Простуда, из-за которой экипаж «Аполлона-7» вернулся без шлемов

Как обычная заложенность носа превратилась в спор о безопасности космического полёта — и повлияла на профилактику заболеваний перед стартом

Посадка, на которую астронавты отправились без шлемов

Утром 22 октября 1968 года командный модуль «Аполлона-7» готовился войти в земную атмосферу. За десять суток и двадцать часов полёта его экипаж выполнил 163 оборота вокруг планеты, испытал двигатели, системы управления и жизнеобеспечения нового корабля.

Командир Уолтер Ширра, пилот командного модуля Донн Айзели и пилот лунного модуля Уолтер Каннингем должны были завершить миссию по установленной процедуре. Она предусматривала использование герметичных элементов скафандров на случай разгерметизации кабины.

Однако шлемы остались снятыми. Это не было забывчивостью или технической неисправностью. Командир настоял на таком решении после многодневных споров с Землёй.

Причина выглядела почти неправдоподобно для космической программы стоимостью в миллиарды долларов: заложенный нос.

После трагедии «Аполлона-1»

Чтобы понять серьёзность конфликта, нужно вернуться на двадцать один месяц назад.

27 января 1967 года во время наземного испытания «Аполлона-1» в кабине возник пожар. Погибли три астронавта: Вирджил Гриссом, Эдвард Уайт и Роджер Чаффи. Катастрофа выявила многочисленные недостатки конструкции корабля и организации безопасности.

NASA существенно переработало командный модуль, изменило устройство люка, требования к материалам и состав атмосферы на отдельных этапах полёта.

Стартовавший 11 октября 1968 года «Аполлон-7» стал первой пилотируемой проверкой обновлённой конструкции. От его результатов зависела готовность США продолжать движение к высадке человека на Луну.

Ширра был одним из наиболее опытных американских астронавтов. Он уже летал по программам Mercury и Gemini и стал первым человеком, участвовавшим во всех трёх программах.

На фоне гибели предыдущего экипажа его требование изменить процедуру возвращения выглядело особенно серьёзным. Герметичный скафандр должен был защищать людей именно от непредвиденной аварии.

Но теперь один из элементов защиты сам создавал медицинскую проблему.

Что произошло с дыханием в невесомости

Примерно через пятнадцать часов после старта Ширра сообщил о выраженной простуде. Он испытывал сильную заложенность носа, неприятные ощущения в ушах и трудности с очищением носовых ходов.

В условиях микрогравитации обычный насморк переносится иначе, чем на Земле.

В земных условиях сила тяжести способствует распределению крови и тканевой жидкости между верхней и нижней частями тела. В невесомости этот привычный градиент исчезает, и часть жидкости перераспределяется в направлении головы.

Из-за этого может усиливаться отёчность слизистых оболочек носа. Даже здоровые космонавты иногда испытывают ощущение заложенности. При респираторной инфекции воспаление способно сделать симптомы ещё более выраженными.

По официальной истории NASA, похожие симптомы появились также у Айзели и Каннингема. В медицинском обзоре программы Apollo зарегистрированы три случая насморка во время полёта «Аполлона-7».

Однако существует важное расхождение между официальной хроникой и воспоминаниями участников.

В интервью, опубликованном в 2014 году, Каннингем утверждал, что лично не чувствовал себя простуженным, а симптомы Айзели были незначительными. По его словам, серьёзно болел прежде всего Ширра.

Таким образом, степень заболевания каждого астронавта остаётся предметом разночтений. Не вызывает сомнений другое: заложенность носа у командира и опасения экипажа по поводу состояния ушей стали причиной реального конфликта перед возвращением.

Точный возбудитель инфекции не был установлен. Нет оснований утверждать и то, что заражение произошло непосредственно в космосе: симптомы могли развиться после контакта с инфекцией ещё до старта.

Почему насморк мог привести к повреждению уха

Главная опасность заключалась не в самом насморке, а в изменении давления во время возвращения на Землю.

На орбите давление внутри командного модуля составляло приблизительно 5 фунтов на квадратный дюйм, или 34 кПа. При возвращении оно повышалось до примерно 14,7 фунта на квадратный дюйм — 101 кПа, соответствующего обычному атмосферному давлению у поверхности Земли.

Организм должен приспособиться к такому изменению.

Среднее ухо соединено с носоглоткой евстахиевой, или слуховой, трубой. Через неё воздух поступает в полость среднего уха, помогая выравнивать давление по обе стороны барабанной перепонки.

При простуде слизистая оболочка может отекать и нарушать проходимость слуховой трубы.

Если внешнее давление растёт, а воздух не успевает проникнуть в среднее ухо, возникает разность давлений. Сначала человек ощущает заложенность и боль. При выраженном перепаде возможна баротравма — повреждение тканей вследствие разницы давлений, вплоть до разрыва барабанной перепонки.

Аналогичная проблема знакома пассажирам самолётов, особенно во время снижения, и людям, занимающимся подводным плаванием.

Астронавты рассчитывали, что возможность свободно очищать нос и выполнять действия для выравнивания давления уменьшит риск повреждения ушей. Герметичные шлемы затрудняли такие действия.

С другой стороны, отказ от шлемов лишал скафандры их полноценной защитной функции при возможной разгерметизации кабины.

Возникла необходимость сравнить два риска: медицинский, связанный с перепадом давления, и инженерный, связанный с аварией космического корабля.

