Не всё экранное время одинаково: телевизор и компьютер по-разному связаны с мозгом

У людей старше 60 лет просмотр телевизора был связан с более низкими когнитивными показателями, а использование компьютера — с более высокими

«Экранное время» кажется удобной единицей измерения. Два часа — это два часа, независимо от того, светится перед человеком телевизор, монитор или планшет.

Но для мозга эти два часа могут оказаться совершенно разными событиями.

В новом исследовании, опубликованном в npj Digital Medicine, учёные разделили хотя бы два вида экранной активности — просмотр телевизора и использование компьютера — и получили противоположные связи с когнитивными функциями.

Именно это делает работу интересной далеко за пределами спора о том, сколько часов в день «можно сидеть перед экраном».

Один экран может требовать от мозга совсем другого, чем другой

В исследование вошли 8 996 человек из четырёх крупных проектов по изучению старения: американских NHANES и HRS-HCAP, британского ELSA-HCAP и европейского SHARE.

Средний возраст участников в разных выборках составлял от 69,2 до 76,2 года.

Учёные сопоставляли время просмотра телевизора и использования компьютера с четырьмя компонентами когнитивной работы: непосредственным запоминанием, отсроченным воспроизведением, речевой беглостью и скоростью обработки информации или ориентацией. Из этих тестов также формировали общий показатель когнитивной функции.

При этом исследователи старались учесть множество очевидных различий между людьми: возраст, пол, образование, семейное положение, доход, физическую активность, курение, употребление алкоголя, индекс массы тела, депрессию, диабет, гипертонию, инсульт и заболевания сердца.

Картина повторилась во всех четырёх когортах.

Каждый дополнительный час просмотра телевизора в день был связан со снижением общего когнитивного показателя. Размер связи несколько различался между выборками, но направление оставалось одним и тем же.

Для компьютера направление было обратным: каждый дополнительный час его использования был связан с более высоким общим когнитивным показателем.

Это ещё не означает, что один экран «вредит мозгу», а другой его «тренирует». Но уже показывает проблему самого понятия screen time.

Особенно заметно различались память и скорость обработки информации

Телевизионное время наиболее последовательно было связано с более низкими результатами тестов непосредственного запоминания. Связь с отсроченным воспроизведением также обнаруживалась в большинстве когорт.

Для компьютерного времени наиболее устойчивыми оказались противоположные связи — с более высокой скоростью обработки информации или ориентацией и лучшим отсроченным воспроизведением.

Причём зависимость для компьютера не выглядела как «чем больше, тем лучше».

В трёх из четырёх когорт наиболее выраженные положительные оценки наблюдались у людей, сообщавших примерно о 2–3 часах компьютерного времени в день. В SHARE максимум приходился на категорию до одного часа.

При четырёх и более часах положительная связь обычно становилась слабее.

Авторы специально предостерегают от неправильного прочтения этого результата: исследование не показывает, что четыре часа за компьютером начинают вредить мозгу. В эту категорию могут попадать совершенно разные занятия и разные люди.

Вот где ломается привычная логика «меньше экранов»

Представьте двух людей, каждый из которых провёл перед экраном два часа.

Первый смотрел телевизор.

Второй искал информацию, отвечал на письма, читал, выбирал фотографии, планировал поездку, переписывался с родственниками или работал с документами.

Если записать только «два часа экранного времени», различие исчезнет.

А для мозга набор задач может быть совершенно разным.

Работа за компьютером потенциально требует постоянных маленьких решений: куда нажать, что выбрать, что вспомнить, что написать, где найти нужную информацию, как переключиться между задачами. Здесь могут одновременно работать внимание, рабочая память, скорость обработки информации, планирование и моторные навыки.

Телевизионный просмотр чаще представляет собой более пассивное потребление информации.

Именно поэтому авторы предлагают рассматривать не только продолжительность контакта с экраном, но и поведенческий контекст.

Это, пожалуй, главный «момент осознания» исследования: экран сам по себе может быть слишком грубой единицей измерения.

Генетический анализ позволил задать более сложный вопрос

Главная проблема подобных наблюдательных исследований очевидна.

Возможно, дело вообще не в компьютере.

Люди старшего возраста, продолжающие активно пользоваться цифровыми технологиями, могут в среднем быть здоровее, образованнее, социально активнее и функционально независимее. У них могли изначально быть более высокие когнитивные способности.

Авторы действительно обнаружили такие различия: длительный просмотр телевизора и отсутствие компьютерного использования чаще встречались у более пожилых людей, участников с меньшей физической активностью, более низким социально-экономическим статусом, большей нагрузкой хронических заболеваний и более низкими когнитивными показателями.

Статистические поправки уменьшают влияние таких факторов, но полностью проблему не устраняют.

Поэтому исследователи добавили менделевскую рандомизацию — метод, использующий генетические варианты, связанные с определённым поведением, как своеобразные естественные инструменты для проверки возможной причинной связи.

Проще говоря, они попытались выяснить: сохраняется ли направление связи, если смотреть не только на то, сколько человек реально смотрит телевизор или пользуется компьютером, но и на генетическую предрасположенность к такому поведению.

