Четыре перелома позвоночника, которые приняли за боль после родов

История Карен Уайтхед: 20 лет переломов, потеря способности ходить и лечение, которое изменило её жизнь

Боль, которую никто не воспринимал всерьёз

В 1991 году 28-летняя британка Карен Уайтхед ожидала рождения первого ребёнка. Беременность приближалась к завершению, когда однажды ночью она почувствовала внезапную сильную боль в спине, просто переворачиваясь в постели.

Боль была настолько интенсивной, что Карен с трудом двигалась. Однако врачи объясняли происходящее обычными изменениями в организме беременной женщины. Ей говорили, что ребёнок опускается в таз перед родами и такие ощущения естественны.

Во время родов Карен испытывала мучительную боль в спине. Она рассказывала, что практически не ощущала схваток, зато почувствовала, как в какой-то момент её спина словно подломилась.

Через сутки после родов женщину выписали из больницы. Но дома выяснилось, что она практически не может ухаживать за новорождённой дочерью Эйриан.

Карен было трудно вставать с кровати, садиться, поднимать руки. Даже попытка умыться превращалась в испытание.

Физиотерапевты предполагали мышечное повреждение. После одной из процедур Карен почувствовала очередной приступ резкой боли, словно что-то снова сломалось внутри спины.

Её муж Мартин заметил ещё одну странность: жена стала значительно ниже ростом.

Медицинские работники не придали этому наблюдению значения.

Четыре перелома, которые обнаружили спустя месяцы

Ситуация достигла критической точки, когда Карен попыталась поднять дочь из детской кроватки. Внезапная боль заставила её выпустить ребёнка из рук, после чего женщина упала на пол.

Но даже это не привело к немедленному установлению диагноза.

По воспоминаниям Карен, на просьбы мужа о помощи один из врачей ответил, что после родов все женщины становятся эмоциональными.

Семья сменила врача общей практики. Новый специалист признал, что симптомы требуют дальнейшего обследования.

Сначала рассматривались различные заболевания, включая рассеянный склероз и ревматоидный артрит. Анализы не подтверждали предполагаемых диагнозов.

Мартин продолжал настаивать на исследовании позвоночника.

Наконец Карен направили на рентгенографию.

Снимки показали четыре перелома позвоночника.

Когда супруги приехали к врачу за результатами, выяснилось, что изменения настолько выражены, что медицинские работники первоначально даже спрашивали о возможной автомобильной аварии.

Карен никогда не попадала в подобную аварию.

После измерения роста оказалось, что она стала ниже примерно на 7,6 сантиметра.

Последующее обследование выявило тяжёлое снижение минеральной плотности костей. Карен поставили диагноз, который тогда в Великобритании называли остеопорозом беременности.

Ей было 29 лет.

Почему беременность может сопровождаться переломами костей

Остеопороз обычно ассоциируется с пожилым возрастом, особенно с женщинами после менопаузы, когда снижение уровня эстрогенов ускоряет потерю костной массы.

Однако существует значительно более редкое состояние — остеопороз, связанный с беременностью и лактацией (pregnancy- and lactation-associated osteoporosis, PLO).

Он может проявляться в последнем триместре беременности или в первые месяцы после рождения ребёнка.

Чтобы понять механизм заболевания, необходимо учитывать, что кость представляет собой живую ткань, которая непрерывно перестраивается.

Одни клетки — остеокласты — разрушают старую костную ткань. Другие — остеобласты — формируют новую.

В норме эти процессы сбалансированы.

Во время беременности и особенно грудного вскармливания обмен кальция существенно меняется. Организм матери должен обеспечивать потребности ребёнка, в том числе используя собственные минеральные резервы.

При лактации уровень эстрогенов снижается, а молочные железы вырабатывают белок, связанный с паратиреоидным гормоном (PTHrP). Вместе эти изменения способствуют высвобождению кальция из костной ткани.

За шесть месяцев исключительно грудного вскармливания минеральное содержание костей матери может временно уменьшаться на 5–10%.

Но принципиально важно другое: у подавляющего большинства женщин это физиологический, обратимый процесс. После завершения лактации костная ткань обычно восстанавливается.

Беременность и грудное вскармливание сами по себе не означают, что женщина заболеет остеопорозом.

При PLO обычные механизмы адаптации сопровождаются патологической хрупкостью скелета. Почему у одних женщин возникают множественные переломы, а у большинства других костная система успешно переносит беременность и лактацию, пока окончательно не установлено.

Исследователи рассматривают возможную роль наследственных особенностей, исходной прочности костей, гормональных изменений и сопутствующих заболеваний.

