Больше экранного времени — лучше мышление? Что на самом деле показало восьмилетнее исследование

Финские ученые обнаружили неожиданную связь между экранами и когнитивными способностями подростков — но это не означает, что смартфон делает ребенка умнее

Обычно разговор об экранах строится вокруг одного числа: сколько часов ребенок проводит перед телефоном, планшетом или компьютером. Чем больше — тем хуже.

Новое исследование заставляет усомниться именно в этой логике. После восьми лет наблюдения финские ученые обнаружили не ожидаемое ухудшение, а связь большего накопленного экранного времени с лучшими показателями когнитивной обработки информации в подростковом возрасте.

Это звучит почти как разрешение не ограничивать смартфоны. Но такой вывод был бы как раз тем упрощением, от которого предостерегают сами данные.

Восемь лет наблюдения вместо одного вопроса подростку

Работа основана на финском исследовании PANIC — Physical Activity and Nutrition in Children. Ученые наблюдали участников на протяжении восьми лет, от детства до подросткового возраста.

В итоговый анализ вошли 260 подростков: 124 девочки и 136 мальчиков. Средний возраст к завершению наблюдения составлял около 15,8 года.

Физическую активность, малоподвижное поведение и экранное время оценивали несколько раз — в начале исследования, через два года и через восемь лет. Использовались как анкеты, так и устройство Actiheart, одновременно регистрирующее движение и частоту сердечных сокращений.

А в подростковом возрасте участники прошли компьютеризированные тесты CogState, оценивающие разные компоненты когнитивной работы, включая внимание, скорость реакции, обучение и рабочую память.

Рабочая память — это способность ненадолго удерживать информацию и одновременно что-то с ней делать. Например, помнить начало сложной фразы, пока читаешь ее конец, или держать в голове несколько промежуточных действий при решении задачи.

Именно здесь появились неожиданные результаты.

Экранное время оказалось связано не с худшими, а с лучшими результатами

Чем больше накопленного экранного времени участники сообщали на протяжении детства и подросткового возраста, тем быстрее они в среднем выполняли два задания на рабочую память.

Кроме того, большее экранное время было связано с более высокой общей когнитивной оценкой.

Связи сохранились после статистической поправки на возраст, пол, образование родителей и исходный показатель когнитивных способностей. Результат существенно не менялся и при дополнительном учете жировой массы тела, стадии полового созревания и принадлежности к группе вмешательства в исходном исследовании PANIC.

Это важная деталь. Речь идет не просто о том, что подростки с более образованными родителями одновременно чаще пользовались цифровыми устройствами и лучше выполняли тесты: исследователи пытались статистически учесть некоторые подобные различия.

Но статистическая поправка не превращает наблюдательную связь в доказательство причины.

Вот главный поворот: ученые измеряли время, но не содержание

Представьте двух подростков, каждый из которых проводит перед экраном три часа в день.

Один решает задачи, программирует, изучает язык, создает музыку, общается с друзьями и ищет информацию для школьного проекта.

Другой три часа практически безостановочно переключает короткие развлекательные ролики.

В анкете исследования значительная часть этого опыта может оказаться одной и той же переменной — «экранное время».

А для мозга это совсем не обязательно одинаковые три часа.

Именно здесь находится, пожалуй, самый интересный вывод работы. Возможно, проблема самого понятия «экранное время» в том, что оно объединяет слишком разные виды деятельности.

Книга тоже может содержать учебник физики, роман или каталог товаров. Мы редко пытаемся оценить влияние чтения на интеллект исключительно количеством минут, проведенных с бумагой в руках. С цифровыми устройствами такой подход до сих пор используется значительно чаще.

Значит ли это, что экран тренирует мозг?

Нет. Исследование этого не доказало.

Авторы обнаружили ассоциацию: две характеристики встречались вместе. Чтобы утверждать, что именно экранная деятельность улучшила когнитивные способности, необходимо показать причинную связь.

Здесь возможны разные объяснения.

Некоторые цифровые занятия действительно требуют постоянной обработки информации, принятия решений, внимания, пространственного мышления, обучения или решения задач. Теоретически такая деятельность может быть когнитивно стимулирующей.

Но возможна и обратная причинность: дети с определенными когнитивными особенностями могут чаще выбирать цифровые занятия.

Возможен и третий вариант — существуют другие факторы, связанные одновременно и с использованием цифровых устройств, и с когнитивным развитием, которые исследование полностью учесть не смогло.