Телевизионное время оказалось связано ещё и с островковой корой

Результаты менделевской рандомизации в целом поддержали противоположные направления, обнаруженные в обычных наблюдениях.

Генетически предсказанное большее время просмотра телевизора было связано с худшими результатами по ряду когнитивных показателей.

Особенно интересный результат появился при анализе структуры мозга: большая генетическая предрасположенность к просмотру телевизора была связана с меньшим объёмом левой островковой коры, или insula. Эта связь сохранилась после строгой поправки на множественные сравнения.

Островковая кора участвует в работе так называемой сети значимости — системы, помогающей мозгу определять, какая информация сейчас заслуживает внимания, и переключаться между внутренними процессами и внешними задачами.

В дополнительном двухэтапном анализе авторы оценили, что изменения объёма левой insula могли статистически объяснять около 14,8% связи между генетически предсказанным телевизионным временем и когнитивными показателями.

Но слово «могли» здесь принципиально важно.

Это не доказательство того, что просмотр телевизора постепенно уменьшает островковую кору, а затем ухудшает память. Авторы рассматривают этот результат как возможный нейробиологический путь, требующий дальнейшей проверки.

С компьютером история оказалась менее однозначной

Генетически предсказанное компьютерное время было связано с более высокими показателями общей когнитивной производительности и некоторых отдельных когнитивных функций.

Однако результаты нейровизуализации оказались значительно менее убедительными.

Исследователи обнаружили несколько потенциально интересных связей с теменно-лобными сетями мозга, участвующими во внимании, рабочей памяти и исполнительном контроле. Но эти результаты носили исследовательский характер и не выдержали строгих поправок на множественные сравнения.

Не обнаружили авторы и убедительных доказательств того, что генетически предсказанное телевизионное или компьютерное время связано с риском болезни Альцгеймера, сосудистой, лобно-височной деменции или деменции с тельцами Леви.

Поэтому превращать эту работу в совет «пользуйтесь компьютером для профилактики деменции» было бы неправильно.

Исследование такого вывода не делает.

«Компьютерное время» тоже оказалось слишком грубой категорией

Здесь возникает ещё один важный поворот.

Исследование убедительно показывает недостаток понятия «экранное время», но одновременно сталкивается с похожей проблемой внутри собственной категории computer use.

Основные опросники фиксировали продолжительность использования компьютера, но не позволяли детально установить, чем именно занимался человек.

Работа с текстом и таблицами, видеозвонок с семьёй, поиск информации, компьютерная игра, социальные сети и пассивный просмотр видео могли оказаться в одной категории.

Авторы поэтому предлагают воспринимать компьютерное время как широкий маркер цифровой вовлечённости, а не как прямое измерение «когнитивно полезной» деятельности.

То же касается смартфонов. В четырёх исходных когортах не было сопоставимых данных об их использовании, хотя современный телефон объединяет функции и телевизора, и компьютера: на нём можно смотреть короткие видео, читать научную статью, переписываться, решать рабочую задачу или играть.

Для сегодняшней цифровой среды деление даже на «телевизор» и «компьютер» уже может быть недостаточным.

Почему нельзя сказать, что компьютер защищает мозг

У исследования есть важное преимущество: один и тот же общий результат воспроизводился в четырёх независимых когортах, а авторы дополнительно провели анализы чувствительности и генетические исследования.

Но менделевская рандомизация — не замена рандомизированному клиническому эксперименту.

Генетические инструменты тоже имеют ограничения. Возможны плейотропные эффекты, когда генетический вариант связан с результатом не только через изучаемое поведение. Кроме того, генетические данные исследования преимущественно относились к людям европейского происхождения, поэтому перенос результатов на другие популяции требует осторожности.

Есть и проблема обратной причинности в наблюдательной части.

Возможно, хорошее когнитивное состояние позволяет пожилому человеку дольше сохранять способность пользоваться компьютером. А начинающееся снижение памяти и исполнительных функций, напротив, постепенно делает цифровые технологии слишком сложными и смещает досуг в сторону телевизора.

Авторы попытались уменьшить эту проблему, в том числе исключая участников с низкими когнитивными показателями или диагностированной болезнью Альцгеймера и деменцией. Основное направление связей сохранялось, хотя становилось слабее.

Но окончательно отделить причину от следствия такая работа всё равно не может.

Экранное время после 60 лет лучше оценивать не только часами

Практический смысл исследования поэтому не в поиске «правильной нормы» компьютерного времени.

Данные не позволяют сказать пожилому человеку: два часа компьютера полезны, а четыре — вредны.

Гораздо содержательнее другой вопрос: что именно происходит в эти часы?

Если цифровая деятельность заставляет человека читать, вспоминать, выбирать, планировать, общаться и решать задачи, она представляет собой совсем другой поведенческий контекст, чем продолжительное пассивное потребление контента.

Это не означает, что просмотр телевизора автоматически вреден или что любое использование компьютера полезно. Физическая активность, сон, социальные связи, образование, здоровье сосудов и множество других факторов продолжают влиять на когнитивное старение.

Но исследование показывает, насколько легко потерять важную информацию, если всё цифровое поведение свести к одной цифре — «часам перед экраном».