GLP-1 у подростков: дефициты питания нашли почти у каждого шестого

Проблема может быть не в самом препарате, а в том, что снижение аппетита происходит в годы, когда организму особенно нужны белок, железо, витамин D и другие нутриенты

Препараты GLP-1 снижают аппетит. Для лечения ожирения это часть их терапевтического действия.

Но у ребенка уменьшение количества съеденной пищи имеет дополнительное измерение: организму нужно не просто получать меньше калорий. Ему одновременно необходимо продолжать строить кости, мышцы и другие ткани, обеспечивать половое созревание и поддерживать нормальный рост.

Именно этот конфликт и попытались увидеть авторы нового исследования.

Что именно проверяли исследователи

Работа опубликована в журнале Childhood Obesity в сентябре 2026 года. Исследователи использовали американскую базу страховых требований Inovalon за 2017–2022 годы, охватывавшую более 100 млн человек.

Из нее отобрали 2031 пациента в возрасте 10–17 лет, впервые начавшего терапию агонистом рецептора GLP-1 и имевшего непрерывное страховое наблюдение до и после начала лечения. Детей с зафиксированным диагнозом нутритивного дефицита в предыдущие шесть месяцев исключили.

Средний возраст участников составлял 15 лет. У 62,6% было диагностировано ожирение, у 67,2% — сахарный диабет 2 типа.

При этом исследование отражает не нынешний рынок GLP-1 препаратов. Почти четыре из пяти участников получали лираглутид — 78,6%. На дулаглутид приходилось 10,4%, на семаглутид — только 9,1%. Тирзепатид в выборку вообще не вошел.

Это важно помнить при попытке перенести результаты на современных подростков, которым сегодня могут назначаться другие препараты.

Почти один ребенок из шести получил диагноз дефицита в течение года

Через шесть месяцев после начала терапии хотя бы один нутритивный дефицит или связанное осложнение был зарегистрирован у 10,2% участников.

К концу первого года показатель вырос до 16,8%.

Наиболее заметным оказался дефицит витамина D:

• через 6 месяцев — 7,6%;
• через 12 месяцев — 12,4%.

Другие зарегистрированные проблемы встречались значительно реже. Через год нутритивная анемия была отмечена примерно у 1,5% участников, железодефицитная анемия — у 1,4%, признаки потери мышечной массы — у 0,8%.

Таким образом, цифра «почти каждый шестой» не означает, что каждый шестой ребенок столкнулся с тяжелым истощением. В этот показатель объединены разные диагнозы, причем основную его часть составлял именно дефицит витамина D.

Почему GLP-1 вообще может менять питание

Агонисты рецептора GLP-1 действуют сразу несколькими путями.

Они усиливают чувство насыщения, уменьшают аппетит и замедляют опорожнение желудка. В результате человек обычно ест меньше.

Для пациента с ожирением это желаемый эффект: снижается энергетическое потребление, а вслед за ним и масса тела.

Но калории и питательные вещества — не одно и то же.

Представьте подростка, который раньше получал 2500 условных единиц пищи, а после начала лечения стал легко насыщаться после гораздо меньших порций. Если рацион просто сократился пропорционально, уменьшится поступление не только энергии, но потенциально и белка, железа, кальция, витамина D и других микронутриентов.

У взрослого организма эта проблема тоже существует. Но подростковый возраст отличается тем, что организм еще находится в режиме строительства.

Именно здесь происходит ключевой момент.

Снижение аппетита у взрослого и у подростка — физиологически не совсем одна задача

Подростковый организм должен одновременно уменьшать избыток жировой массы и продолжать накапливать костную и мышечную ткань.

Для этого требуются энергия, белок и микронутриенты.

Витамин D и кальций участвуют в нормальном формировании костей. Железо необходимо для образования гемоглобина и множества клеточных процессов. Достаточное поступление белка особенно важно в период активного роста и при снижении массы тела.

Поэтому вопрос при лечении подростка звучит не просто как «становится ли он легче».

Более точный вопрос — что именно организм теряет и получает ли он достаточно строительного материала во время снижения веса.

Авторы исследования прямо отмечают, что потребности подростков в питании связаны с линейным ростом, половым созреванием, накоплением костной массы и формированием мышц.

