Полоний в организме Литвиненко обнаружили за часы до его смерти

Врачи почти три недели искали причину разрушения организма, пока не выяснилось, что смертельное вещество невозможно обнаружить обычным счётчиком Гейгера

23 ноября 2006 года в лондонской больнице University College Hospital умер 43-летний Александр Литвиненко. За несколько часов до смерти специалисты установили, что его организм подвергся тяжёлому внутреннему радиоактивному загрязнению полонием-210. История стала не только предметом международного расследования, но и важным медицинским примером того, как радиоактивное вещество способно вызывать смертельное поражение органов, оставаясь практически невидимым для привычных методов диагностики.

Полупрозрачная модель человеческого торса с источником полония-210 внутри тканей и расположенным снаружи счётчиком Гейгера.
Альфа-излучение может повреждать внутренние органы, оставаясь практически невидимым для обычного внешнего радиационного контроля.

Три недели между чашкой чая и диагнозом

Лондон, 23 ноября 2006 года. В отделении интенсивной терапии University College Hospital находится Александр Литвиненко, бывший сотрудник российских спецслужб, незадолго до этого получивший британское гражданство.

Его состояние критическое. Костный мозг практически перестал производить клетки крови, нарушена работа нескольких органов, требуется интенсивная поддержка жизненно важных функций.

Врачи знают, что пациент тяжело отравлен или подвергся воздействию чрезвычайно токсичного вещества. Но какой именно агент вызвал столь разрушительную картину, остаётся неясным.

История началась 1 ноября. В тот день Литвиненко встретился с Андреем Луговым и Дмитрием Ковтуном в баре Pine Bar лондонского отеля Millennium.

Согласно выводам британского публичного расследования под руководством судьи Роберта Оуэна, именно во время этой встречи Литвиненко получил смертельную дозу полония-210, выпив загрязнённый чай. К такому заключению комиссия пришла в 2016 году после изучения медицинских документов, свидетельских показаний и результатов радиологических исследований.

Уже в ночь на 2 ноября началась многократная рвота. Затем появились боли в животе, выраженная диарея и обезвоживание.

3 ноября пациента госпитализировали в Barnet Hospital. Первоначально врачи предположили гастроэнтерит — воспалительное заболевание желудка и кишечника, обычно связанное с инфекцией.

Это было понятное диагностическое предположение. Первые симптомы действительно напоминали тяжёлую кишечную инфекцию.

Но вскоре заболевание перестало укладываться в привычную клиническую картину.

Болезнь, похожая на последствия химиотерапии

В течение следующих дней анализы крови показали резкое снижение количества нейтрофилов и тромбоцитов.

Нейтрофилы — разновидность лейкоцитов, защищающих организм от бактериальных и грибковых инфекций. Тромбоциты необходимы для остановки кровотечений.

Одновременное уменьшение их количества указывало на серьёзное нарушение кроветворения.

У Литвиненко начали выпадать волосы, возникло воспаление слизистых оболочек, а исследование костного мозга выявило практически полное исчезновение нормальных кроветворных клеток.

Гематолог Андрес Вирчис (Andres Virchis), участвовавший в лечении пациента, впоследствии рассказал, что клиническая картина напоминала состояние человека после интенсивной химиотерапии и облучения перед трансплантацией костного мозга.

Это наблюдение оказалось принципиально важным.

Врачи уже сталкивались с похожими поражениями тканей при лечении онкологических заболеваний. Но здесь не было известного воздействия противоопухолевых препаратов или терапевтического облучения.

Одной из рабочих гипотез стало отравление таллием — токсичным металлом, способным вызывать поражение нервной системы, желудочно-кишечного тракта и выпадение волос.

16 ноября Литвиненко начали лечить берлинской лазурью, известной также как прусская синь. Этот препарат применяется при определённых отравлениях таллием и радиоактивным цезием, помогая уменьшить их всасывание и ускорить выведение.

Однако последующие токсикологические исследования не подтвердили, что таллий мог объяснить тяжесть состояния пациента.

17 ноября Литвиненко перевели в University College Hospital, где специалисты рассматривали возможность трансплантации костного мозга.

Счётчик Гейгера ничего не обнаружил

Ещё 15 ноября врачи попытались проверить версию радиоактивного отравления.

Пациента обследовали с помощью счётчика Гейгера. Прибор не выявил радиоактивного излучения.

На первый взгляд результат противоречил гипотезе лучевого поражения.

Но именно здесь скрывалась важнейшая физическая особенность полония-210.

Этот изотоп испускает преимущественно альфа-частицы — ядра гелия, обладающие высокой способностью ионизировать вещество, но чрезвычайно малой проникающей способностью.

Альфа-частицы можно остановить листом бумаги или наружными слоями неповреждённой кожи. Поэтому полоний-210 гораздо опаснее при попадании внутрь организма, чем при обычном внешнем контакте с кожей.

Если радиоактивное вещество оказалось в крови и тканях, ситуация принципиально меняется.

