Китай планирует создавать четверть мировых лекарств first-in-class

Китай хочет создавать четверть мировых first-in-class: фармацевтическая конкуренция меняет центр тяжести

Четверть first-in-class — это не четверть мирового рынка лекарств

В новом плане развития фармацевтической промышленности КНР на 2026–2030 годы власти впервые формулируют амбицию Китая не просто как крупного производителя лекарств, а как одного из главных источников принципиально новых терапевтических механизмов.

First-in-class, или FIC, — это препарат, который первым использует новую биологическую мишень или новый механизм воздействия на заболевание. Его следует отличать от best-in-class: последний может работать по уже известному механизму, но стремиться превзойти существующие препараты по эффективности, безопасности, удобству применения или другим характеристикам.

Цель в 25% требует важного уточнения. Это не означает, что четверть всех новых лекарств, продающихся в мире в 2030 году, должна быть китайской. При расчете показателя Китай намерен учитывать FIC-разработки на I–III фазах клинических исследований, препараты, поданные на регистрацию, и уже одобренные лекарства. Доклинические и прекращенные проекты учитываться не будут.

Таким образом, речь фактически идет о доле Китая в глобальной активной клинической воронке оригинальных механизмов. Это амбициозный, но более широкий показатель, чем число реально зарегистрированных препаратов. Большинство молекул, начавших клинические исследования, до рынка не доходит.

Именно поэтому 25% следует рассматривать прежде всего как индикатор желаемого масштаба исследовательской системы, а не как обещание получить четверть мирового фармацевтического рынка.

Китай уже перестал быть только фабрикой дженериков и субстанций

План фиксирует изменение, которое в мировой фармацевтике идет уже несколько лет.

По данным анализа, опубликованного в Nature Reviews Drug Discovery в 2026 году, с начала 2025 года Китай занимает второе место в мире по масштабу биофармацевтических исследований и разработок. На страну приходится около 30% глобального портфеля разрабатываемых препаратов — больше, чем на Европу, и меньше только, чем на США.

Этот рост отражается и в сделках.

По данным Pharmcube, приведенным Reuters, совокупная объявленная стоимость сделок по международному лицензированию разработок из Большого Китая в 2025 году достигла рекордных $137,7 млрд — почти в десять раз больше уровня 2021 года. Уже в начале 2026 года средняя потенциальная стоимость сделки выросла до $1,3 млрд, а средний первоначальный платеж — до $77,7 млн.

Однако здесь тоже необходима оговорка. Объявленная стоимость фармацевтической лицензионной сделки обычно включает будущие платежи за достижение клинических, регуляторных и коммерческих результатов. Значительная их часть никогда не выплачивается, если препарат не пройдет разработку. Поэтому сотни миллиардов долларов потенциальных сделок нельзя считать фактической выручкой китайских разработчиков.

Но сам масштаб интереса важен. Глобальные компании все чаще рассматривают Китай не только как рынок сбыта и производственную площадку, но и как источник молекул для собственных портфелей разработок.

Почему Большая фарма все чаще ищет препараты в Китае

Для международных фармкомпаний китайская биотехнологическая экосистема решает сразу несколько задач.

Во-первых, приближается крупная волна окончания патентной защиты блокбастеров. Компании должны постоянно заменять теряемые продукты новыми источниками выручки.

Во-вторых, самостоятельная разработка лекарства чрезвычайно дорога и рискованна. Лицензирование уже созданной молекулы позволяет получить доступ к перспективному механизму быстрее, чем запускать программу с самого начала.

В-третьих, Китай построил очень крупную инфраструктуру клинических исследований, подготовки научных кадров и разработки молекул. Nature связывает рост китайских разработок в том числе с регуляторными реформами, увеличением инвестиций в исследования и возвращением в страну специалистов с опытом работы в западных фармацевтических компаниях.

Особенно заметны позиции китайских разработчиков в онкологии, биспецифических антителах и конъюгатах антител с лекарственными препаратами — ADC. В этой модели антитело распознает определенную мишень на опухолевой клетке и доставляет к ней токсичную молекулу. Такой подход позволяет концентрировать противоопухолевое воздействие там, где оно необходимо, хотя избирательность никогда не бывает абсолютной.

Это уже меняет глобальную модель фармацевтических исследований.

От антител до редактирования клеток прямо в организме

Новый китайский план показывает, в каких технологических направлениях государство ожидает следующую волну роста.

Среди приоритетов названы олигонуклеотидные препараты, воздействующие на РНК; деградаторы белков, включая технологии направленного разрушения патологических белков; пептидные препараты; радиофармацевтические средства; биспецифические и мультиспецифические антитела; ADC; клеточная и генная терапия.

