Ева Заксл испытала на себе инсулин из органов буйволов

В оккупированном Шанхае супруги без медицинского образования наладили производство жизненно важного лекарства и помогли сотням пациентов пережить войну

Коричневая жидкость вместо прозрачного инсулина

Шанхай, 1943 год. Молодая женщина сидит дома рядом с врачом. Её муж Виктор приносит небольшое количество необычного инсулина. Жидкость тёмно-коричневая, совершенно не похожая на привычный аптечный препарат.

Виктор говорит, что раздобыл японский инсулин. Врач объясняет необычный цвет тем, что японцы производят лекарство из рыбы.

Но Ева уже подозревает правду.

Перед ней не японский препарат, а экспериментальный экстракт, который её муж изготовил в небольшой лаборатории из поджелудочных желёз животных.

Виктор спрашивает, согласна ли она попробовать лекарство. Ева отвечает согласием.

Инъекцию делает сам Виктор. Затем он выходит из комнаты, не в силах наблюдать за возможными последствиями.

Ева остаётся с врачом. Они ждут.

Через некоторое время она замечает улучшение самочувствия. Экстракт действует.

Спустя десятилетия Ева подробно восстановит эту сцену в собственных воспоминаниях, опубликованных в бюллетене Международной диабетической федерации в 1978 году.

За одной инъекцией стояли почти два года борьбы за доступ к лекарству, без которого она не могла жить.

Беженцы, которым некуда было бежать дальше

Ева и Виктор Заксл поженились в Праге в 1940 году. Они были евреями, а Чехословакия находилась под нацистской оккупацией.

Молодые супруги покинули Европу и после длительного путешествия через Суэцкий канал прибыли в Шанхай. Китайский город стал одним из немногих мест, куда ещё могли попасть еврейские беженцы.

Виктор, инженер текстильной промышленности, устроился работать на предприятие по производству шерстяных тканей. Ева преподавала английский язык китайским студентам.

Но вскоре после приезда её здоровье резко ухудшилось.

Она начала терять вес, постоянно испытывала жажду и необычную слабость. Врач диагностировал диабет.

Сегодня это заболевание классифицировали бы как сахарный диабет 1-го типа.

При нём иммунная система разрушает бета-клетки поджелудочной железы, производящие инсулин. Этот гормон необходим организму для регулирования уровня глюкозы в крови и нормального обмена веществ.

Без инсулина у человека может развиться диабетический кетоацидоз — опасное состояние, при котором из-за глубокого нарушения обмена веществ накапливаются кислоты, нарушается работа органов и возникает угроза жизни.

В начале 1940-х годов инсулин уже был доступным методом лечения. Ева начала получать инъекции, и её состояние улучшилось.

Однако в декабре 1941 года ситуация изменилась.

После нападения Японии на Перл-Харбор японские войска заняли международные районы Шанхая, до этого не находившиеся под их прямым военным контролем.

Связи города с внешним миром резко сократились. Поставки лекарств прекратились или стали крайне ограниченными.

Запасы инсулина в аптеках быстро закончились.

Для Евы и других пациентов это означало, что лечение может оборваться в любой момент.

Когда инсулин продавали за золото

На чёрном рынке лекарство ещё можно было найти. Но, согласно воспоминаниям Евы, продавцы требовали золотые монеты, а качество препарата никто не гарантировал.

Особенно тяжёлым стал случай её китайского знакомого.

Мужчина приобрёл 18 флаконов вещества, продававшегося как инсулин, и предложил поделиться запасом с Евой. После первой инъекции он умер.

Что именно находилось во флаконах, достоверно неизвестно. Но для Евы эта смерть стала свидетельством того, что препарат из нелегального источника может оказаться не менее опасным, чем отсутствие лечения.

Пациенты пытались растянуть оставшиеся запасы. Они сокращали потребление углеводов и уменьшали дозировки инсулина, подвергая себя дополнительным рискам.

В жарком Шанхае возникала ещё одна проблема — хранение препарата.

Инсулин чувствителен к условиям хранения. Для охлаждения приходилось покупать дорогой лёд. Люди, не имевшие холодильников, пытались охлаждать лекарства водой, которую многократно меняли.

Каждый флакон становился частью сложной системы выживания.

Сегодня подобную ситуацию назвали бы кризисом доступности жизненно важного лекарственного препарата. В Шанхае 1940-х годов у пациентов не было ни устойчивой системы резервных поставок, ни гарантированного источника безопасной замены.