Самая интересная цифра исследования — возможно, не 16,8%

После начала терапии профессиональную консультацию по питанию получали далеко не все.

В первые 30 дней она была зарегистрирована лишь у 5,8% пациентов.

Через три месяца — у 14,7%.

Через полгода — у 23,3%.

Даже среди тех, кто в итоге получил такую помощь, среднее время до первой консультации составило 149 дней — почти пять месяцев.

Получается парадоксальная последовательность: препарат, способный заметно изменить аппетит и объем пищи, назначается сейчас, а разговор о том, как при этом сохранить полноценное питание, нередко происходит значительно позже.

Именно поэтому авторы говорят не столько о необходимости лечить уже возникшие дефициты, сколько о возможности работать на опережение.

Почему у посещавших диетолога дефицитов оказалось даже больше

На первый взгляд в данных есть странный результат.

Среди пациентов, имевших консультации по питанию, через год дефициты и связанные осложнения диагностировали у 23,2%. Среди тех, кто таких визитов не имел, — у 14,8%.

Из этого нельзя делать вывод, что консультация «ухудшает питание».

Вероятнее существуют по меньшей мере два объяснения.

Во-первых, к диетологу могли направлять уже после появления проблемы.

Во-вторых, у пациентов под более пристальным наблюдением дефициты просто чаще обнаруживали.

Сами авторы подчеркивают, что их дизайн не позволяет различить эти сценарии и установить причинную связь.

Это хороший пример того, почему статистическая ассоциация и причина — не одно и то же.

Исследование не доказало, что GLP-1 вызвали дефициты

Это, пожалуй, самое важное ограничение работы.

Исследователи не сравнивали две случайным образом сформированные группы подростков — получающих и не получающих GLP-1. Они наблюдали, какие диагнозы появлялись в страховой документации после назначения препарата.

Более того, база не содержала лабораторных значений и подробных данных о рационе.

Поэтому невозможно сказать, возник ли, например, дефицит витамина D именно вследствие терапии.

Некоторые нарушения могли существовать раньше, но оставаться невыявленными. Авторы исключали только пациентов с уже зарегистрированным диагнозом за предыдущие шесть месяцев.

Это особенно существенно для витамина D: его недостаточность сама по себе нередка среди подростков с ожирением.

Исследование также охватывает 2017–2022 годы. Это период, когда семаглутид еще не занимал нынешнего места в лечении подросткового ожирения. Авторы прямо признают, что современные схемы назначения могли измениться.

Еще одно ограничение — кто финансировал работу

Исследование финансировалось компанией Abbott.

Пять авторов работы указаны как сотрудники Abbott. Старший автор Justin Ryder сообщил о других профессиональных связях с фармацевтическими и биотехнологическими компаниями; при этом, согласно декларации авторов, Abbott не выплачивала ему вознаграждение за проведение этой работы.

Такой конфликт интересов сам по себе не делает результаты недостоверными, но его важно знать при интерпретации работы — особенно поскольку статья затрагивает роль нутритивной поддержки и пищевых продуктов медицинского назначения.

Что эти данные действительно меняют

Исследование не ставит под сомнение саму идею лечения подросткового ожирения препаратами GLP-1.

И не показывает, что каждому ребенку на такой терапии нужны витаминные добавки.

Оно показывает другое: снижение аппетита — не только механизм похудения. Это еще и изменение поступления пищи, которое происходит в период высоких физиологических потребностей.

Поэтому внимание к рациону, росту, скорости снижения веса, состоянию мышц и возможным дефицитам логичнее встраивать в лечение с самого начала.

Современные рекомендации по лечению детского ожирения также рассматривают фармакотерапию не как изолированное вмешательство, а как часть комплексного подхода, включающего питание, физическую активность и поведенческую поддержку.

Это не означает необходимость самостоятельно сдавать десятки анализов или начинать принимать витамин D, железо либо белковые добавки.

Для конкретного ребенка потребность в обследовании и коррекции питания зависит от возраста, рациона, диагноза, темпа снижения веса, симптомов и применяемого препарата. Это стоит обсуждать с педиатром или специалистом, который ведет терапию.