29 августа 1985: девять дней с механическим сердцем в ожидании донорского

История Майкла Драммонда изменила саму логику искусственных органов: машина могла не заменить сердце навсегда, а купить человеку время

Сердце, которого ещё не было

29 августа 1985 года перед врачами Медицинского центра Университета Аризоны в Тусоне стояла проблема, которая и сегодня остаётся одной из самых жестоких в трансплантологии: пациенту было необходимо новое сердце, но подходящего донорского органа не существовало.

Майклу Драммонду было 25 лет. Он работал в продуктовом магазине в Аризоне и ещё за несколько месяцев до этого жил обычной жизнью. Затем после вирусного заболевания у него развилась тяжёлая кардиомиопатия — поражение сердечной мышцы, при котором сердце теряет способность эффективно перекачивать кровь.

К концу августа состояние Драммонда стало критическим. По сообщениям того времени, руководивший его лечением кардиохирург Джек Коупленд считал, что без вмешательства пациенту могли оставаться считаные дни.

Пересадка сердца была очевидным решением. Но для неё требовалось то, чего медицина не могла произвести ни в операционной, ни на фармацевтическом заводе: совместимый донорский орган.

Команда Коупленда предложила другой путь.

Не ждать сердце.

Заменить его машиной — и ждать уже после операции.

Jarvik-7 должен был сделать то, для чего его первоначально не создавали

Полное искусственное сердце Jarvik-7 к этому моменту уже было известно всему миру.

В декабре 1982 года в Университете Юты его имплантировали 61-летнему Барни Кларку (Barney Clark). В том случае задача была иной: Jarvik-7 рассматривался как постоянная замена собственного сердца. Кларк прожил с устройством 112 дней.

Эксперимент показал, что механическое сердце действительно способно поддерживать кровообращение человека длительное время. Одновременно он продемонстрировал масштаб нерешённых проблем — инфекции, кровотечения, тромбоэмболические осложнения, необходимость громоздкой внешней пневматической системы.

Поэтому операция Драммонда представляла собой принципиально другой медицинский эксперимент.

29 августа 1985 года Коупленд и его команда удалили собственное сердце пациента и имплантировали Jarvik-7. Но никто не предполагал, что Драммонд проживёт с ним оставшуюся жизнь.

Машина получила гораздо более ограниченную и одновременно чрезвычайно важную задачу: поддерживать кровообращение до появления донорского сердца.

Иными словами, врачи сознательно удалили сердце человека, ещё не имея другого человеческого сердца, которым могли бы его заменить.

Девять дней между двумя сердцами

Сегодня выражение «мост к трансплантации» звучит как привычная медицинская стратегия. В 1985 году за этими словами стояла совсем другая степень неопределённости.

Каждый дополнительный день давал врачам возможность найти донора. Но каждый день одновременно увеличивал время контакта крови с искусственными поверхностями устройства и сохранял риск кровотечения, инфекции и образования тромбов.

Эти риски для Драммонда оказались реальными. Во время нахождения на Jarvik-7 он перенёс небольшие инсульты. Позднее при исследовании извлечённого устройства обнаружили фибриновые отложения в области клапанов, которые могли быть связаны с неврологическими осложнениями.

Тем не менее машина выполнила главную задачу.

Через девять дней ожидания пришло сообщение из Техаса: найден совместимый донор. Им стал 19-летний Тарро Гриффин (Tarro Griffin), погибший в дорожной аварии.

Ранним утром 7 сентября его сердце доставили вертолётом в Медицинский центр Университета Аризоны. Хирурги извлекли Jarvik-7 и пересадили Драммонду донорское сердце.

Так закончились девять дней, в течение которых между человеком и смертью фактически находилась пневматическая машина.

Первое искусственное сердце появилось раньше

Именно здесь находится важная историческая деталь, без которой легко неправильно понять значение операции 1985 года.

Майкл Драммонд не был первым человеком, которому имплантировали полное искусственное сердце. И даже сама идея использовать механическое сердце до трансплантации появилась раньше.

Ещё 4 апреля 1969 года в Техасском институте сердца хирург Дентон Кули (Denton Cooley) имплантировал 47-летнему пациенту полное искусственное сердце, разработанное Доминго Лиоттой (Domingo Liotta). Оно поддерживало кровообращение почти трое суток, пока не появился донорский орган. После трансплантации пациент вскоре умер.

В 1982 году случай Барни Кларка сделал Jarvik-7 знаменитым как потенциальную постоянную замену сердца.

Поэтому историческое значение операции Драммонда точнее формулировать иначе: Smithsonian называет её первым разрешённым успешным использованием полного искусственного сердца как моста к трансплантации.

Это различие принципиально.

Медицина переставала требовать от искусственного органа невозможного — немедленно стать полноценной пожизненной копией биологического сердца. Технология могла быть чрезвычайно ценной, даже если выполняла свою работу временно.

