AstraZeneca и Bristol Myers Squibb обсуждают фармацевтическую мегасделку

Переговоры AstraZeneca и Bristol Myers Squibb показывают, что эпоха мегасделок в фарме может вернуться

Необходимость или стратегический выбор?

Financial Times и Bloomberg сообщили, что AstraZeneca и Bristol Myers Squibb (BMS) в последние месяцы обсуждали возможность объединения. По информации источников, переговоры находятся на ранней стадии и могут как завершиться соглашением, так и быть полностью прекращены.

По текущей рыночной капитализации AstraZeneca оценивается примерно в 264 млрд долларов, Bristol Myers Squibb — около 133 млрд долларов. Совокупная стоимость объединенной компании приблизилась бы к 400 млрд долларов, что сделало бы ее четвертым крупнейшим производителем лекарств в мире по рыночной капитализации.

Важно понимать: речь пока идет не о подписанной сделке, а лишь о переговорах. Ни одна из компаний официально не подтвердила намерение объединиться.

Почему именно сейчас интересы компаний совпали

На первый взгляд ситуация выглядит неожиданной. Еще неделю назад генеральный директор AstraZeneca Паскаль Сорио говорил инвесторам, что компании не нужны крупные сделки по слияниям и поглощениям для достижения цели — увеличить годовую выручку до 80 млрд долларов к 2030 году.

Однако стратегия компании всегда строилась не только вокруг внутренних разработок, но и вокруг усиления научного портфеля через лицензирование и приобретения перспективных активов. Покупка Alexion за 39 млрд долларов в 2021 году стала крупнейшей сделкой в истории AstraZeneca и значительно усилила ее позиции в области редких заболеваний.

Сегодня перед компанией стоит другая задача — дальнейшее укрепление американского рынка. Почти половина выручки AstraZeneca уже формируется в США, а прямой листинг акций в Нью-Йорке летом этого года стал дополнительным сигналом усиления американского направления.

Для Bristol Myers Squibb мотивация выглядит иной.

Компания сталкивается сразу с несколькими серьезными вызовами:

• приближается окончание патентной защиты крупнейших препаратов, включая Eliquis и Opdivo;
• приобретение Celgene за 74 млрд долларов в 2019 году не принесло ожидаемого долгосрочного эффекта;
• инвесторы все активнее требуют ускорить обновление портфеля разработок.

Иными словами, если AstraZeneca рассматривает возможную сделку как инструмент ускорения роста, то для BMS она может стать способом пройти период будущего снижения выручки с более сильным партнером.

Онкология одновременно делает сделку привлекательной и проблемной

Главная причина интереса компаний друг к другу — лидерство обеих в онкологии.

Именно противоопухолевые препараты сегодня остаются одним из наиболее быстрорастущих сегментов мировой фармацевтики. Обе компании обладают сильными исследовательскими платформами, крупными клиническими программами и коммерчески успешными препаратами.

Но именно здесь возникает главный риск.

Например, Opdivo компании Bristol Myers Squibb и Imfinzi компании AstraZeneca конкурируют в лечении некоторых форм немелкоклеточного рака легкого. Подобных пересечений значительно больше.

Поэтому потенциальное объединение почти наверняка столкнется с крайне жесткой антимонопольной проверкой в США, Великобритании и, вероятно, Европейском союзе.

Регуляторы будут оценивать не размер компании как таковой, а влияние сделки на конкуренцию, инновации и доступ пациентов к современным методам лечения.

Во многих случаях подобные проверки требуют продажи отдельных препаратов, исследовательских программ или целых направлений бизнеса.

Фармацевтическая отрасль снова входит в эпоху крупных объединений

Последние несколько лет мировая фармацевтика сместила акцент с гигантских корпоративных сделок на лицензирование технологий и покупку небольших инновационных биотехнологических компаний.

Причина была понятна.

Чем больше компания, тем сложнее получить одобрение антимонопольных органов, интегрировать научные коллективы и сохранить темпы инноваций.

Поэтому основным инструментом роста стали многочисленные сделки стоимостью от нескольких сотен миллионов до нескольких миллиардов долларов.

Если же AstraZeneca действительно попытается приобрести Bristol Myers Squibb, это может означать начало нового этапа.

Крупные производители сталкиваются с одинаковыми проблемами:

• окончание патентов на блокбастеры;
• рост стоимости клинических исследований;
• быстрое развитие биотехнологий;
• необходимость инвестировать одновременно в онкологию, иммунологию, ожирение, клеточную и генную терапию, искусственный интеллект и цифровые технологии.

Все это делает масштаб все более важным конкурентным преимуществом.

Почему судьба сделки имеет значение далеко за пределами двух компаний

Даже если переговоры завершатся без соглашения, рынок уже получил важный сигнал.

Крупнейшие мировые фармацевтические компании начинают искать не только новые препараты, но и новые организационные модели роста.

Для пациентов подобные сделки могут иметь двойственный эффект.

С одной стороны, объединенные бюджеты позволяют финансировать более масштабные исследования и ускорять разработку новых лекарств.

С другой — снижение конкуренции может уменьшить давление на цены и ограничить выбор в отдельных терапевтических направлениях. Именно поэтому антимонопольные органы уделяют подобным сделкам столь пристальное внимание.

Для инвесторов переговоры показывают, что рынок вступает в период переоценки стоимости крупных фармацевтических компаний. Компании с сильными портфелями разработок и устойчивыми денежными потоками вновь становятся потенциальными объектами масштабных стратегических комбинаций.

Для всей отрасли главный вопрос заключается не только в том, состоится ли эта сделка.

Гораздо важнее понять, становится ли она первым признаком новой волны консолидации мировой фармацевтической индустрии.