Шарль Люллен видел людей, которых не существовало

История почти ослепшего жителя Женевы помогла объяснить, почему мозг способен создавать зрительные образы без участия внешнего мира

Двое незнакомцев в женевской гостиной

В августе 1758 года пожилой женевец Шарль Люллен (Charles Lullin) сидел в своём доме в обществе двух внучек. Он уже давно испытывал серьёзные проблемы со зрением, перенёс операции по поводу катаракты и больше не мог самостоятельно читать.

Неожиданно в комнате появились двое молодых мужчин.

Один был одет в красное, другой — в серое. На них были красивые плащи и шляпы с серебряной отделкой. Люллен удивился, что внучки не предупредили его о гостях.

Но девушки никого не видели.

Через некоторое время незнакомцы исчезли. Никакого объяснения их появлению не было.

Подобные эпизоды происходили с Люлленом неоднократно. Он видел женщин в нарядных причёсках, птиц, экипажи, здания и причудливые предметы. Некоторые изображения двигались, меняли размер или внезапно растворялись.

Самое необычное заключалось не в содержании этих видений, а в состоянии человека, который их наблюдал.

Люллен сохранял ясность сознания, память и способность рассуждать. После первоначального удивления он понимал, что увиденные образы не имеют отношения к реальным предметам вокруг него.

Его мозг создавал убедительные зрительные картины, но способность отличать их от действительности оставалась сохранной.

Синий платок, с которого всё началось

История сохранилась благодаря необычайной внимательности самого Люллена.

Согласно исследованию историка психологии Дауэ Драайсмы, опубликованному издательством Кембриджского университета, первые зрительные феномены появились у Люллена ещё в феврале 1758 года.

Однажды перед ним возникло изображение синего платка с маленькими жёлтыми кругами по углам.

Платок словно находился непосредственно перед глазами. Куда бы Люллен ни посмотрел — на стену, кровать или мебель, — изображение продолжало присутствовать в поле зрения.

При этом он знал, что настоящего платка перед ним нет.

Позднее появились значительно более сложные сцены. В отличие от простых цветных пятен они содержали узнаваемых людей, предметы и архитектурные сооружения.

К этому времени у Люллена за плечами были две операции на глазах. В октябре 1753 года ему прооперировали левый глаз по поводу катаракты. Впоследствии он перенёс вмешательство и на правом глазу.

Зрение продолжало ухудшаться. Для чтения газет ему требовалась помощь другого человека.

Именно на фоне уменьшения способности видеть окружающий мир возникали всё более подробные зрительные картины.

Весной 1759 года Люллен продиктовал секретарю воспоминания о своих необычных переживаниях.

Это был не рассказ о сверхъестественном явлении. Пожилой человек пытался понять, почему его собственное зрение показывает то, чего не существует.

Внук, который увидел в истории научную проблему

Внуком Люллена был Шарль Бонне (Charles Bonnet), швейцарский естествоиспытатель и философ.

В отличие от многих мыслителей своего времени Бонне интересовался не только философской природой сознания, но и физиологическими механизмами восприятия.

Наблюдения деда привлекли его внимание.

В 1760 году Бонне опубликовал труд Essai analytique sur les facultés de l’âme — «Аналитический очерк о способностях души». В нём он рассматривал связь между работой органов чувств, нервной системой и психическими процессами.

История Люллена стала одним из примеров того, что зрительное восприятие не обязательно требует непосредственного воздействия внешнего объекта.

Бонне предполагал, что источник подобных образов следует искать в механизмах работы мозга.

Для XVIII века такая постановка вопроса имела принципиальное значение.

Зрительные галлюцинации могли восприниматься как проявления расстройства рассудка или объясняться через религиозные и мистические представления.

Но случай Люллена не соответствовал простой схеме, в которой галлюцинация обязательно указывает на психическое заболевание.

Человек оставался способным критически оценивать происходящее и при этом видел сложные, яркие изображения.

Позднее подробная запись переживаний Люллена была введена в научный оборот благодаря публикации психолога Теодора Флурнуа в 1902 году.

А в XX веке подобное состояние получило название синдрома Шарля Бонне.

Почему мозг начинает видеть то, чего нет

Современная нейронаука объясняет синдром Шарля Бонне (Charles Bonnet syndrome) прежде всего изменением активности зрительной системы при недостаточном поступлении информации от глаз.

В обычных условиях свет воздействует на сетчатку — светочувствительную ткань внутренней поверхности глаза. Нервные сигналы передаются по зрительным путям в мозг, где обрабатываются и превращаются в осмысленную картину окружающего мира.

Мы воспринимаем эту картину как непосредственное изображение реальности.

Однако мозг не является пассивным экраном.

Зрительная кора непрерывно обрабатывает поступающие сигналы, сопоставляет их с накопленным опытом и участвует в формировании воспринимаемых образов.

Когда зрение значительно ухудшается, поток информации, поступающей в соответствующие нервные сети, сокращается.

Один из ведущих механизмов синдрома связан с так называемой деафферентацией — уменьшением сенсорных сигналов, поступающих к определённым участкам мозга.