Поэтому правильная формулировка звучит именно так: большее самооцененное экранное время было связано с некоторыми лучшими когнитивными показателями. Не «экраны сделали подростков умнее».

Физическая активность тоже оказалась сложнее привычной формулы

Еще один неожиданный результат касался движения.

Когда физическую активность объективно измеряли устройством Actiheart, накопленные за годы показатели активности и малоподвижного времени в целом не были связаны с когнитивными результатами всей группы.

При этом появились отдельные различия между девочками и мальчиками.

У девочек большее количество легкой физической активности, зарегистрированной устройством, было связано с лучшей точностью в одном из тестов рабочей памяти.

Некоторые связи наблюдались и для отдельных видов активности у мальчиков. Однако картина не складывалась в простое правило «чем больше ребенок двигается, тем выше результат когнитивного теста».

Особенно показателен результат с самостоятельной, неорганизованной физической активностью. В первоначальном анализе большее количество такой активности по самоотчетам было связано с несколько худшей точностью рабочей памяти. Но после коррекции на множественные статистические сравнения эта связь перестала быть значимой.

Поэтому превращать этот результат в утверждение, что самостоятельные игры или движение ухудшают мышление, оснований нет.

Почему датчик и анкета рассказали разные истории

Различие между способами измерения — еще одна важная часть исследования.

Датчик хорошо отвечает на вопрос: насколько интенсивно человек двигался?

Но он гораздо хуже отвечает на вопрос: что человек в этот момент делал?

Одинаково малоподвижными с точки зрения датчика могут быть чтение сложного текста, решение математической задачи, просмотр фильма и бесконечное пролистывание ленты. Физиологически человек сидит. Когнитивно происходят совершенно разные процессы.

Анкета, наоборот, позволяет хотя бы приблизительно разделить контексты поведения, но зависит от памяти участника и точности самооценки.

Поэтому расхождение результатов — не просто техническая неприятность. Оно показывает фундаментальную проблему исследований образа жизни: количество активности иногда говорит меньше, чем ее содержание.

Почему исследование не отменяет опасения по поводу экранов

Было бы ошибкой использовать эту работу как аргумент в пользу неограниченного экранного времени.

Во-первых, исследовались когнитивные показатели, а не все возможные последствия использования цифровых устройств.

Сон, физическая активность, психическое благополучие, социальное взаимодействие и другие аспекты здоровья — отдельные вопросы. Хороший результат в тесте рабочей памяти не означает автоматически, что любой объем экранной активности безопасен во всех остальных отношениях.

Во-вторых, экранное время оценивалось преимущественно по самоотчетам. Исследователи не располагали детальной цифровой историей каждого участника и не знали с необходимой точностью, какие приложения, игры, образовательные программы или социальные сети занимали это время.

В-третьих, когнитивные тесты CogState проводились только в конце восьмилетнего периода. Это ограничивает возможность проследить, как именно менялись когнитивные функции одновременно с изменением поведения.

Наконец, выборка была сравнительно небольшой — 260 подростков из финской когорты. Результаты необходимо воспроизводить в других и более крупных группах.

Экранное время у детей — возможно, мы задаем неправильный вопрос

Дискуссия вокруг цифровых устройств часто пытается найти универсальную границу в часах.

Новое исследование подсказывает более продуктивный вопрос: не только «сколько времени ребенок находится перед экраном?», но и «что именно он там делает?».

Это принципиальная разница.

Если цифровая среда используется для творчества, обучения, решения задач и других форм активного мышления, ее когнитивный контекст может существенно отличаться от пассивного потребления контента.

Именно поэтому авторы работы предлагают не рассматривать любое экранное время как автоматически вредное. Один из исследователей, Петри Яланко из Университета Ювяскюля, обращает внимание на цифровые занятия, которые требуют активного мышления, решения проблем, творчества и обучения.

Но даже это пока скорее направление для дальнейших исследований, чем готовая инструкция родителям.

Следующий шаг — исследования, способные различать не просто часы перед экраном, а содержание цифровой активности и одновременно отслеживать изменение когнитивных функций во времени. Еще убедительнее были бы интервенционные исследования, позволяющие проверить причинность.

Тогда вопрос «вредны ли экраны?» может окончательно уступить место более точному: какие виды цифровой деятельности, в каком возрасте, в каком количестве и в сочетании с каким образом жизни связаны с развитием ребенка.