«Вечные химикаты» связали с агрессивным раком груди, но не с заболеванием в целом

Исследование NIH показало, почему воздействие PFAS может быть связано с определёнными типами опухолей, даже когда общая статистика рака молочной железы не выявляет такой закономерности

Один и тот же диагноз может объединять заболевания с совершенно разными механизмами развития. Поэтому отсутствие связи с раком молочной железы в целом ещё не означает, что исследуемый фактор одинаково безразличен ко всем его формам.

Именно такую закономерность обнаружили исследователи Национальных институтов здравоохранения США (NIH). Их работа опубликована 5 ноября 2026 года в Journal of Clinical Oncology, а 12 ноября результаты получили международное освещение в ScienceDaily.

Учёные изучали пер- и полифторалкильные вещества (PFAS) — большую группу синтетических соединений, которые благодаря устойчивости к разрушению получили название «вечных химикатов».

Эти вещества десятилетиями применялись в промышленных покрытиях, водоотталкивающих материалах, некоторых видах пищевой упаковки и других изделиях. Часть PFAS способна длительно сохраняться в окружающей среде и организме человека.

Но главное открытие исследования связано не столько с присутствием этих веществ в повседневной жизни, сколько с различиями между опухолями.

PFAS и рак молочной железы: почему важен тип опухоли

Рак молочной железы — не одно заболевание с одинаковым биологическим механизмом.

Один из важнейших признаков опухоли — наличие или отсутствие рецепторов к эстрогенам. Это специальные белки, позволяющие клеткам реагировать на гормональные сигналы.

Если опухоль содержит такие рецепторы, её называют ER-положительной (ER-positive). Эстроген может стимулировать рост этих клеток, поэтому определённые гормональные препараты способны блокировать соответствующие сигналы.

Если рецепторов нет, опухоль относится к ER-негативному (ER-negative) типу. Она не использует этот механизм стимуляции роста, а лечение требует других подходов.

ER-негативные опухоли в среднем чаще отличаются агрессивным течением и менее благоприятным прогнозом. Однако многое зависит от стадии заболевания, других молекулярных характеристик и доступной терапии.

Важно также не путать ER-негативный и тройной негативный рак. При тройном негативном варианте отсутствуют не только рецепторы эстрогенов, но и рецепторы прогестерона, а также экспрессия HER2, соответствующая положительному статусу этого маркера.

Различия в биологии опухолей означают, что факторы их возникновения тоже могут различаться.

Например, некоторые известные факторы риска сильнее связаны с гормонозависимыми опухолями. Для ER-негативного рака установленных факторов риска значительно меньше.

Поэтому исследователи решили проверить, не скрываются ли за общей статистикой рака молочной железы связи, характерные только для определённых подтипов.

Что обнаружили в крови участниц Sister Study

Основой исследования стала американская программа Sister Study, в которую с 2003 по 2009 год включили 50 884 женщины в возрасте от 35 до 74 лет.

На момент включения участницы не имели рака молочной железы. Однако у каждой была родная или единокровная сестра с таким диагнозом.

Это позволяло исследовать факторы риска в группе женщин с семейной историей заболевания.

Для анализа PFAS учёные использовали данные 1609 женщин, у которых впоследствии диагностировали рак молочной железы, и случайную сравнительную подвыборку из 2269 участниц. Дизайн исследования допускал частичное пересечение этих групп.

Среди зарегистрированных случаев было 324 ER-негативных и 1120 ER-положительных опухолей. ER-негативные случаи специально включали в увеличенной пропорции, чтобы получить достаточно данных для отдельного анализа.

В образцах плазмы крови исследователи измерили концентрации 17 различных PFAS с помощью высокоточной масс-спектрометрии.

Принципиально важно, что кровь собирали до постановки онкологического диагноза.

Это снижало вероятность обратной причинности — ситуации, при которой уже развивающееся, но ещё не выявленное заболевание могло повлиять на измеряемые показатели.

Анализ также учитывал возраст, репродуктивную историю, гормональную терапию, индекс массы тела, курение, физическую активность и другие потенциально влияющие факторы.

Почему появились цифры +67% и +93%

Наиболее заметные результаты относились к двум веществам:

• PFOA — перфтороктановой кислоте;
• PFOS — перфтороктансульфоновой кислоте.

