Бритни Спирс вернула право распоряжаться собственной жизнью

Она могла выступать перед тысячами зрителей. Но кто решал, что делать с её телом?

Решение, которого ждали почти 14 лет

12 ноября 2021 года у здания суда Стэнли Моск в центре Лос-Анджелеса собрались сторонники движения #FreeBritney. Люди держали плакаты, фотографировались и ожидали решения, способного завершить одну из самых обсуждаемых судебных историй американского шоу-бизнеса.

Самой Бритни Спирс в зале суда не было.

Судья Верховного суда округа Лос-Анджелес Бренда Пенни объявила о прекращении опеки над личностью и имуществом певицы. Решение вступило в силу немедленно.

Спирс вновь получила право самостоятельно принимать решения о своей жизни, лечении и финансах. При этом отдельные процедуры передачи имущества и завершения финансовых вопросов продолжались после прекращения опеки.

Для миллионов поклонников это была история освобождения любимой певицы. Для врачей, юристов и специалистов по защите прав пациентов — повод обсудить гораздо более сложный вопрос.

Как система, созданная для защиты человека, может настолько ограничить его самостоятельность, что он перестанет контролировать даже решения, касающиеся собственного тела?

Как мировая знаменитость оказалась под опекой

В феврале 2008 года, после периода серьёзного личного кризиса, суд установил над Бритни Спирс режим судебной опеки — предусмотренную законодательством Калифорнии форму опеки над взрослым человеком, который, по оценке суда, нуждается в помощи при управлении определёнными сторонами своей жизни.

Американская система различает опеку над личностью и опеку над имуществом.

Первая может включать решения о проживании, уходе и медицинской помощи. Вторая касается денежных средств, собственности, договоров и финансовых обязательств.

Объём полномочий опекуна зависит от конкретного судебного решения. Поэтому наличие опеки не означает автоматически, что человек лишён абсолютно всех прав.

В случае Спирс ограничения распространялись на обе сферы.

На протяжении значительной части этого периода ключевую роль в управлении её делами играл отец, Джеймс (Джейми) Спирс. С 2019 года функции опекуна по личным вопросам выполняла также профессиональный управляющий Джоди Монтгомери.

При этом певица продолжала профессиональную деятельность.

Она выпускала музыку, выступала на сцене, участвовала в масштабных гастрольных проектах. С 2013 по 2017 год проходило её многолетнее шоу в Лас-Вегасе, а в 2018 году она вновь гастролировала.

Возникал очевидный для общественности парадокс: человек мог выполнять сложную профессиональную работу, приносить значительные доходы и нести ответственность за публичные выступления, но оставался ограниченным в принятии многих решений о собственной жизни.

Однако здесь необходима важная оговорка.

Способность успешно выступать на сцене сама по себе не доказывает способность принимать любые медицинские или финансовые решения. И наоборот, необходимость помощи в одной области жизни не означает неспособности самостоятельно действовать во всех остальных.

Именно это различие стало центральным для последующей дискуссии.

Литий, лечение и право сказать «нет»

23 июня 2021 года Бритни Спирс впервые столь подробно публично рассказала суду о своём положении.

Её выступление по телефонной связи продолжалось более двадцати минут. Певица заявила, что не считает установленную опеку необходимой и хочет вернуть самостоятельность.

Особенно серьёзными оказались её утверждения о медицинском лечении.

По словам Спирс, после конфликта, связанного с подготовкой нового шоу в Лас-Вегасе, врач изменил схему её лекарственной терапии и назначил литий, хотя она не хотела принимать этот препарат.

Певица описывала выраженное ухудшение самочувствия и ощущение, напоминавшее опьянение. Она также утверждала, что её передвижения ограничивались, а за приёмом лекарства наблюдал медицинский персонал.

Литий (lithium) — действующее вещество лекарственных препаратов из группы стабилизаторов настроения, или нормотимиков. Его применяют, в частности, для лечения биполярного расстройства и некоторых других состояний.