Альфа-частицы передают свою энергию клеткам на очень коротком расстоянии. Возникают многочисленные повреждения биологических молекул, включая ДНК, нарушаются деление и восстановление клеток.

Особенно уязвимы ткани, в которых постоянно образуются новые клетки: костный мозг и слизистая оболочка кишечника.

Обычный счётчик Гейгера, расположенный снаружи тела, может не зарегистрировать такое внутреннее загрязнение. Излучение просто не достигает детектора в количестве, достаточном для обнаружения.

Таким образом, отсутствие сигнала не означало отсутствия радиоактивного вещества.

22 ноября: сигнал, который сначала приняли за ошибку

21 ноября медицинские специалисты вновь вернулись к версии воздействия радиоактивного вещества.

Образцы крови и мочи Литвиненко отправили в Atomic Weapons Establishment (AWE) — британский специализированный исследовательский комплекс в Олдермастоне, располагавший необходимым оборудованием.

Исследования проводились ночью.

22 ноября специалисты получили необычный результат: в моче пациента обнаружили сигнал, соответствующий присутствию полония.

Но эта находка не сразу стала диагнозом.

Участники экспертного совещания предположили, что результат мог быть лабораторным артефактом, связанным с пластиковой ёмкостью для образца.

Версию внутреннего радиоактивного загрязнения сочли маловероятной и запросили дополнительный анализ.

23 ноября в лабораторию поступил новый образец мочи объёмом около одного литра.

Повторные исследования подтвердили присутствие полония. Согласно официальному расследованию, результаты были переданы полиции между 15:00 и 17:00.

Лишь тогда причина тяжёлого поражения организма стала понятна.

В 20:51 у Литвиненко произошла остановка сердца. Врачи начали реанимацию, но восстановить эффективное кровообращение не удалось.

В 21:21, 23 ноября 2006 года, была констатирована смерть.

Важно различать этот прижизненный результат и окончательное лабораторное установление масштабов отравления. Дополнительные подтверждающие исследования и анализы тканей после смерти позволили определить концентрации радионуклида и уточнить механизм гибели.

Несколько микрограммов, способных разрушить организм

Последующие расчёты показали, что 1 ноября Литвиненко получил полоний-210 с активностью приблизительно 4,4 гигабеккереля.

Беккерель — единица радиоактивной активности, соответствующая одному ядерному распаду в секунду.

Таким образом, 4,4 гигабеккереля соответствуют 4,4 миллиарда радиоактивных распадов в секунду на момент поступления вещества.

При этом масса такого количества полония-210 составляет всего около 26,5 микрограмма.

Это важное различие между химической токсичностью и радиоактивностью.

Количество вещества может быть чрезвычайно малым, но энергия, передаваемая его излучением окружающим тканям, способна приводить к тяжёлым повреждениям.

Сам по себе показатель активности ещё не равен дозе, полученной конкретным органом. Она зависит от того, как радионуклид распределяется в организме, как долго задерживается в тканях и какая часть энергии в них поглощается.

В исследовании, опубликованном в Journal of Radiological Protection в 2017 году, специалисты оценили дозы для различных органов Литвиненко. В зависимости от органа расчётные значения составляли примерно от 20 до более чем 100 грей.

Грей — единица поглощённой дозы излучения, показывающая, сколько энергии получает единица массы ткани.

Расчёты указывали на тяжёлое необратимое поражение костного мозга, печени, почек и других органов.

Почему установленный диагноз уже не мог изменить исход

Острый лучевой синдром — системное поражение организма, возникающее при достаточно интенсивном воздействии ионизирующего излучения.

Его проявления зависят от величины дозы, продолжительности воздействия и распределения радиации между органами.

При тяжёлом поражении костного мозга организм теряет способность нормально производить клетки крови. Растёт риск инфекций и кровотечений.

Повреждение кишечника нарушает барьерную функцию слизистой оболочки, способствует потере жидкости и проникновению микроорганизмов и их компонентов в кровоток.

При ещё более тяжёлом воздействии развивается полиорганная недостаточность — состояние, при котором одновременно перестают справляться со своей работой несколько жизненно важных органов.

Именно такой процесс наблюдался у Литвиненко.

Медицинские возможности здесь ограничены не только сложностью диагностики.

Лечение тяжёлого радиационного поражения включает интенсивную терапию, профилактику и лечение инфекционных осложнений, поддержку кроветворения и функций повреждённых органов. В определённых обстоятельствах могут рассматриваться трансплантация кроветворных клеток и препараты, ускоряющие выведение радионуклидов.

Для полония изучались вещества, способные связывать его и способствовать выведению. Однако клинические доказательства эффективности таких подходов ограничены, особенно после развития обширного поражения тканей.

Даже восстановление кроветворения не устранило бы уже сформировавшиеся повреждения печени, почек и других органов.

Поэтому нельзя утверждать, что постановка правильного диагноза на несколько дней раньше обязательно спасла бы Литвиненко. Реконструированная исследователями доза была настолько велика, что прогноз оставался крайне неблагоприятным.