Когда решение командира разошлось с инструкцией

В Центре управления полётами считали, что астронавты должны возвращаться в предусмотренной защитной конфигурации.

Руководитель работы с экипажами Дональд «Дик» Слейтон пытался убедить Ширру не отказываться от герметичных шлемов.

Но командир настаивал: он не хочет подвергать экипаж опасности повреждения ушей из-за невозможности очистить нос во время снижения.

Спор продолжался несколько дней. Медицинские специалисты и руководители полёта обсуждали возможные последствия.

В итоге Центр управления полётами неохотно согласился на предложенную конфигурацию: скафандры оставались надетыми, но шлемы и перчатки — снятыми.

Поэтому популярная формулировка о том, что астронавты просто нарушили приказ NASA, не совсем точна. Они добились изменения процедуры в ходе полёта, хотя первоначально их предложение встречало сопротивление.

Это принципиальное различие. Речь шла не только о неповиновении, но и о сложном выборе между разными категориями безопасности.

Препарат, который попал из космоса в рекламу

Медики рекомендовали экипажу лекарственные средства для облегчения симптомов простуды, включая деконгестанты — препараты, уменьшающие заложенность носа.

Примерно за час до возвращения астронавты приняли противоотёчные таблетки. Посадка прошла без зарегистрированных повреждений барабанных перепонок.

Но у этой истории появилось неожиданное фармацевтическое продолжение.

После завершения карьеры в NASA Ширра участвовал в рекламе средства от простуды «Актифед» (Actifed), которое, согласно историческим материалам, применялось во время полёта.

Космический опыт астронавта стал частью рекламной истории лекарственного препарата.

С медицинской точки зрения здесь необходимо разделять два обстоятельства. Препарат действительно использовали для облегчения симптомов. Однако благополучное возвращение экипажа само по себе не доказывает, что именно лекарство предотвратило баротравму.

Астронавты одновременно изменили процедуру посадки, а контрольной группы для сравнения не существовало.

Этот эпизод хорошо показывает различие между реальным медицинским применением препарата и последующей рекламной интерпретацией успешного результата.

Последствия: 21 день ограниченных контактов перед стартом

22 октября командный модуль благополучно приводнился в Атлантическом океане, к юго-востоку от Бермудских островов. Экипаж подняли на борт авианосца USS Essex.

NASA признало миссию чрезвычайно успешной. Все основные задачи были выполнены, включая восемь включений маршевого двигателя и проверку работы важнейших систем корабля.

Уже в декабре 1968 года «Аполлон-8» впервые доставил людей на орбиту Луны. Успех «Аполлона-7» стал одним из необходимых условий этого следующего шага.

Но менее известное последствие полёта касалось организации космической медицины.

В медицинском отчёте NASA, подготовленном Чарльзом Берри в 1969 году, прямо говорится: после опыта «Аполлона-7» была детализирована программа профилактической медицины, а перед последующими полётами установили 21-дневный период частичной изоляции экипажа.

Это не означало полного карантина. Астронавты продолжали подготовку и взаимодействовали с необходимыми специалистами, однако число контактов старались ограничить.

Цель состояла в том, чтобы уменьшить вероятность заболевания перед стартом.

Проблема заключалась в инкубационном периоде инфекций. Человек может чувствовать себя совершенно здоровым во время предполётного медицинского осмотра, но уже находиться в начале заболевания. Симптомы появятся спустя несколько дней — когда он окажется далеко от Земли.

Для лунной экспедиции такая ситуация могла стать критической.

История «Аполлона-7» помогла показать, что профилактика инфекций должна быть частью подготовки миссии, а не только медицинской помощью во время полёта.

Почему эта история важна сегодня

Опыт октября 1968 года выходит далеко за пределы космонавтики.

Прежде всего он показывает, почему нельзя оценивать тяжесть заболевания исключительно по тому, насколько оно опасно для жизни в обычных условиях.

Простуда редко рассматривается как серьёзная угроза здоровому человеку. Но в сочетании с невесомостью, изменением давления и ограничениями защитного оборудования её последствия могут оказаться существенно значимее.

Тот же принцип действует в авиационной медицине, водолазном деле, работе в барокамерах и других условиях, где физиологическое состояние человека взаимодействует с технической средой.

Для врачей это напоминание о необходимости учитывать не только диагноз, но и условия, в которых пациенту предстоит работать или перемещаться. Отёк слуховой трубы, не представляющий большой опасности в повседневной жизни, способен изменить оценку риска при быстром изменении атмосферного давления.

Для космической медицины особенно важен другой вывод. Относительно лёгкие инфекционные заболевания необходимо учитывать на стадии подготовки экипажей, поскольку возможности обследования, лечения и эвакуации в полёте ограничены.

Для фармацевтической индустрии история содержит отдельный урок. Наличие препарата и успешный исход его применения ещё не устанавливают причинно-следственную связь между лечением и результатом. Именно поэтому современная оценка эффективности лекарств требует контролируемых исследований, а не только впечатляющих историй отдельных пациентов.

Наконец, для инженеров и руководителей сложных систем случай «Аполлона-7» показывает значение взаимодействия между медицинскими специалистами, операторами и людьми, непосредственно выполняющими опасную работу.

Инструкция необходима для снижения риска. Но она создаётся для определённых условий, а эти условия могут измениться.