Особенно показателен интерес к универсальным CAR-T и созданию CAR-T непосредственно внутри организма.

Классическая CAR-T-терапия требует забрать у пациента Т-лимфоциты, генетически модифицировать их в специализированном производственном центре, размножить и затем вернуть пациенту. Это сложный и дорогой процесс. Универсальные клеточные продукты пытаются создать заранее из донорского материала, а технологии in vivo CAR-T стремятся перепрограммировать собственные Т-клетки пациента непосредственно в организме.

Последний подход пока находится на раннем этапе клинического развития. Его потенциальное преимущество — возможность превратить сложную индивидуальную клеточную процедуру в более масштабируемую лекарственную технологию. Но остаются серьезные вопросы точности доставки генетического материала, контроля измененных клеток, продолжительности эффекта и безопасности.

Поэтому перечисление таких технологий в государственном плане следует читать не как свидетельство их готовности к массовому применению, а как указание на направления, куда Китай собирается направлять исследовательские, регуляторные и инвестиционные ресурсы.

Искусственный интеллект становится частью промышленной политики

Еще одна особенность программы — попытка объединить фармацевтику с вычислительными технологиями.

В разработке лекарств предполагается расширять использование искусственного интеллекта, суперкомпьютеров, вычислительной медицины и квантовых вычислений. ИИ уже применяется для поиска молекул, прогнозирования свойств белков, анализа медицинских данных и оптимизации клинических исследований.

Квантовые вычисления находятся значительно дальше от промышленной зрелости. Теоретически они могут быть полезны для моделирования молекулярных систем, которые трудно рассчитывать классическими методами, однако сегодня это преимущественно исследовательское направление.

То же относится к другим обозначенным в плане технологиям — органоидам, органам-на-чипе, созданию сложных регенеративных тканей, фармацевтическому производству в космосе и ксенотрансплантации.

Объединение столь разных направлений в одном документе показывает масштаб технологических амбиций, но одновременно требует различать зрелость технологий. ADC уже превратились в значимый глобальный класс лекарств, тогда как многие варианты регенеративных органов или применения квантовых вычислений в фарме остаются экспериментальными.

Настоящий тест — не число молекул, а пять глобальных блокбастеров

Наиболее показательная цель программы может находиться не в показателе 25%.

К 2030 году Китай рассчитывает иметь как минимум пять разработанных в стране лекарственных продуктов с глобальными годовыми продажами более $1 млрд каждый.

Именно этот показатель переводит разговор с количества исследований на способность создавать глобальные препараты.

Разработать перспективную молекулу и даже получить одобрение недостаточно. Чтобы лекарство стало международным блокбастером, необходимы убедительные многоцентровые клинические данные, регистрация на крупнейших рынках, масштабное производство, системы фармаконадзора, доступ к врачам и пациентам, переговоры о возмещении стоимости и коммерческая инфраструктура в разных странах.

Для многих китайских биотехнологических компаний международное лицензирование позволяло передать значительную часть этих задач зарубежному партнеру. Цель создания собственных миллиардных брендов означает более сложный следующий этап — переход от экспорта научных разработок к экспорту полноценных лекарственных продуктов.

Глобальная фармацевтика получает еще один центр разработки лекарств

Если китайская стратегия хотя бы частично реализуется, последствия почувствуют далеко за пределами КНР.

Для крупных международных фармкомпаний увеличится число потенциальных источников новых молекул. Одновременно усилится конкуренция за наиболее перспективные активы, что уже отражается в росте первоначальных платежей по лицензионным соглашениям.

Для биотехнологических компаний США и Европы китайские разработчики становятся не только потенциальными партнерами, но и конкурентами за капитал, партнерские сделки и место в клинических программах Большой фармы.

Для исследовательских центров и регуляторов растет значение международно сопоставимых клинических данных. Большой внутренний поток исследований сам по себе не гарантирует глобального успеха: результаты должны выдерживать оценку FDA, EMA и других регуляторов и воспроизводиться в разных популяциях пациентов.

Для пациентов потенциальная выгода состоит прежде всего не в происхождении препарата, а в расширении числа проверяемых терапевтических идей. Чем больше независимых научных экосистем способны создавать действительно новые механизмы лечения, тем выше вероятность появления вариантов терапии там, где сегодняшние лекарства недостаточны.

Однако количество разработок нельзя автоматически приравнивать к медицинскому прогрессу. Решающий фильтр остается прежним: клиническая эффективность, приемлемая безопасность и доказанная польза для пациентов.