эта информация проходит через несколько слоёв нервных клеток, затем передаётся по зрительному нерву в мозг. Лишь после дальнейшей обработки возникает зрительное восприятие.

Поэтому пересадка целого глаза требует решения двух принципиально разных задач.

Первая — сохранить жизнеспособность органа, восстановить кровоток и предотвратить иммунное отторжение.

Вторая — восстановить передачу зрительной информации от донорской сетчатки к мозгу пациента.

И если первая задача в случае Аарона Джеймса оказалась выполнимой, то вторая остаётся нерешённой.

Зрительный нерв нельзя просто соединить хирургическим швом

Зрительный нерв содержит около миллиона нервных волокон — аксонов, по которым передаются сигналы от сетчатки.

Эти волокна являются продолжением клеток центральной нервной системы.

При пересадке глаза зрительный нерв донора неизбежно приходится пересекать. Затем его соединяют с оставшимся участком зрительного нерва реципиента.

Хирурги могут физически сопоставить и сшить оболочки нерва. Но это не означает, что повреждённые аксоны автоматически срастутся и восстановят передачу информации.

В отличие от многих периферических нервов, нервные волокна центральной нервной системы обладают крайне ограниченной способностью к регенерации после серьёзного повреждения.

Даже если удастся стимулировать их рост, возникает дополнительная проблема: волокна должны сформировать функционально правильные связи.

Для зрения недостаточно провести электрический сигнал в произвольную область мозга. Необходимо сохранить пространственную и временную организацию огромного потока информации.

Иными словами, восстановить зрительный нерв — это не просто соединить два конца повреждённого кабеля.

Нужно заново сформировать работающую биологическую сеть.

Глаз реагировал на свет, но человек его не видел

В сентябре 2024 года команда NYU Langone Health опубликовала в журнале JAMA результаты первого года наблюдения за Аароном Джеймсом.

Исследование продемонстрировало важнейшее достижение.

Донорский глаз продолжал сохранять нормальное внутриглазное давление и кровоснабжение. В течение первого года врачи не обнаружили эпизодов острого иммунного отторжения трансплантата.

Но самое интересное выяснилось при электрофизиологическом обследовании.

Исследователи использовали электроретинографию — метод, позволяющий регистрировать электрическую реакцию сетчатки на световые стимулы.

Оказалось, что пересаженный глаз продолжал отвечать на свет.

Это означало, что часть фоторецепторов сохранила функциональную активность после трансплантации.

Однако одновременно исследователи обнаружили признаки атрофии отдельных слоёв сетчатки и повреждения зрительного нерва. Реакция была ограниченной и не означала сохранения нормальной работы органа.

И здесь обнаружился главный парадокс всей истории.

Приборы регистрировали ответ сетчатки на свет, но сам пациент не имел даже осознанного светоощущения пересаженным глазом.

Дополнительные исследования с помощью функциональной магнитно-резонансной томографии выявили возможные признаки активации зрительных областей мозга при световой стимуляции донорского глаза.

Но такие сигналы нельзя считать доказательством восстановления полноценной нейронной связи или зрения.

Исследование показало, что отдельные элементы зрительной системы могут сохранять активность после пересадки, даже когда зрительного восприятия нет.

Для нейробиологии это принципиально важное различие.

Стволовые клетки как попытка восстановить нерв

Во время операции хирурги предприняли ещё один экспериментальный шаг.

Из костного мозга донора выделили клетки с маркером CD34 — популяцию, включающую кроветворные стволовые и клетки-предшественники.

Подготовленный клеточный материал ввели непосредственно в область соединения зрительных нервов донора и реципиента.

Исследователи рассчитывали, что клетки смогут поддержать восстановительные процессы, повлиять на местную воспалительную реакцию и, возможно, создать более благоприятные условия для сохранения или регенерации нервной ткани.

Но между биологической гипотезой и клиническим результатом существует большая дистанция.

По опубликованным данным нельзя заключить, что введённые клетки восстановили зрительный нерв или обеспечили возвращение зрения.

Это был экспериментальный компонент сложной операции, а не доказанный метод лечения повреждений зрительного нерва.

Тем не менее сама возможность совместить трансплантацию органа с клеточной терапией стала одним из направлений дальнейших исследований.

Почему иммунология здесь не менее важна, чем хирургия

Пересаженный глаз — это чужеродная ткань, которую иммунная система пациента потенциально может атаковать.