Это не экспериментальная терапия. Литий давно занимает важное место в психиатрии и при правильном применении может быть эффективным.

Но препарат требует осторожного подбора дозировки и регулярного контроля его концентрации в крови. Разница между терапевтическим и потенциально токсическим воздействием сравнительно невелика.

Публичные заявления Спирс не позволяют установить, имелись ли медицинские показания для назначения лития, насколько обоснованной была выбранная схема и соблюдались ли необходимые требования безопасности.

Медицинская документация, необходимая для такой оценки, не была представлена общественности в объёме, позволяющем сделать независимое заключение.

Поэтому сообщения о принудительном лечении следует рассматривать именно как заявления певицы, а не как доказанный судом факт ненадлежащей медицинской помощи.

Но сама постановка вопроса имеет принципиальное значение.

Внутриматочная спираль: вопрос уже не только о лечении

Ещё более широкий общественный резонанс вызвала другая часть выступления Спирс.

Она сообщила суду, что хотела удалить внутриматочный контрацептив, поскольку планировала ещё одного ребёнка, однако, по её словам, люди, контролировавшие её жизнь, не позволяли ей обратиться к врачу для проведения процедуры.

Речь шла о внутриматочном средстве (ВМС) — обратимом методе контрацепции, который препятствует наступлению беременности.

В отличие от необратимых вмешательств, удаление ВМС обычно позволяет восстановить возможность зачатия без длительного ожидания, хотя индивидуальная фертильность зависит и от других факторов.

Спирс утверждала, что не могла самостоятельно решить вопрос об удалении контрацептива.

Важно подчеркнуть: это было её свидетельство на судебном заседании. Само по себе прекращение опеки в ноябре 2021 года не означало, что суд установил достоверность всех изложенных ею обвинений.

Тем не менее именно этот эпизод особенно наглядно показал, насколько далеко может распространяться влияние системы опеки.

Вопрос касался уже не управления состоянием или организации повседневной помощи.

Он затрагивал репродуктивную автономию — право человека участвовать в решениях о собственной репродуктивной жизни, включая выбор контрацепции и планирование беременности.

И здесь возникал трудный этический вопрос: в каких обстоятельствах стремление защитить человека может оправдывать ограничения, затрагивающие столь личную сферу?

Почему психиатрический диагноз не означает автоматической утраты самостоятельности

История Спирс позволила привлечь внимание к различию между психическим состоянием человека и его способностью принимать конкретные решения.

В медицинской этике используется понятие способности к принятию решений — способности пациента понимать информацию о предлагаемом лечении, оценивать возможные последствия, сопоставлять альтернативы и сообщать своё решение.

Эта способность не обязательно постоянна и одинакова во всех ситуациях.

Например, человек может испытывать трудности с управлением сложными финансовыми обязательствами, но при этом понимать, зачем ему назначено лекарство, какие существуют альтернативы и с какими рисками связано лечение.

В других обстоятельствах состояние пациента действительно может временно или длительно препятствовать принятию обоснованных решений.

Американская медицинская ассоциация (American Medical Association, AMA) в Кодексе медицинской этики подчёркивает: даже если способность пациента принимать решения ограничена, врачи должны по возможности вовлекать его в обсуждение собственного лечения.

Это означает, что вопрос не сводится к двум состояниям — полной самостоятельности или полной зависимости.

Между ними существуют различные формы поддержки.

Человек может получать помощь в понимании медицинской информации, консультироваться с доверенным лицом, пользоваться дополнительным временем для принятия решения или прибегать к механизмам поддерживаемого принятия решений.

Смысл такого подхода — сохранить максимально возможную самостоятельность пациента, не оставляя его без необходимой защиты.

При этом конкретные правовые механизмы различаются между странами и зависят от состояния человека, судебных решений и действующего законодательства.