При этом заболевание может развиваться и без очевидных факторов риска.

Именно так произошло с Карен: многочисленные исследования, включая биопсию костной ткани, не обнаружили убедительного объяснения тяжёлого остеопороза, помимо его связи с беременностью.

Когда перелом происходит без падения

Самая опасная особенность этого состояния — возможность переломов при минимальной нагрузке.

Позвонки содержат значительное количество губчатой костной ткани. Её внутренняя структура состоит из множества тонких костных перекладин, обеспечивающих прочность при относительно небольшой массе.

Когда эта структура ослабевает, позвонок может деформироваться и частично разрушиться под обычной нагрузкой.

Так возникают компрессионные переломы.

Человеку необязательно падать или получать сильный удар. Иногда достаточно повернуться в постели, наклониться или поднять ребёнка.

Для Карен каждое подобное движение сопровождалось риском нового повреждения.

За последующие годы у неё документировали не менее 24 переломов различных костей: позвоночника, рёбер, кистей, стоп и тазобедренной области.

Число переломов позвонков достигло четырнадцати.

Из-за деформации позвоночника Карен потеряла в общей сложности около 13 сантиметров роста.

Перелом в области тазобедренного сустава на длительное время привёл её в инвалидную коляску. Врачи опасались, что противоположная сторона скелета недостаточно прочна для использования костылей.

Карен вспоминала, что иногда получала переломы рёбер даже во время поездок на автомобиле, когда машина пересекала дорожные неровности.

Заболевание изменило жизнь всей семьи.

После первоначального диагноза женщине запретили поднимать и носить дочь, пока переломы не заживут. Семья столкнулась с угрозой вмешательства социальных служб, если родители не смогут обеспечить уход за ребёнком.

Карен и Мартин продали автомобиль, чтобы оплачивать помощь няни.

Почему лекарства долго не помогали

Диагноз оказался только началом многолетней борьбы.

В то время возможности медикаментозного лечения тяжёлого остеопороза у молодых женщин были ограничены.

Большинство исследований эффективности препаратов проводилось у женщин после менопаузы. Для пациенток репродуктивного возраста доказательств было значительно меньше.

Карен назначали бисфосфонаты — препараты, замедляющие разрушение костной ткани.

Они подавляют активность остеокластов и широко применяются при различных формах остеопороза.

Однако в её случае такое лечение, по опубликованному рассказу пациентки, не остановило новые переломы и не обеспечило заметного улучшения результатов денситометрии — исследования минеральной плотности костей.

Карен продолжала жить с хронической болью, ограниченной подвижностью и постоянным страхом очередного перелома.

Так продолжалось около двадцати лет.

Затем новый специалист добился для неё доступа к другой категории лекарственной терапии.

Речь шла об анаболическом лечении костной ткани — подходе, направленном на стимулирование образования новой кости.

В отличие от лекарств, преимущественно замедляющих разрушение костной ткани, остеоанаболические препараты усиливают процессы её формирования.

Назначение потребовало специального согласования финансирования в британской системе здравоохранения.

Результат оказался принципиально другим.

Согласно свидетельству Карен, после начала анаболической терапии у неё более десяти лет не происходило новых переломов, а показатели плотности костной ткани значительно улучшились.

Важно понимать: это история отдельной пациентки, а не клиническое исследование. Её опыт нельзя автоматически переносить на всех женщин с таким диагнозом.

Тем не менее он демонстрирует, насколько важным может оказаться правильно выбранный механизм лекарственного воздействия.

Июль 2026 года: международные специалисты предложили новый подход

16 июля 2026 года в International Journal of Gynecology & Obstetrics была опубликована международная позиция по остеопорозу, связанному с беременностью и лактацией.

Документ подготовили специалисты шести профессиональных объединений, включая Международный фонд остеопороза (IOF), Европейское общество кальцифицированных тканей (ECTS) и Международное общество менопаузы (IMS).

31 июля IOF представил основные рекомендации медицинскому сообществу.

Авторы предложили практический алгоритм диагностики и лечения женщин с подозрением на PLO.

Один из его центральных принципов: выраженную и сохраняющуюся боль в спине во время беременности или после родов нельзя автоматически объяснять физиологическими изменениями.

Особенно если боль сопровождается снижением роста, ограничением движений или невозможностью выполнять привычные действия.

При подозрении на перелом необходимо соответствующее обследование.

Во время беременности предпочтительным методом визуализации может быть магнитно-резонансная томография без контрастирования.

После родов для выявления переломов могут использоваться рентгенография и МРТ, а для оценки минеральной плотности костей — двухэнергетическая рентгеновская абсорбциометрия (DXA).