В трансплантологии этот процесс называется отторжением.

Для его предотвращения Аарону назначили иммуносупрессивную терапию — лекарства, подавляющие иммунные реакции.

Согласно публикации в JAMA, поддерживающая терапия включала такролимус (tacrolimus), микофенолата мофетил (mycophenolate mofetil) и преднизон (prednisone).

Такие схемы позволяют защищать пересаженные ткани, но требуют постоянного медицинского наблюдения и связаны с рисками инфекций, токсических осложнений и других неблагоприятных последствий.

Особенность случая Джеймса заключалась в том, что ему уже требовалась трансплантация лица. Поэтому иммуносупрессия была необходима независимо от решения о пересадке глаза.

Добавление глаза к комбинированному трансплантату не означало назначения отдельной пожизненной иммуносупрессии исключительно ради него.

Это обстоятельство имело большое значение при оценке соотношения потенциальной пользы и риска.

Для человека, который потерял только зрение, но не нуждается в трансплантации лица, такое решение сегодня выглядело бы совершенно иначе.

Пересадка целого глаза пока не является стандартным способом лечения слепоты.

Зрение не вернулось, но жизнь действительно изменилась

У Аарона Джеймса сохранилось зрение правого глаза. Поэтому восстановление зрения слева не было единственной целью операции.

После трансплантации лица он вновь смог ощущать запахи, различать вкус пищи и нормально есть твёрдые продукты.

Изменилось и его восприятие собственной внешности.

Вместо тяжёлых последствий электротравмы он увидел в зеркале лицо, гораздо более близкое к тому, каким помнил себя до несчастного случая.

Врачи отмечали улучшение психологического состояния, самооценки и социальной адаптации пациента.

В июле 2026 года American Society of Plastic Surgeons опубликовало сообщение о новом исследовании результатов этой операции.

Главный вывод остался прежним: пересаженный глаз сохранял жизнеспособность, но зрение восстановить не удалось.

При этом трансплантация существенно улучшила внешний вид, функции лица и качество жизни пациента.

Таким образом, отсутствие зрения в донорском глазу не означало, что операция не принесла медицинской пользы.

Но её реальный результат необходимо оценивать именно в тех пределах, которые подтверждаются наблюдениями.

Почему эта история важна сегодня

Случай Аарона Джеймса изменил представления о технических возможностях трансплантологии.

До 2023 года пересадка целого человеческого глаза оставалась проблемой, для которой не существовало подтверждённого клинического решения.

Операция в NYU Langone Health показала, что глаз можно перенести от донора к реципиенту, восстановить его кровоснабжение и сохранить часть функций сетчатки.

Теперь исследователи пытаются преодолеть следующий барьер — восстановление связи между глазом и центральной нервной системой.

В 2025 году NYU Langone Health сообщила об участии в исследовательской программе VISION, финансируемой американским агентством ARPA-H. Общий объём финансирования программы составляет 56 млн долларов.

Проект, одним из руководящих центров которого выступает Стэнфордский университет, объединяет специалистов по трансплантации, офтальмологии, нейробиологии и регенеративной медицине.

Исследователи изучают сохранение донорских глаз до пересадки, поддержание жизнеспособности тканей после операции, иммунологическую совместимость и способы восстановления нейронных соединений.

Возможные направления включают стимуляцию роста нервных волокон, клеточные технологии и биоинженерные подходы к передаче зрительной информации.

Однако ни одно из этих направлений пока не превратило пересадку целого глаза в воспроизводимую клиническую технологию восстановления зрения.

Для пациентов с тяжёлыми травмами лица такие операции могут расширить возможности реконструктивной хирургии в специализированных центрах.

Для людей с необратимой потерей зрения ситуация сложнее. Необходимо не только обеспечить приживление донорского органа, но и доказать восстановление зрительной функции при приемлемом уровне риска.

Для фармацевтической и биотехнологической индустрии история особенно показательна.

Даже впечатляющий хирургический результат требует целой системы сопутствующих технологий: сохранения донорских тканей, иммуносупрессивных препаратов, клеточных методов и инструментов оценки жизнеспособности органов.

А дальнейший прогресс зависит от решений в области нейрорегенерации, которых современная медицина пока не имеет.

По существу, трансплантация целого глаза находится на стыке двух разных научных задач: замены утраченного органа и восстановления повреждённой нервной системы.

Успех первой ещё не гарантирует решения второй.