В этих условиях активность зрительной коры может становиться повышенной и менее зависимой от внешней стимуляции.

Предполагается, что спонтанная работа зрительных нейронных сетей способна создавать организованные изображения, которые человек воспринимает как реальные зрительные события.

Это явление иногда называют зрением без внешнего изображения, или фантомным зрением.

Аналогия существует с фантомными ощущениями после ампутации конечности: мозг может продолжать формировать ощущения, даже когда привычный источник сенсорной информации отсутствует.

Но аналогия не означает полного совпадения механизмов.

Исследователи пока не могут исчерпывающе объяснить, почему у одних людей с нарушением зрения появляются галлюцинации, а у других нет, и почему возникающие картины принимают именно такие формы.

Почему это не обязательно психическое заболевание

Одно из важнейших отличий типичного синдрома Шарля Бонне заключается в сохранности критического отношения к происходящему.

Человек может видеть незнакомцев, животных, цветные орнаменты или целые пейзажи и одновременно понимать, что они не существуют.

Образы могут быть неподвижными или двигаться, появляться на несколько секунд либо сохраняться значительно дольше.

При этом галлюцинации обычно ограничены зрением.

Пациент видит человека, но не слышит его голоса. Видит животное, но не ощущает прикосновения.

Сам по себе синдром Шарля Бонне не свидетельствует о деменции или психотическом расстройстве.

Однако это не означает, что любые зрительные галлюцинации у пожилого человека можно автоматически объяснить снижением зрения.

Сходные симптомы могут возникать при делирии, некоторых неврологических заболеваниях, побочном действии лекарств и других состояниях.

Поэтому впервые возникшие галлюцинации требуют медицинской оценки, особенно если они сопровождаются спутанностью сознания, изменениями поведения, необычными ощущениями или другими неврологическими симптомами.

Правильная диагностика заключается не только в распознавании синдрома, но и в исключении альтернативных причин.

Насколько распространён синдром Шарля Бонне

Долгое время синдром считали относительно редким.

Сегодня известно, что его распространённость существенно недооценивалась.

В 2025 году в журнале Brain Research Bulletin был опубликован систематический обзор и метаанализ 49 исследований, включивших 20 303 пациентов.

Общая оценка распространённости синдрома в изученных офтальмологических популяциях составила 10,2%.

Среди пациентов, обращавшихся за зрительной реабилитацией, показатель достигал 24,6%.

Это не означает, что синдром возникает у каждого четвёртого человека с любым нарушением зрения. Частота зависит от тяжести заболевания, характеристик обследуемой группы и диагностических критериев.

Синдром встречается при возрастной макулярной дегенерации, глаукоме, заболеваниях сетчатки и других причинах снижения зрения.

Он может развиваться не только при полной слепоте. Иногда достаточно выраженного или относительно быстрого ухудшения зрительной функции.

Существует и другая причина недооценки распространённости.

Многие пациенты просто не рассказывают врачам о своих видениях.

Они опасаются, что окружающие воспримут их рассказ как свидетельство психического заболевания или начинающейся деменции.

Таким образом, медицинская проблема оказывается одновременно психологической и социальной.

Почему эта история важна сегодня

В январе 2026 года специалисты британских исследовательских центров, включая Университетский колледж Лондона и Moorfields Eye Hospital, представили в журнале Eye новые клинические рекомендации по выявлению и ведению пациентов с синдромом Шарля Бонне.

Главная идея рекомендаций заключается в том, что врачам не следует ждать, пока пациент самостоятельно заговорит о галлюцинациях.

При выраженном нарушении зрения о подобных симптомах целесообразно спрашивать спокойно, прямо и без стигматизирующих формулировок.

Это особенно важно потому, что значительная часть пациентов испытывает страх или тревогу из-за происходящего.

При этом простое объяснение природы синдрома уже может заметно уменьшить психологический дискомфорт.

Человеку важно понять, что его переживания имеют известный нейрофизиологический механизм и сами по себе не означают потери рассудка.

Сегодня не существует лекарственного препарата с убедительно доказанной эффективностью, который можно было бы рекомендовать всем пациентам с синдромом Шарля Бонне.

Отдельные лекарственные подходы описаны в клинических наблюдениях, но доказательств недостаточно для их широкого применения.

Основу помощи составляют оценка и возможная коррекция нарушений зрения, разъяснение диагноза, психологическая поддержка и практические способы уменьшения выраженности галлюцинаций.

Некоторым пациентам помогают изменение освещения, движения глаз, переключение внимания и снижение зрительной или социальной изоляции. Однако эффективность этих мер индивидуальна, а качественных исследований пока недостаточно.

Для врача здесь важен более широкий принцип: необычный симптом не всегда требует немедленного назначения психотропного препарата.

Иногда наиболее полезное медицинское вмешательство начинается с точного объяснения происходящего.

Для фармацевтической отрасли эта история напоминает о значении дифференциальной диагностики и рационального применения лекарств. Симптом, внешне напоминающий психическое расстройство, может иметь совершенно иную физиологическую основу и требовать другого подхода к помощи пациенту.