АстраЗенека и Bristol Myers Squibb опровергли ожидания фармацевтической мегасделки

ПОЧЕМУ ОДНО ОПРОВЕРЖЕНИЕ АСТРАЗЕНЕКА СТАЛО ВАЖНЕЕ САМИХ СЛУХОВ О МЕГАСДЕЛКЕ

Рынок за несколько дней прошел путь от крупнейшей потенциальной сделки к ее фактическому отрицанию

Всего несколько дней назад сообщения о возможном объединении AstraZeneca и Bristol Myers Squibb вызвали широкий резонанс на мировом рынке. Если бы такая сделка состоялась, она стала бы одной из крупнейших в истории мировой фармацевтики, объединив компании с совокупной рыночной стоимостью около 400 млрд долларов.

Однако 5 августа Reuters со ссылкой на высокопоставленный источник сообщил, что никаких переговоров между компаниями в настоящее время не ведется. Официальных комментариев ни АстраЗенека, ни Bristol Myers Squibb по-прежнему не последовало, однако заявление источника быстро изменило настроение инвесторов.

Рынок отреагировал практически мгновенно. Акции АстраЗенека восстановили часть недавних потерь, тогда как бумаги Bristol Myers Squibb, наоборот, снизились. Такая динамика показывает, что инвесторы гораздо спокойнее восприняли отсутствие сделки, чем вероятность ее заключения.

Почему сама идея такого объединения вызвала столько вопросов

На первый взгляд подобное слияние выглядело логичным.

Обе компании входят в число мировых лидеров в области онкологии, иммунологии и разработки инновационных лекарств. Обе располагают масштабными научными программами и глобальной коммерческой инфраструктурой.

Однако именно это и стало главным поводом для сомнений.

АстраЗенека на протяжении последних десяти лет считается одной из самых успешных инновационных компаний отрасли. Под руководством генерального директора Паскаля Сорио компания практически удвоила свою стоимость благодаря выводу целого ряда успешных препаратов.

Поэтому многие аналитики не увидели очевидной стратегической причины покупать другую крупную фармацевтическую компанию, которая сама находится перед серьезными вызовами.

Для Bristol Myers Squibb такими вызовами являются приближающиеся окончания патентной защиты сразу нескольких ключевых препаратов, включая антикоагулянт апиксабан (Eliquis) и противоопухолевый препарат ниволумаб (Opdivo). Потеря эксклюзивности почти неизбежно приводит к появлению более дешевых дженериков или биосимиляров и снижению выручки.

Именно поэтому часть аналитиков предполагала, что потенциальное объединение могло быть попыткой компенсировать будущие потери за счет масштаба бизнеса.

Большая фарма меняет стратегию приобретений

История вокруг АстраЗенека показывает более широкий отраслевой тренд.

На протяжении последних двух лет крупнейшие фармацевтические компании активно проводят сделки по слияниям и поглощениям. Однако в большинстве случаев объектами покупки становятся не такие же гиганты, а небольшие биотехнологические компании.

Причина проста.

Современная разработка лекарств становится все более специализированной. Гораздо эффективнее приобрести перспективную технологию, платформу или несколько экспериментальных препаратов, чем объединять две огромные организации с десятками тысяч сотрудников и пересекающимися направлениями исследований.

Именно поэтому большинство крупнейших сделок последних лет были направлены на покупку отдельных технологий, платформ клеточной терапии, разработчиков препаратов против ожирения или компаний, работающих с искусственным интеллектом в разработке лекарств.

На этом фоне потенциальное объединение двух фармацевтических гигантов выглядело скорее исключением, чем новым правилом рынка.

Почему инвесторы предпочли отсутствие сделки

Обычно новости о крупных приобретениях вызывают рост акций покупаемой компании.

Но ситуация вокруг АстраЗенека оказалась иной.

После появления слухов акции компании резко снизились. После сообщения Reuters об отсутствии переговоров они, наоборот, выросли.

Такое поведение рынка отражает важную закономерность.

Крупное слияние несет многочисленные риски:

• Сложную интеграцию: объединение научные подразделения требует высоких ресурсов и времени;
• Сокращение программ: возможное закрытие перспективных исследовательских направлений;
• Высокие затраты: значительные финансовые расходы на интеграцию двух гигантов;
• Давление регуляторов: пристальное внимание антимонопольных органов;
• Кадровые риски: высокий риск потери ключевых специалистов.

Если компания уже демонстрирует устойчивый рост за счет собственных инноваций, подобная сделка может восприниматься скорее как источник неопределенности.

За слухами скрывается более важный вопрос

Даже если переговоров действительно не существовало, сама реакция рынка показала, какие вопросы сегодня волнуют инвесторов.

Практически все крупнейшие фармацевтические компании приближаются к периоду масштабного окончания патентной защиты своих наиболее успешных препаратов.

В ближайшие годы отрасли предстоит заменить десятки миллиардов долларов будущих выпадающих продаж новыми лекарствами.

Поэтому рынок внимательно следит за каждым сигналом, который может свидетельствовать об изменении стратегии крупнейших производителей.

Сегодня инвесторов интересует не столько сама возможность очередной мегасделки, сколько способность компаний регулярно создавать новые инновационные препараты быстрее, чем заканчивается срок действия патентов на предыдущие.

Почему эта история важна далеко за пределами фондового рынка

Для пациентов новость практически ничего не меняет непосредственно сегодня.

Однако подобные события позволяют понять, как развивается мировая фармацевтика.

Еще 10–15 лет назад масштаб бизнеса считался одним из главных конкурентных преимуществ.

Сегодня главным активом становится способность постоянно создавать новые лекарства.

Именно поэтому крупнейшие компании инвестируют огромные средства в искусственный интеллект, новые биотехнологические платформы, клеточную терапию, генную инженерию и приобретение небольших инновационных разработчиков.

История вокруг АстраЗенека показывает, что рынок начинает оценивать фармацевтических лидеров прежде всего по качеству их будущего портфеля разработок, а не по потенциальному размеру очередного объединения.