Сны без картинки и запаха: что афантазия открывает о работе мозга

Даже люди, которые не способны мысленно увидеть знакомое лицо, иногда видят яркие сны. А треть остальных может никогда не ощущать во сне запахов или прикосновений

Представьте яблоко. А если перед глазами ничего не появляется?

Попробуйте закрыть глаза и представить красное яблоко. Его округлую форму, блестящую кожицу, небольшой черенок. Затем вообразите, как разрезаете его ножом и слышите характерный хруст.

Для одних людей это почти настоящий зрительный и звуковой опыт. Другие представляют только размытый образ. А некоторые вообще ничего не видят, хотя прекрасно знают, как выглядит яблоко.

Последнее явление называется афантазией — неспособностью произвольно создавать мысленные образы. Термин получил широкое научное распространение после публикации исследования британского невролога Адама Земана и его коллег в 2015 году.

Важно понимать: человек с афантазией не теряет зрение. Он способен узнавать предметы, различать цвета, запоминать лица и рассуждать о внешнем виде вещей. Особенность заключается именно в субъективном переживании воображаемой картинки.

Причём афантазия не обязательно ограничивается зрением. Некоторые люди не могут мысленно воспроизводить музыку, запахи, вкусы или ощущения прикосновения. У других отсутствует привычный внутренний голос, которым многие сопровождают собственные размышления.

Но если человек не способен увидеть картинку в воображении, означает ли это, что его сны тоже лишены изображений? Именно этот вопрос привёл исследователей к неожиданным результатам.

Что показало исследование 205 человек

Учёные из Университета Квинсленда и Боннского университета изучили особенности воображения и сновидений у двух групп добровольцев:

• 84 человека с выраженной визуальной афантазией или крайне слабым зрительным воображением;
• 121 человек из группы сравнения, способный создавать мысленные изображения.

Участников просили оценить собственные ощущения в разных ситуациях.

Сначала исследователи выясняли, насколько хорошо человек способен сознательно представить изображение, звук, вкус, запах, прикосновение или движение тела. Например, можно ли мысленно услышать музыку, вспомнить ощущение ткани на коже или представить аромат готовящейся еды. Отдельные вопросы касались внутренней речи — способности мысленно слышать собственный голос.

Затем участники описывали, насколько часто похожие ощущения возникают у них во снах. Для каждого вида ощущений можно было выбрать варианты от «никогда» до «всегда» или сообщить, что определить это невозможно.

Таким образом, исследователи сравнивали два принципиально разных состояния: сознательное воображение во время бодрствования и непроизвольные переживания во сне.

Афантазия не означает, что ночью исчезают все изображения

Один из самых интересных результатов касался именно зрительных сновидений.

Среди участников с афантазией 46% сообщили, что всегда видят визуальные образы во сне. При этом около 8% заявили, что никогда их не испытывают. Остальные описывали различную частоту подобных переживаний либо затруднялись с ответом.

В контрольной группе никто не выбрал ответ о полном отсутствии зрительных сновидений.

Получается, что отсутствие способности сознательно представить изображение не исключает возможности увидеть его во сне.

Однако обратная закономерность тоже существует. Некоторые люди с афантазией не видят изображений ни во время бодрствования, ни во сне.

Более того, исследователи обнаружили определённую связь между дневным воображением и содержанием сновидений для звуков, внутренней речи и ощущений движения тела. Но эта связь значительно различалась между отдельными участниками.

Поэтому афантазию нельзя свести к единственной модели, при которой человек днём не видит мысленных картинок, а ночью обязательно их видит.

Два исследователя с афантазией — два совершенно разных мира сновидений

Особенно наглядно разнообразие внутреннего опыта описали два автора исследования, Дерек Арнольд и Лорен Буайе. Оба обладают визуальной афантазией. Во время бодрствования они не способны произвольно создавать зрительные образы. Но их сновидения устроены совершенно по-разному.

Дерек видит во сне изображения, слышит звуки и ощущает движения. При этом в его сновидениях отсутствуют переживания запаха, вкуса и прикосновений.

У Лорен другая картина. Её сны не содержат зрительных изображений и звуков. Вместо этого она переживает развитие сюжета, сопровождаемое ощущениями текстуры и движения. По её описанию, такие сновидения являются осознанными — она понимает, что спит, и может управлять происходящим.

Различается и их дневное воображение. Дерек способен мысленно услышать фрагменты музыки, но не может воспроизвести запахи, вкусы и прикосновения. У Лорен отсутствует внутреннее слуховое воображение, зато доступны мысленные ощущения вкуса, запаха и прикосновения.

Эти личные примеры сами по себе ничего не доказывают. Но именно подобные различия побудили исследователей проверить, существуют ли устойчивые индивидуальные связи между ощущениями наяву и во сне.

Почему мозг способен показывать картинки во сне, но не днём

Здесь возникает главный научный вопрос: одинаковые ли механизмы создают мысленные образы во время бодрствования и сновидений?