Для ER-негативного рака молочной железы исследователи обнаружили следующие различия между женщинами с самыми высокими и самыми низкими концентрациями этих соединений:

PFOA: +67%
Отношение интенсивностей возникновения заболевания (HR) составило 1,67 при 95% доверительном интервале 1,10-2,53.

PFOS: +93%
Соответствующий показатель HR составил 1,93 при 95% доверительном интервале 1,15-3,22.

Именно второй результат привлёк особое внимание: частота возникновения ER-негативного рака в группе с наиболее высоким уровнем PFOS оказалась почти вдвое выше, чем в группе с наиболее низким.

Но здесь необходимо правильно понять статистику.

Показатель HR сравнивает интенсивность возникновения заболевания во времени между группами. Он не показывает абсолютную вероятность рака у конкретной женщины.

Увеличение на 93% не означает, что заболевание возникнет у 93 из 100 женщин с высокой концентрацией PFOS.

Кроме того, оценки имеют достаточно широкие доверительные интервалы. Для PFOS прослеживалась статистически значимая тенденция увеличения показателя при росте концентрации. Для PFOA такая последовательность была менее убедительной.

Следовательно, обнаруженная связь заслуживает внимания, но не позволяет определить индивидуальный риск по одному анализу крови.

Самое неожиданное обнаружилось при объединении опухолей

Когда исследователи оценили рак молочной железы без разделения на подтипы, убедительной связи с PFOA и PFOS не оказалось.

Для ER-положительных опухолей соответствующие ассоциации также не выявили.

Почему возможна такая разница?

Представим, что в одну статистическую категорию объединены два заболевания. Первое встречается значительно чаще и почти не связано с рассматриваемым воздействием. Второе встречается реже, но демонстрирует заметную ассоциацию.

При анализе всех случаев вместе сигнал второго заболевания может ослабевать или становиться статистически незаметным.

Это один из принципов эпидемиологии: объединение биологически неоднородных заболеваний иногда скрывает важные различия.

Именно поэтому исследование PFAS интересно не только токсикологам.

Оно показывает, что вопрос «вызывает ли вещество рак молочной железы?» может быть слишком общим.

Более точная постановка вопроса — связано ли воздействие конкретного вещества с возникновением определённого молекулярного подтипа опухоли?

Однако результаты не означают, что все PFAS связаны исключительно с ER-негативным раком.

Например, для другого соединения, PFOSA, исследователи обнаружили положительную ассоциацию с ER-положительными опухолями. Но это вещество выявляли лишь в 6,9% образцов сравнительной подвыборки, поэтому результат требует осторожной интерпретации.

При анализе смеси PFAS в целом однозначного статистического подтверждения повышенного риска также не получили.

Разные представители этого химического семейства могут иметь различные биологические эффекты, и объединять их в одну категорию потенциальной опасности было бы неправильно.

Если опухоль не зависит от эстрогена, каким может быть механизм?

На первый взгляд, связь PFAS с ER-негативным раком выглядит парадоксально.

Многие обсуждения этих веществ сосредоточены на их способности вмешиваться в гормональную регуляцию. Однако опухоли, не имеющие рецепторов к эстрогенам, не используют обычный эстрогензависимый механизм роста.

Авторы рассматривают возможность других биологических путей.

Один из них — эпигенетические изменения. Так называют изменения регуляции активности генов, которые не требуют изменения самой последовательности ДНК.

Другой потенциальный механизм — воздействие на иммунную систему, в том числе на процессы, участвующие в контроле аномальных клеток.

Некоторые PFAS действительно обладают свойствами, позволяющими предполагать подобные эффекты. Однако новое исследование не проверяло непосредственно, приводят ли эти механизмы к развитию ER-негативных опухолей.

Поэтому речь пока идёт о биологически обоснованных гипотезах.

Дополнительный контекст даёт Международное агентство по изучению рака (IARC).

Оно классифицировало PFOA как канцерогенное для человека вещество (группа 1), а PFOS — как возможно канцерогенное (группа 2B).

Но классификация канцерогенной опасности не означает, что доказана способность вещества вызывать любой конкретный тип рака при любом уровне воздействия.

Для рака молочной железы причинная роль этих соединений остаётся предметом исследования.

Что показал дополнительный метаанализ

Чтобы проверить устойчивость результатов, авторы объединили данные семи исследований, в которых концентрации PFAS измеряли до постановки онкологического диагноза.

