АстраЗенека подала в FDA заявку на комбинацию саволитиниба и осимертиниба. Терапия предназначена для пациентов с EGFR-мутированным раком лёгкого, у которых опухоль приобрела MET-зависимую устойчивость.
Merck заплатила $400 млн за права на SPR2015 — ингибитор KRAS G12D, который ещё не испытывался на людях. Почему Большая фарма готова так дорого оценивать доклинические препараты и что происходит вокруг одной из сложнейших мишеней онкологии.
В 1995 году Мелу Манну дали около трёх лет жизни. Экспериментальный иматиниб изменил этот прогноз — и стал частью истории о том, как перестройка хромосом 9 и 22 привела онкологию к молекулярно-таргетной терапии.
Почему Всемирный день ХМЛ отмечают именно 22 сентября? Комбинация 9/22 отсылает к хромосомам, перестройка которых создаёт BCR::ABL1 — молекулярную мишень, изменившую лечение хронического миелоидного лейкоза.
Таргетный препарат может существовать, но пациент его не получит. Исследования точной онкологии показывают, где люди теряются между биопсией, молекулярным тестом, результатом диагностики и назначением терапии.
Исследования Nature Genetics показывают: за генетическим разнообразием опухолей может скрываться небольшой набор устойчивых клеточных состояний. Учёные предлагают лечить не только мутации, но и функциональные состояния рака.
FDA разрешило севебертиниб уже в первой линии HER2-мутантного рака лёгкого. У пациентов появляется выбор между двумя таргетными таблетками, но их реальное место в терапии ещё должны определить исследования III фазы.
GSK заплатила HUTCHMED $110 млн авансом за права на экспериментальный HMPL-A830. Разбираем, как конъюгат EGFR–KRAS должен доставлять таргетный ингибитор в опухоль, почему сделка важна и где остаются главные риски.