Фармпром на стероидах биоэкономики: конец эпохи «упаковочного» бизнеса в России
Как биоэкономика изменит фармрынок РФ: ставка на биосинтез, производство субстанций и новые платформы НИОКР. Анализ технологического суверенитета.
Биотехнологии
Фармстандарт в стенах вуза: Томский политех открыл R&D-кластер для биотехнологов и химиков
В Томском политехе открыли кластер лабораторий для биотехнологов и химиков: 280 кв. м, “чистые зоны”, фокус на фарме и кадрах для импортозамещения.
Биосимиляры 2.0: почему в 2026 году «копия» стала сложнее оригинала и как ИИ заменяет клинические исследования
В 2026 году биосимиляры дешевеют благодаря отказу от части КИ, а рынок смещается к «высшей лиге» — ADC и умным белкам. Анализ трендов и патентных окон
Эволюция круговой РНК против классических клеточных заводов: Eli Lilly форсирует переход к in vivo терапии
Eli Lilly и Orna Therapeutics внедряют круговую РНК для in vivo CAR-T терапии, обнуляя нужду в клеточных заводах для лечения аутоиммунки.
Инфраструктурный десант у МКАД: как статус наукограда превращает Долгопрудный в российский Kendall Square
Долгопрудный стал наукоградом до 2041 года. Как синергия МФТИ и ИНТЦ Долина Физтеха создает главный R&D-хаб для российской фарминдустрии.
Прецизионный яд против биологического хаоса: технология ADC форсирует вертикальную интеграцию Бигфармы
ADC-платформы обнуляют классические подходы в онкологии. Почему Pfizer заплатил $43 млрд за Seagen и как РФ успеть в сегмент биоаналогов.
Экспансия в Сеул: AstraZeneca забирает корейские биотех-активы через систему мягкого менторства
AstraZeneca захватывает корейские стартапы Aavatar и Curogen, внедряя новую модель «мягкого» контроля над инновациями в генной терапии.
Гамбит на $1,2 млрд: Eli Lilly поглощает Ventyx Biosciences в гонке за ингибиторами нового поколения
Eli Lilly покупает Ventyx Biosciences за $1,2 млрд. Анализ сделки, ингибиторы NLRP3 и выход Morgan Stanley из капитала. Перспективы M&A.