Инженер решил повторить открытие Бантинга

В начале 1943 года Виктор обратился к врачам с просьбой помочь наладить изготовление инсулина.

Медики понимали опасность эксперимента и отказались непосредственно участвовать в производстве. Однако согласились предоставить супругам медицинскую литературу.

Среди полученных книг, согласно историческим исследованиям, было руководство Beckman’s Internal Medicine с описанием ранних методов получения инсулина.

Именно эти методы использовали Фредерик Бантинг (Frederick Banting), Чарльз Бест (Charles Best) и их коллеги при разработке первых препаратов в начале 1920-х годов.

В то время промышленный инсулин производили из поджелудочных желёз животных, преимущественно крупного рогатого скота и свиней.

Задача заключалась не просто в получении вытяжки из органа.

Нужно было выделить гормон из сложной смеси тканей, белков и других биологических веществ, сохранить его активность и удалить примеси, способные вызвать тяжёлые реакции.

Виктор имел инженерное образование и знания химии, связанные с текстильным производством. Однако профессиональным фармацевтом или специалистом по производству биологических препаратов он не был.

Супругам удалось познакомиться с китайским химиком по фамилии Вонг, работавшим в лаборатории, где проверяли продукты питания и напитки.

Он разрешил Виктору пользоваться оборудованием.

Теперь оставалось найти сырьё.

Поджелудочные железы привозили на рикше

В своих воспоминаниях Ева рассказывала, что каждое утро отправлялась на одну из крупных шанхайских скотобоен.

Она приобретала свежие поджелудочные железы животных, помещала их в большие пищевые термосы и доставляла в лабораторию на рикше.

Основным источником служили водяные буйволы. Использовались также свиные поджелудочные железы.

Крупные органы буйволов позволяли получать больше исходного материала, что было особенно важно в условиях нехватки ресурсов.

Дальнейшая работа требовала обработки тканей, выделения гормонсодержащих компонентов и очистки экстракта.

Для этого использовали имевшееся лабораторное оборудование, спирт и лёд.

Однако получавшаяся жидкость существенно отличалась от очищенного аптечного инсулина.

Она оставалась тёмно-коричневой.

Цвет сам по себе не позволял определить активность препарата, но свидетельствовал о том, насколько далеко продукт находился от привычного промышленного стандарта очистки.

Главная проблема заключалась в другом.

Супруги не могли с достаточной точностью определить содержание биологически активного инсулина и гарантировать отсутствие опасных загрязнений.

Если гормона окажется слишком мало, пациент не получит необходимого лечения. Если слишком много, уровень глюкозы может упасть до опасных значений.

Тяжёлая гипогликемия способна привести к судорогам, потере сознания и смерти.

Примеси и микробное загрязнение создавали дополнительные угрозы.

Шесть кроликов и первая человеческая инъекция

Прежде чем испытать препарат на Еве, супруги попытались проверить его биологическое действие.

В воспоминаниях Евы описывается эксперимент с шестью кроликами.

Трём животным вводили оставшийся промышленный инсулин, а трём другим — изготовленный Виктором экстракт.

У животных обеих групп наблюдались признаки снижения уровня глюкозы.

Это давало основание предполагать, что экспериментальная жидкость действительно содержит активный гормон.

Но такой опыт не мог подтвердить безопасность препарата для человека, определить точную терапевтическую дозу или гарантировать одинаковую активность последующих партий.

Тем не менее другого надёжного источника инсулина у супругов не было.

Ева стала первым человеком, которому ввели полученный препарат.

Инъекция оказалась успешной.

Важно понимать: это был не клинический эксперимент в современном смысле. Не существовало утверждённого протокола исследования, независимой оценки безопасности и полноценной аналитической проверки изготовленного вещества.

Это было чрезвычайно рискованное решение в ситуации, когда отказ от лечения также представлял смертельную опасность.

Именно отсутствие безопасной альтернативы объясняет поступок Евы, но не делает подобные эксперименты приемлемыми сегодня.

Лекарство для сотен людей

После успеха первой инъекции Виктор передал часть препарата в местную больницу.

Согласно историческим свидетельствам, его получили два пациента, находившиеся в критическом состоянии из-за диабета. Оба выжили.

Постепенно производство удалось расширить.

Ева занималась поиском сырья, организацией помощи и взаимодействием с пациентами. Виктор совершенствовал технологию, а химик Вонг предоставлял помещение и оборудование.

К работе подключались и другие жители Шанхая. Одни помогали добывать лёд, другие находили спирт, ёмкости и материалы.