Но более раннее распознавание причины могло бы позволить быстрее выбрать специфические обследования и оценить возможности лечения.

Что рассказали волосы пациента

После смерти Литвиненко радиологические исследования продолжились.

Специалисты изучили сохранившиеся образцы волос с помощью авторадиографии — метода, позволяющего обнаруживать распределение радиоактивного вещества по его воздействию на чувствительный детектор.

Оказалось, что в волосах присутствовали следы двух отдельных эпизодов поступления полония-210.

Один соответствовал смертельному отравлению 1 ноября. Другой указывал на более раннее воздействие в октябре 2006 года.

По оценкам исследователей, количество полония, попавшее в кровь при первом эпизоде, было примерно в сто раз меньше, чем при втором.

Это наблюдение позволило реконструировать обстоятельства отравления уже после гибели пациента.

Физико-химический анализ биологических образцов оказался способен восстановить последовательность событий, которую невозможно было установить по одним только клиническим симптомам.

Медицинская история вышла за пределы одной больницы

Обнаружение полония потребовало не только расследования обстоятельств смерти, но и масштабной работы по защите общественного здоровья.

Радиоактивное загрязнение обнаружили в нескольких лондонских гостиницах, ресторанах, офисных помещениях и медицинских учреждениях.

Британское Агентство по охране здоровья (Health Protection Agency) организовало обследование людей, которые могли контактировать с загрязнёнными поверхностями или материалами.

В общей сложности исследовали образцы мочи 753 человек.

У 139 результаты превысили специально установленный для этого инцидента порог регистрации, что указывало на вероятное поступление полония в организм.

Однако превышение такого порога само по себе не означало развитие лучевой болезни. У большинства обследованных оценочные дозы были небольшими по сравнению с дозой, полученной Литвиненко.

Этот этап показал ещё одну особенность внутреннего радиоактивного загрязнения: для оценки риска недостаточно установить факт присутствия радионуклида в окружающей среде.

Необходимо выяснить, могло ли вещество попасть внутрь организма, сколько его поступило и какую дозу могли получить ткани.

Почему эта история важна сегодня

История Александра Литвиненко остаётся показательным примером пределов клинической диагностики.

Врач обычно начинает поиск с наиболее вероятных причин симптомов. При рвоте и диарее прежде всего рассматриваются инфекции, пищевые токсикоинфекции и другие распространённые заболевания.

Такой подход разумен и необходим. Редчайшие формы радиоактивного отравления не должны становиться первым предположением при обычных желудочно-кишечных жалобах.

Но ситуация меняется, когда течение заболевания не соответствует ожидаемому, а различные симптомы начинают складываться в необычную системную картину.

В случае Литвиненко сочетание тяжёлых желудочно-кишечных проявлений, выпадения волос и разрушения кроветворной ткани постепенно указывало на механизм, сходный с радиационным поражением.

При этом отрицательный результат обычного радиационного обследования не исключал внутреннего загрязнения альфа-излучающим веществом.

Для современной медицины здесь важны три взаимосвязанных принципа.

Первый — клинический диагноз требует постоянной переоценки, если новые данные противоречат первоначальному предположению.

Второй — необходимо понимать физические и биологические ограничения диагностического метода. Отрицательный результат исследования имеет смысл только в пределах того, что этот метод способен обнаружить.

Третий — при подозрении на редкое токсическое или радиологическое воздействие решающее значение может иметь взаимодействие врачей, токсикологов, специалистов по радиационной защите и аналитических лабораторий.

Случай Литвиненко не привёл к появлению универсального лекарства от лучевой болезни. Но он стал подробно документированным клиническим и радиологическим примером, который продолжает использоваться для понимания внутреннего загрязнения радионуклидами, диагностики и организации медицинского реагирования.

Синтез от АПТЕКИУМ: 23 ноября 2006 года врачи получили ответ на вопрос, который оставался открытым почти три недели. Но к тому времени организм пациента уже получил повреждения, несовместимые с восстановлением. Эта история показывает две разные границы современной медицины. Первая связана с возможностью обнаружить причину болезни, вторая — с возможностью обратить вспять причинённое ею повреждение. Даже точный диагноз не гарантирует эффективного лечения. Однако способность распознать необычное сочетание симптомов, понять ограничения привычного обследования и вовремя привлечь специализированные методы остаётся одним из важнейших условий медицинской помощи. Иногда ключ к диагнозу находится не в новом симптоме, а в понимании того, почему привычный прибор ничего не обнаружил.
18+
Для профессионального сообщества:

Данная публикация предназначена для специалистов здравоохранения и участников фармрынка. Аналитические выводы редакции носят информационный характер и не являются призывом к самолечению или заменой очной консультации врача. При работе с лекарственными препаратами необходимо руководствоваться официальной инструкцией и мнением профильного специалиста. Полный текст дисклеймера.