Сон восстановили, а амилоид остался: неожиданный результат при болезни Альцгеймера

У мышей подавление иммунных клеток мозга вернуло более двух часов сна в сутки, хотя количество амилоидных бляшек не уменьшилось

В мозге оставались амилоидные бляшки. Генетические изменения, приводившие к их образованию, никуда не исчезли. Тем не менее сон животных существенно улучшился.

Именно это противоречие стало главным результатом исследования, опубликованного 7 июня 2026 года в журнале Alzheimer’s & Dementia. Работа группы под руководством Шеннон Маколи (Shannon L. Macauley) предлагает по-новому взглянуть на одну из наиболее распространённых проблем при болезни Альцгеймера.

Почему количество амилоидных бляшек не объясняло потерю сна

Болезнь Альцгеймера сопровождается накоплением патологических белков в головном мозге. Один из них — бета-амилоид, фрагменты которого способны объединяться во внеклеточные отложения, называемые амилоидными бляшками.

Эти образования появляются задолго до выраженных нарушений памяти. Одновременно у некоторых людей изменяется сон: он становится более прерывистым, сокращается продолжительность определённых стадий, ухудшается согласованность работы нервных сетей.

Долгое время основное внимание уделялось непосредственно амилоиду, повреждению нейронов и разрушению механизмов, управляющих чередованием сна и бодрствования.

Исследователи решили проверить, насколько тяжесть нарушений сна действительно соответствует количеству бляшек.

Для этого использовали генетически модифицированных мышей APP/PS1, у которых развивается амилоидная патология, и сравнивали их с обычными животными. Основные наблюдения проводились в возрасте шести и восемнадцати месяцев.

Результат оказался неожиданным.

У шестимесячных животных с амилоидными бляшками продолжительность сна уже была значительно меньше, чем у здоровых мышей того же возраста. Но к восемнадцати месяцам, когда количество амилоида существенно увеличилось, дополнительного сопоставимого сокращения сна не произошло.

В коре головного мозга амилоидные отложения увеличились примерно в 2,5 раза, а в таламусе — почти в пять раз. Однако выраженность потери сна не следовала за этим ростом.

Получалось, что первоначальное появление бляшек сопровождалось устойчивым нарушением, а их дальнейшее накопление не делало его пропорционально тяжелее.

Следовательно, одного измерения амилоидной нагрузки недостаточно, чтобы объяснить происходящее со сном.

Болезнь Альцгеймера и старение нарушали разные стадии сна

Чтобы понять характер этих изменений, учёные регистрировали электрическую активность мозга с помощью электроэнцефалографии — ЭЭГ. Одновременно измерялась мышечная активность, позволяющая точнее различать сон и бодрствование.

Оказалось, что амилоидная патология преимущественно сокращала NREM-сон — сон без быстрых движений глаз.

Он включает несколько стадий, в том числе глубокий медленноволновой сон. Во время NREM-сна меняется организация электрической активности мозга, происходят процессы восстановления и переработки информации.

У мышей с амилоидными бляшками продолжительность NREM-сна была примерно на полтора-два часа в сутки меньше, чем у животных контрольной группы.

При этом обычное старение воздействовало иначе.

У здоровых восемнадцатимесячных мышей преимущественно сокращался REM-сон — стадия с быстрыми движениями глаз, во время которой наблюдается характерная активность мозга и часто возникают сновидения.

Кроме того, старые животные практически утрачивали способность компенсировать недосыпание последующим увеличением продолжительности сна.

Таким образом, исследователи обнаружили два частично самостоятельных процесса: возрастное изменение регуляции сна и нарушение, связанное с появлением амилоида.

Это различие важно, поскольку проблемы со сном у пожилого человека нельзя автоматически объяснять ни возрастом, ни болезнью Альцгеймера. Но у исследователей появилась возможность искать более специфические механизмы.

Иммунные клетки мозга вмешивались в работу нервных сетей

Следующим объектом исследования стала микроглия.

Это специализированные иммунные клетки центральной нервной системы. Они участвуют в защите мозга, удалении клеточных остатков, поддержании нервных соединений и реакции на повреждения.

При появлении амилоидных бляшек микроглия изменяет своё состояние. Часть клеток концентрируется рядом с отложениями, меняется их активность и выработка сигнальных молекул, в том числе связанных с воспалением.

Такая реакция может быть защитной. Однако при определённых условиях она способна нарушать нормальную работу нервных сетей.

Исследователи использовали светолистовую микроскопию, позволяющую получить трёхмерную картину распределения клеток и амилоидных отложений в целом мозге.

Выяснилась важная особенность.

Увеличение количества микроглии происходило не только там, где присутствовали бляшки. Изменения обнаруживались также в таламусе и проводящих путях белого вещества — областях, участвующих в согласовании активности различных отделов мозга и регуляции сна.

Иначе говоря, локальная амилоидная патология сопровождалась гораздо более распространённой клеточной реакцией.

Одновременно ЭЭГ выявляла повышенную возбудимость коры головного мозга и нарушение синхронизации электрической активности нейронных сетей.

Для устойчивого NREM-сна согласованность этой активности особенно важна.

Возникла гипотеза: амилоидные бляшки могут запускать изменения микроглии, которые затем нарушают работу систем, управляющих сном.

Однако пространственное совпадение клеточных изменений с нарушениями ЭЭГ ещё не доказывало причинную связь. Её требовалось проверить экспериментально.

Удалили 87% микроглии — и мыши стали спать более чем на два часа дольше

Для проверки использовали пексидартиниб (PLX3397) — вещество, подавляющее сигнальный путь CSF1R, необходимый для выживания значительной части микроглиальных клеток.