Иногда медицинская технология должна не вылечить, а выиграть время

В этом и заключался более глубокий интеллектуальный поворот истории Драммонда.

В XX веке идея искусственного сердца естественным образом воспринималась как соревнование инженерии с природой: если больное сердце можно удалить, значит задача инженеров — построить устройство, способное заменить его на десятилетия.

Сердце человека перестаёт работать. Донорского органа пока нет. Механическая система поддерживает кровообращение. Появляется донор. Машину удаляют. Пациент получает биологическое сердце.

Это уже не модель замены органа.

Это управление временем.

Именно такой подход впоследствии стал одной из фундаментальных идей механической поддержки кровообращения.

Девять дней превратились в отдельную терапевтическую стратегию

После истории Драммонда концепция bridge to transplantation начала развиваться значительно быстрее.

Современная механическая поддержка кровообращения давно не ограничивается полными искусственными сердцами. Наиболее широко применяются устройства вспомогательного кровообращения левого желудочка — LVAD, механические насосы, которые помогают ослабленному левому желудочку обеспечивать организм кровью.

Полное искусственное сердце занимает более узкую нишу. Оно может потребоваться пациентам с тяжёлой недостаточностью обоих желудочков или анатомическими особенностями, при которых одной поддержки левого желудочка недостаточно.

Показательно, что в 2004 году FDA одобрило потомка технологии Jarvik-7 — временное полное искусственное сердце CardioWest, позднее известное как SynCardia Temporary Total Artificial Heart, — именно для использования в качестве моста к трансплантации у подходящих для пересадки пациентов с угрожающей жизни бивентрикулярной сердечной недостаточностью.

То, что в августе 1985 года было рискованной клинической стратегией для одного молодого человека, спустя два десятилетия стало официальным показанием медицинского устройства.

История не закончилась выпиской из больницы

У истории Драммонда нет удобного голливудского финала.

После трансплантации он восстановился, в ноябре 1985 года был выписан из больницы и смог вернуться к обычной жизни. Но прожил с донорским сердцем менее пяти лет.

В 1990 году состояние Драммонда вновь резко ухудшилось после тяжёлых осложнений, включая инфекцию и полиорганную недостаточность. Врачи ещё раз прибегли к механическому сердцу, однако на этот раз спасти его не удалось. Майкл Драммонд умер 7 июля 1990 года в возрасте 30 лет.

Эта часть истории особенно важна, потому что показывает реальную цену медицинского прогресса. Первая успешная технология не становится совершенной только потому, что вошла в учебники.

Jarvik-7 дал Драммонду не бессмертие.

Он дал ему время.

Сначала девять дней, необходимых для получения донорского сердца. В конечном счёте — почти пять дополнительных лет жизни.

Сам Драммонд позднее говорил о своём месте в истории без романтизации: он оказался её частью не по собственному выбору.

Почему эта история важна сегодня

История 29 августа 1985 года выходит далеко за пределы кардиохирургии. Она показывает один из важнейших принципов современной медицины: технология необязательно должна окончательно решить проблему, чтобы радикально изменить исход лечения.

Иногда ценность медицинской инновации состоит в создании промежуточного состояния, которого раньше просто не существовало.

Пациент, который вчера либо получал донорский орган немедленно, либо умирал, получает третью возможность — дождаться следующего этапа лечения.

Сегодня эта логика видна далеко за пределами искусственного сердца. Экстракорпоральная мембранная оксигенация может временно поддерживать работу лёгких и сердца. Диализ заменяет критически утраченную функцию почек. Системы механической поддержки кровообращения позволяют пациенту пережить период до трансплантации, восстановления собственного сердца или принятия дальнейшего клинического решения.

Для фармацевтического и медицинского рынка здесь есть ещё один важный урок. Инновацию часто оценивают по тому, способна ли она стать окончательным решением. История Jarvik-7 показывает, что иногда гораздо более жизнеспособная стратегия возникает после изменения самого вопроса.

Не обязательно спрашивать: «Может ли машина навсегда заменить человеческое сердце?»

Можно спросить: «Может ли она сохранить человека живым достаточно долго, чтобы медицина успела сделать следующий шаг?»

Для врачей это история о расширении терапевтического окна. Для пациентов — о возможности получить время там, где раньше его практически не было. Для индустрии медицинских технологий — пример того, как первоначальная концепция продукта может уступить место более реалистичной и клинически ценной модели применения.

И наконец, это история о дефиците, который технологии до сих пор не отменили. Донорские сердца остаются ограниченным ресурсом. Поэтому механическая поддержка кровообращения решает не только инженерную задачу — она помогает медицине управлять разрывом между количеством пациентов, нуждающихся в трансплантации, и количеством доступных органов.