Что изменило решение суда

Летом 2021 года судебная ситуация начала быстро меняться.

14 июля суд разрешил Спирс выбрать собственного адвоката. Её интересы стал представлять Мэтью Розенгарт.

29 сентября суд отстранил Джеймса Спирса от исполнения обязанностей опекуна по финансовым вопросам.

12 ноября судья Бренда Пенни окончательно прекратила опеку над личностью и имуществом певицы.

Примечательно, что для этого не потребовалось новое медицинское или психологическое обследование, против которого выступали Спирс и её адвокат.

Прекращение опеки было юридическим решением. Его не следует трактовать как медицинское заключение об отсутствии у певицы каких-либо заболеваний или как ретроспективную оценку всех ранее назначенных ей методов лечения.

Но общественное значение этой истории вышло далеко за пределы одного судебного дела.

Ещё в 2021 году в США началось активное обсуждение реформирования законодательства об опеке.

В Калифорнии был принят закон AB 1194, усиливший требования к профессиональным управляющим и механизмы реагирования на нарушения их обязанностей.

В официальном аналитическом документе законодательного собрания Калифорнии, опубликованном в 2023 году, прямо отмечалось, что обсуждение ситуации Бритни Спирс и посвящённый ей документальный фильм способствовали новой волне внимания к проблемам контроля за опекунами.

При этом история американского регулирования показывает, что такие проблемы возникли задолго до дела певицы. Расследования злоупотреблений и попытки реформировать систему предпринимались ещё в 1980-х и 2000-х годах.

Поэтому неверно утверждать, что именно судебное решение 12 ноября создало современные принципы медицинской автономии.

Скорее, широко известная история сделала заметной для миллионов людей проблему, с которой специалисты сталкивались десятилетиями.

Почему эта история важна сегодня

В медицинской практике вопрос автономии пациента возникает значительно чаще, чем может показаться.

Он касается пожилых людей с когнитивными нарушениями, пациентов с психическими заболеваниями, людей с интеллектуальными нарушениями, пациентов после тяжёлых травм и всех, кому временно требуется помощь в принятии решений.

Для врача принципиально важно различать медицинскую рекомендацию, согласие самого пациента и полномочия законного представителя.

Наличие опекуна не означает, что можно автоматически исключить пациента из разговора о лечении. Необходимо выяснить, какие именно решения переданы представителю, какие права сохранил сам человек и в какой степени он способен участвовать в обсуждении.

Для фармацевтических компаний и медицинских подразделений эта история напоминает о том, что эффективность и безопасность препарата — не единственные характеристики качественной терапии.

Значение имеет и способ, которым принимается решение о назначении лекарства.

Было ли объяснено, зачем требуется лечение? Понимал ли пациент возможные побочные эффекты? Рассматривались ли альтернативы? Имелась ли возможность выразить несогласие и получить независимую консультацию?

Для фармацевтов и других специалистов, участвующих в лекарственной терапии, особенно важны корректное информирование пациента, внимание к нежелательным реакциям и своевременное взаимодействие с лечащим врачом.

Но нельзя сводить историю Спирс к утверждению, будто принудительное лечение всегда лишено медицинского обоснования, а судебная опека неизбежно ведёт к злоупотреблениям.

Существуют ситуации, когда человек действительно нуждается в защите, а его способность принимать решения существенно нарушена. В некоторых случаях законодательство предусматривает медицинские вмешательства без обычного согласия пациента при соблюдении специальных условий и процедур.

Однако необходимость защиты не освобождает медицинскую систему от обязанности проверять пропорциональность ограничений, соблюдать права пациента и обеспечивать независимый контроль.

Главный вопрос заключается не только в том, кто вправе принимать решение вместо человека.

Не менее важно установить, почему это необходимо, какие решения действительно требуют вмешательства и каким образом человек сможет вернуть самостоятельность, когда основания для ограничений исчезнут.