Дополнительно требуется исключить другие заболевания, способные снижать прочность скелета.

Подход к лечению зависит от тяжести состояния, числа переломов и репродуктивных планов женщины.

При ограниченных проявлениях может быть достаточно консервативного лечения, контроля боли, обеспечения кальцием и витамином D, последующей реабилитации и наблюдения.

В отдельных случаях рассматривается прекращение грудного вскармливания, что способствует восстановлению обычного гормонального цикла и минеральной плотности костей.

При двух и более низкоэнергетических переломах эксперты предлагают рассматривать лекарственную терапию, стимулирующую формирование костной ткани.

В качестве предпочтительных вариантов названы терипаратид (teriparatide), абалопаратид (abaloparatide), а также, с дополнительными оговорками, ромосозумаб (romosozumab).

Терипаратид и абалопаратид воздействуют на сигнальные механизмы, связанные с паратиреоидным гормоном, стимулируя образование новой костной ткани.

Ромосозумаб обладает двойным действием: усиливает костеобразование и одновременно уменьшает разрушение кости.

Но принципиальное ограничение сохраняется.

Применение этих препаратов именно при PLO остаётся вне зарегистрированных показаний, а данные об их эффективности и безопасности в данной группе пациенток ограничены.

Особое значение имеет планирование будущих беременностей.

Например, бисфосфонаты способны длительно сохраняться в костной ткани, что требует учитывать потенциальные риски при последующем зачатии.

Поэтому медикаментозное лечение должно подбираться индивидуально, с обсуждением возможных последствий и эффективной контрацепции на период терапии.

Авторы документа подчёркивают, что это экспертная позиция, а не полноценные клинические рекомендации, основанные на крупных сравнительных исследованиях.

Для редкого заболевания таких исследований пока недостаточно.

Почему эта история важна сегодня

История Карен Уайтхед показывает проблему, которая выходит далеко за пределы одного диагноза.

Медицина хорошо распознаёт распространённые заболевания, но редкие состояния часто оказываются вне привычных диагностических алгоритмов.

В случае Карен врачи неоднократно интерпретировали тяжёлую боль через наиболее вероятное объяснение — обычные изменения при беременности и родах.

Проблема была не в самом первоначальном предположении. Боль в спине действительно широко распространена у беременных женщин.

Проблема заключалась в том, что это объяснение сохранялось даже тогда, когда симптомы перестали соответствовать обычному течению беременности.

Выраженная боль, невозможность нормально двигаться, снижение роста и повторяющиеся эпизоды резкого ухудшения требовали пересмотра диагноза.

Современный международный документ фактически формализует именно эту логику.

Для пациенток это означает необходимость внимательного отношения к необычной, сильной или длительно сохраняющейся боли, особенно сопровождающейся ограничением подвижности.

Для врачей — необходимость учитывать редкие причины боли, когда клиническая картина не соответствует первоначальному объяснению.

Для фармацевтической индустрии история показывает другую проблему: даже при наличии эффективных механизмов лекарственного воздействия между научными знаниями и доступностью терапии для отдельных групп пациентов может сохраняться значительный разрыв.

Большинство лекарств от остеопороза исторически разрабатывалось и изучалось преимущественно для женщин после менопаузы.

Молодые пациентки с редкими формами заболевания оставались значительно хуже представлены в клинических исследованиях.

Отсюда возникают трудности с зарегистрированными показаниями, финансированием лечения, оценкой репродуктивной безопасности и выбором последовательности лекарственной терапии.

Документ 2026 года не устраняет эти проблемы, но создаёт основу для более последовательных клинических решений.

При этом остаются важные вопросы.

Точная распространённость PLO неизвестна. Недостаточно изучена вероятность повторных переломов при последующих беременностях. Неясно, насколько перенесённое заболевание влияет на риск остеопороза после менопаузы.

Нет и окончательного ответа, какая последовательность лечения обеспечивает наилучший долгосрочный результат.

Карен Уайтхед, награждённая орденом Британской империи степени MBE за общественную деятельность, впоследствии стала активной защитницей интересов женщин с остеопорозом беременности.

Она участвовала в исследовательских инициативах, работе пациентских организаций и обсуждении подходов к диагностике и лечению остеопороза в Великобритании.

В 2023 году, встречаясь с молодыми женщинами, недавно получившими такой же диагноз, Карен обнаружила, что многие из них по-прежнему сталкиваются с задержками диагностики и трудностями получения лечения.

Прошло более тридцати лет с момента её первых переломов.