Лекарство распределяли между нуждавшимися пациентами.

Возникали проблемы, которые сегодня кажутся сугубо производственными: нехватка подходящих флаконов, сохранение активности инсулина при хранении, недостаток электроэнергии и отсутствие новых инъекционных инструментов.

Стеклянные шприцы приходилось использовать многократно, а старые иглы затачивать.

По воспоминаниям Евы, в программе получения инсулина зарегистрировались более 400 человек.

Она утверждала, что после запуска производства никто из пациентов, которым помогали супруги, не умер непосредственно из-за нехватки инсулина.

Эту оценку следует рассматривать именно как историческое свидетельство участницы событий, а не как результат независимого медицинского аудита.

Тем не менее различные исследования истории диабета подтверждают, что работа супругов обеспечивала лечением сотни пациентов в военном Шанхае.

Инсулин предоставляли не ради коммерческой прибыли. Вместо оплаты пациенты могли делать пожертвования китайскому химику, предоставившему лабораторию.

То, что начиналось как попытка спасти одного человека, превратилось в небольшую систему лекарственного обеспечения.

После войны Ева увидела прозрачный инсулин и заплакала

Производство продолжалось около трёх лет.

После окончания войны в 1945 году в Шанхай прибыли американские военные.

Ева вместе с другими пациентами обратилась к медицинской службе за промышленным инсулином.

Врач спросил, какой тип препарата и какую активность они предпочитают.

По воспоминаниям Евы, этот обычный для медицинской практики вопрос довёл их до слёз.

Годы они пользовались лекарством, качество и активность которого приходилось оценивать в крайне ограниченных условиях. Теперь перед ними снова была возможность получать стандартизированный препарат.

В 1947 году супруги переехали в Соединённые Штаты.

История получила известность, а Ева стала заниматься просвещением людей с диабетом. Она выступала публично, сотрудничала с Американской диабетической ассоциацией (American Diabetes Association) и помогала бороться с распространёнными заблуждениями о заболевании.

Позднее она переехала в Чили, где продолжала участвовать в образовательных и благотворительных инициативах, связанных с медицинской помощью.

Ева Заксл прожила до 2002 года.

Почему эта история важна сегодня

В 1921 году канадские исследователи начали работы, приведшие к созданию инсулина как лекарственного препарата. Уже в 1922 году его стали применять для лечения пациентов.

Но всего через два десятилетия сотни людей в Шанхае вновь оказались перед угрозой смерти от заболевания, которое медицина уже научилась лечить.

Причина заключалась не в отсутствии научного знания.

Проблема была в разрушении системы производства, поставок и распределения лекарства.

Сегодня инсулин преимущественно производят биотехнологическими методами. Современные препараты проходят контроль идентичности, чистоты, биологической активности, стерильности и стабильности.

Это позволяет врачам назначать определённые дозы и рассчитывать на воспроизводимые характеристики каждой серии.

Однако даже наиболее совершенный препарат теряет практическую ценность, если пациент не может его получить.

В исследовании, опубликованном в феврале 2026 года в журнале Diabetes & Metabolic Syndrome: Clinical Research & Reviews, учёные проанализировали ответы представителей 86 национальных ассоциаций Международной диабетической федерации.

Исследование выявило сохраняющиеся препятствия к доступу пациентов к инсулину и другим противодиабетическим препаратам: высокие личные расходы, недостаточное страховое покрытие, перебои поставок и недостатки организации медицинской помощи.

Авторы опирались на оценки представителей ассоциаций, а не на прямой аудит всех аптек и медицинских учреждений. Поэтому результаты нельзя автоматически переносить на каждую страну.

Тем не менее они показывают, что вопрос доступности инсулина остаётся актуальным даже спустя более ста лет после его открытия.

Для пациентов с диабетом 1-го типа непрерывность лечения имеет жизненно важное значение.

Для врачей это означает необходимость учитывать не только эффективность назначенного препарата, но и реальную возможность пациента регулярно его получать, хранить и правильно использовать.

Для фармацевтической индустрии история Заксл демонстрирует, почему производство, контроль качества и устойчивость цепочек поставок должны рассматриваться как взаимосвязанные части одной системы.

Нехватка сырья, нарушение логистики, отсутствие запасных поставщиков или проблемы с хранением могут превращаться из операционных трудностей в непосредственную угрозу жизни пациентов.

В этом смысле фармацевтическая безопасность начинается задолго до момента инъекции.