Когда человек сознательно представляет знакомое лицо, он намеренно обращается к памяти и пытается воспроизвести зрительный образ. Во сне изображения и другие ощущения возникают без такого сознательного усилия. Человек не обязательно решает, что именно ему предстоит увидеть или услышать.

Это позволяет предположить, что произвольное и непроизвольное воображение частично опираются на разные нейронные процессы.

Согласно одной из обсуждаемых гипотез, у некоторых людей с афантазией мозг сохраняет способность создавать внутренние образы, но сознательное управление ими или доступ к их переживанию во время бодрствования ограничены.

Другая возможность заключается в том, что у части людей определённые виды воображаемых ощущений действительно не возникают ни днём, ни ночью.

Ключевой результат исследования состоит в том, что обе картины могут встречаться у разных людей с афантазией: у одних содержание сновидений заметно соответствует возможностям дневного воображения, а у других обнаруживается выраженное расхождение.

У 37% людей с обычным воображением сны не имеют запаха

Не менее интересный результат исследователи получили в контрольной группе.

Среди людей, которые способны создавать зрительные образы наяву:

• 37% сообщили, что никогда не ощущают запахов во сне;
• 33% заявили, что никогда не испытывают во сне ощущений прикосновения.

Это не означает, что участники плохо различают запахи или прикосновения в реальной жизни. Речь исключительно о субъективном содержании сновидений.

Можно увидеть во сне цветущий сад, узнать знакомого человека, услышать разговор и при этом совершенно не почувствовать запах цветов. Или присниться себе идущим по снегу, но не испытывать ощущения холода под ногами.

Мы привыкли описывать сны прежде всего через зрительные события. Однако мозг не обязательно воспроизводит все составляющие реального восприятия одновременно.

Исследование показывает, что отсутствие отдельных видов ощущений во сне встречается не только у людей с афантазией. Причём участники обеих групп нередко затруднялись определить, присутствовало ли конкретное ощущение в их сновидениях.

Сновидение без картинки — это всё ещё сновидение

Обычно мы говорим, что «видели сон», даже если вспоминаем прежде всего его сюжет. Но содержание сновидения не обязано быть визуальным.

Человек может переживать последовательность событий, осознавать отношения между персонажами, испытывать эмоции или ощущать движение, не сообщая о каких-либо зрительных изображениях.

Подобный опыт трудно описать словами, поскольку повседневный язык в значительной степени ориентирован на зрительные метафоры: «представить картину», «увидеть будущее», «посмотреть мысленным взором».

Однако сами процессы мышления и воображения могут включать разные сочетания зрительных, слуховых, телесных и словесных компонентов. Отсутствие одного из них не означает отсутствия мышления или неспособности понимать происходящее.

Именно поэтому афантазия представляет интерес для науки о сознании. Она позволяет изучать, какие компоненты субъективного опыта могут существовать независимо друг от друга.

Почему исследование не даёт окончательных ответов

Авторы подчёркивают несколько существенных ограничений:

• Опора на самоотчёты: исследователи не наблюдали сновидения непосредственно, не использовали полисомнографию и не будили участников в лаборатории для немедленного описания пережитого. Люди отвечали на вопросы, опираясь на воспоминания о собственных снах, которые не всегда точны.
• Размер выборки: исследование включало сравнительно небольшую и специально набранную группу, поэтому проценты нельзя автоматически переносить на всё население.
• Отсутствие нейровизуализации: обнаруженные связи не доказывают существования общего нейронного механизма для дневного воображения и сновидений.

Для следующего этапа потребуются исследования сна в лаборатории, более крупные группы участников и методы объективной регистрации активности мозга. Особенно интересно будет сравнить людей, которые не видят изображений ни днём, ни ночью, с теми, у кого яркие зрительные сновидения сохраняются при полной неспособности произвольно визуализировать.

Почему эти различия важны за пределами науки о сне

Исследование имеет значение не только для понимания сновидений.

Многие повседневные занятия предполагают, что человек может произвольно создавать внутренние образы: в школе ребёнка просят мысленно представить геометрическую фигуру, при чтении художественной литературы предполагается визуализация обстановки, а в психотерапии нередко применяются техники образного воображения.

Но люди могут выполнять подобные задания с совершенно разным субъективным опытом: один действительно видит изображение, а другой описывает его словами, опираясь на пространственное представление или знание свойств предмета.

Это не означает, что эти способы всегда равноценны или что визуализация бесполезна. Исследование вообще не проверяло эффективность обучения либо психотерапии. Оно напоминает о более фундаментальной проблеме: нельзя автоматически считать собственный способ мышления универсальным.

Для практики это повод точнее выяснять, как именно человек воспринимает инструкции, связанные с воображением.

А для самопроверки достаточно сравнить два простых переживания: можете ли вы сейчас мысленно увидеть знакомое лицо и можете ли вы вспомнить, появлялось ли оно перед вами во сне? Ответы не являются диагностическим тестом на афантазию, но помогают заметить различие между произвольными мысленными образами и воспоминаниями о сновидениях.