Для ER-негативного рака объединённые оценки оказались следующими:

• PFOA — относительный риск 1,30, 95% доверительный интервал 1,05-1,62.
• PFOS — относительный риск 1,20, 95% доверительный интервал 0,91-1,58.

Для PFOA результат подтверждал положительную ассоциацию, хотя её величина была меньше, чем при сравнении крайних квартилей в Sister Study.

Для PFOS оценка также указывала в сторону повышенного риска, но доверительный интервал включал единицу — значение, соответствующее отсутствию ассоциации.

Это означает, что объединённых данных пока недостаточно для статистически уверенного подтверждения связи PFOS с ER-негативным раком.

Метаанализ усиливает научный интерес к результатам, но не превращает наблюдательные данные в доказательство причинности.

Означает ли это, что пора выбрасывать антипригарные сковороды?

Такого вывода исследование не позволяет сделать.

Учёные измеряли концентрации определённых химических веществ в крови, а не оценивали канцерогенность конкретных моделей посуды, одежды или пищевой упаковки.

Наличие PFAS в организме не указывает автоматически на источник воздействия. Вещества могут поступать из различных источников, включая загрязнённую питьевую воду, продукты питания и окружающую среду.

Причём часть PFOA и PFOS способна сохраняться в организме годами, поэтому измеренная концентрация может отражать воздействия, происходившие задолго до анализа.

У исследования есть и другие ограничения.

Во-первых, все участницы исходной программы имели семейную историю рака молочной железы. Поэтому полученные оценки нельзя автоматически переносить на всех женщин.

Во-вторых, даже после статистических поправок нельзя полностью исключить влияние неучтённых факторов.

В-третьих, для отдельных подтипов опухолей и менее распространённых PFAS количество наблюдений оставалось сравнительно небольшим.

Наконец, анализ опирался на образцы, собранные в 2003-2009 годах, а наблюдение в данной работе охватывало период до сентября 2017 года. Современная структура воздействия PFAS может отличаться, в частности из-за изменений промышленного использования этих соединений.

Поэтому новые результаты нельзя рассматривать как количественную оценку риска для человека, использующего конкретный предмет в 2026 году.

Какие меры действительно имеют смысл

Главный практический вывод связан не с поиском одного опасного бытового предмета, а с разумным сокращением подтверждённых источников воздействия.

В районах, где известно о загрязнении питьевой воды PFAS, стоит изучать результаты контроля качества воды у местных водоснабжающих и надзорных организаций.

При необходимости снизить содержание PFAS могут помочь системы фильтрации с активированным углём или обратным осмосом, если их эффективность подтверждена независимой сертификацией для соответствующих веществ.

Однако уменьшение концентрации PFAS в воде не следует автоматически приравнивать к доказанной профилактике рака молочной железы.

Не менее важно понимать ограничения медицинских анализов.

По данным американского Агентства по регистрации токсичных веществ и заболеваний (ATSDR), определение PFAS в крови не позволяет достоверно предсказать будущие заболевания, установить причину уже имеющейся болезни или выбрать лечение.

Следовательно, новое исследование не является основанием для массового тестирования женщин на PFAS.

В отношении рака молочной железы сохраняют значение обычные меры профилактического наблюдения: обсуждение семейного анамнеза с врачом, оценка индивидуального риска и своевременное прохождение рекомендованного скрининга.

Какие вопросы исследователям предстоит решить

Следующим этапом должны стать независимые исследования в популяциях с различными уровнями воздействия PFAS и разной распространённостью ER-негативных опухолей.

Особенно важно проверить, сохраняются ли выявленные ассоциации у женщин без семейной истории рака молочной железы.

Необходимо также разобраться, какие биологические процессы могут объяснить избирательную связь с определёнными опухолями, и влияет ли продолжительное воздействие на результаты.

Отдельная проблема — новые PFAS, которыми заменяют некоторые ранее широко использовавшиеся соединения.

Их долгосрочные онкологические эффекты пока изучены недостаточно.

Для врачей новые данные представляют прежде всего исследовательский интерес: они уточняют возможные факторы возникновения отдельных подтипов опухолей, но пока не меняют принципы диагностики, скрининга или лечения.

Для системы общественного здравоохранения результаты усиливают аргументы в пользу контроля загрязнения окружающей среды и изучения долговременных последствий химического воздействия.