В 1985 году врачи связали смертельную болезнь Крейтцфельдта—Якоба с гормоном роста из гипофизов умерших людей. Эта история изменила требования к биологическому сырью и почти совпала с приходом рекомбинантных препаратов.
Сандоз делает биосимиляры основой долгосрочного роста. Компания рассчитывает увеличить портфель более чем до 100 препаратов к 2040 году и воспользоваться масштабной волной окончания патентной защиты биологических лекарств.
Scholar Rock отозвала европейскую заявку на апитегромаб из-за проблем на производственной площадке. Разбираем, почему успешной фазы III недостаточно для выхода биопрепарата на рынок и что это значит для лечения СМА.
Roche вложит $750 млн в расширение завода Genentech в Орегоне. Новые мощности для шприцев и автоинъекторов показывают, как домашнее введение препаратов меняет производство и конкуренцию в фармацевтике.
Sandoz получила права за пределами Китая на три биосимиляра Henlius — аналоги эволокумаба, белимумаба и цетуксимаба. Сделка показывает, как глобальные компании заранее готовятся к новой волне утраты эксклюзивности биопрепаратов.
АстраЗенека и CSPC создают совместное предприятие по производству биологических препаратов в Китае. Проект показывает, как китайские исследования и промышленная инфраструктура встраиваются в глобальную стратегию Большой фармы.
Скайризи становится новым фундаментом иммунологического бизнеса AbbVie после Humira. Разбираем, почему ингибиторы IL-23 меняют лечение псориаза, конкурентную среду и стратегию крупнейших фармкомпаний.
«Биокад» постепенно выводит часть химических дженериков и переоборудует мощности под биологические и генотерапевтические препараты. Разбираем экономику решения, риски для поставок и его значение для фармрынка.