Препарат добавляли в корм шестимесячным мышам с амилоидной патологией на протяжении четырнадцати дней.

После лечения количество микроглии, оцениваемой по клеточному маркеру Iba1, уменьшилось приблизительно на 87%.

Изменения сна проявились достаточно быстро:

• Уже через 7 дней его продолжительность увеличилась примерно на 1 час 20 минут в сутки.
• Через 14 дней прибавка достигла приблизительно 2 часов 20 минут.
• Увеличивалась прежде всего продолжительность NREM-сна: отдельные его эпизоды становились длиннее, а периоды бодрствования сокращались. Одновременно росла продолжительность REM-сна.

При этом амилоидные бляшки оставались практически без изменений.

Это был ключевой результат эксперимента.

Исследователям удалось существенно улучшить один из функциональных показателей работы мозга, не уменьшая количество патологического белка, с которым связывают развитие заболевания.

Дополнительную убедительность результату придало контрольное наблюдение: у обычных мышей без амилоидной патологии аналогичное воздействие на микроглию не увеличивало продолжительность сна.

Следовательно, эффект не выглядел просто универсальным снотворным действием препарата.

Микроглия вернулась, но улучшение сна частично сохранилось

В исследовании обнаружился ещё один результат, заслуживающий внимания.

После четырнадцати дней лечения учёные отменили пексидартиниб и позволили популяции микроглии восстановиться.

Через десять дней количество клеток по основному исследованному маркеру вернулось к прежнему уровню.

Однако продолжительность NREM-сна оставалась повышенной. Животные продолжали спать приблизительно на 1 час 40 минут дольше в сутки, чем мыши с амилоидной патологией до вмешательства.

Это наблюдение позволяет предположить, что временное уменьшение количества микроглии способно изменить состояние систем, регулирующих сон, и эффект не обязательно исчезает сразу после восстановления клеточной популяции.

Но говорить о долговременном восстановлении нормальной работы мозга пока рано.

В этой части эксперимента использовали всего четырёх животных, а наблюдение после восстановления микроглии продолжалось десять дней.

Кроме того, исследователи обнаружили изменения в других клетках мозга — астроцитах. Поэтому нельзя исключать, что улучшение сна было связано не только с непосредственным удалением микроглии, но и с последующей перестройкой взаимодействий между различными клетками.

Почему пексидартиниб нельзя использовать для лечения бессонницы

Несмотря на выраженный эффект, эксперимент не предлагает готового лекарственного решения.

Пексидартиниб не является новым снотворным препаратом. В США он применяется по определённым онкологическим показаниям, прежде всего при теносиновиальной гигантоклеточной опухоли.

Препарат имеет серьёзные ограничения безопасности, включая риск тяжёлого, потенциально смертельного поражения печени. Его применение требует специального контроля.

Но даже если бы этих рисков не существовало, почти полное удаление микроглии нельзя считать приемлемой стратегией обычного лечения нарушений сна.

Иммунные клетки мозга необходимы для поддержания его нормального состояния. Их функции не сводятся к воспалению или реакции на амилоид.

Поэтому принципиально важно различать две задачи:

• Первая — доказать, что определённые клетки участвуют в возникновении нарушения. Для этого в эксперименте допустимо резко уменьшить их количество.
• Вторая — разработать безопасную терапию, способную скорректировать патологическую активность клеток, сохранив их полезные функции.

Исследование выполнило первую задачу, но не решило вторую.

Есть и другие ограничения. Работа проводилась на самках мышей одной генетической модели. Такая модель воспроизводит накопление амилоида, но не весь комплекс изменений при болезни Альцгеймера у человека, включая патологию тау-белка и выраженную нейродегенерацию.

Не доказано также, что увеличение продолжительности сна улучшает память, уменьшает нейродегенерацию или замедляет развитие деменции.

Что открытие может изменить в диагностике и лечении болезни Альцгеймера

Главная перспектива заключается в возможности воздействовать не только на амилоидные отложения, но и на возникающие в ответ на них изменения клеточной активности.

Исследователи предполагают, что определённые нарушения сна могут развиваться ещё до выраженного ухудшения памяти.

При этом ЭЭГ позволила обнаружить особенности электрической активности мозга, отличавшие амилоидную патологию от обычного старения в исследованной модели.

Теоретически такие показатели могли бы стать дополнительными функциональными биомаркерами — измеряемыми признаками ранних изменений работы мозга.

Однако эти электрические сигнатуры ещё предстоит проверить у людей. Обычная бессонница или изменение структуры сна сами по себе не позволяют диагностировать болезнь Альцгеймера.

Другое направление — поиск способов регулировать активность микроглии, не уничтожая сами клетки.

Университет Кентукки сообщил, что исследовательская группа изучает в этом контексте уже известные лекарства, включая метформин и противоэпилептический препарат стирипентол.

Речь идёт об исследовательских гипотезах, связанных с клеточным метаболизмом, а не о доказанной эффективности этих препаратов против нарушений сна при деменции.

Для пациентов и их близких практический вывод пока остаётся прежним: стойкие нарушения сна требуют оценки возможных причин, включая сопутствующие заболевания, лекарства, расстройства дыхания во сне и другие состояния, поддающиеся лечению.

Пока нет оснований использовать препараты, подавляющие микроглию, для улучшения сна при болезни Альцгеймера.

Сама работа была впервые опубликована 7 июня 2026 года. Университет Кентукки представил её результаты широкой аудитории в июле, а 19 октября ScienceDaily вновь опубликовал материал об этом исследовании. Таким образом, речь идёт о повторном международном освещении научного результата, а не о новом клиническом испытании.