История Тома Паттерсона и пределы возможностей антибиотиков

Как отчаянная попытка спасти одного человека показала потенциал бактериофагов и поставила новые вопросы перед медициной

18 ноября начинается Всемирная неделя борьбы с устойчивостью к противомикробным препаратам. Это повод вспомнить историю американского профессора Тома Паттерсона, который весной 2016 года умирал от инфекции, не поддававшейся применявшимся антибиотикам. Его жена помогла организовать экспериментальное лечение бактериофагами — вирусами, способными уничтожать определённые бактерии. Пациент выжил и вернулся к работе. Однако значение этой истории выходит далеко за пределы одного спасения: она показала возможности персонализированного лечения инфекций и одновременно обнаружила его научные, производственные и регуляторные ограничения.

Пространственная модель бактериофагов: одни вирусы прикрепляются к бактериальным рецепторам, другие не могут связаться с изменёнными клетками.
Бактерии способны приобретать устойчивость не только к антибиотикам, но и к фагам, изменяя структуры для прикрепления вирусов.

От путешествия по Египту до реанимации в Калифорнии

В конце ноября 2015 года 69-летний Том Паттерсон, профессор Калифорнийского университета в Сан-Диего (University of California San Diego), путешествовал по Египту вместе с супругой Стеффани Стратди (Steffanie Strathdee).

Путешествие прервалось из-за сильной боли в животе, лихорадки и рвоты. Местные врачи диагностировали панкреатит — воспаление поджелудочной железы.

Состояние пациента ухудшалось. 3 декабря его перевезли во Франкфурт, где обнаружили псевдокисту поджелудочной железы — ограниченное скопление жидкости, возникшее как осложнение воспаления.

При исследовании содержимого врачи выявили Acinetobacter baumannii.

Эта бактерия способна вызывать тяжёлые внутрибольничные инфекции, включая пневмонию, инфекции крови и послеоперационных ран. Особую опасность представляют штаммы, приобретшие устойчивость сразу к нескольким классам антибиотиков.

У Паттерсона обнаружили именно такой вариант.

Врачи применяли разные комбинации антибиотиков, включая меропенем (meropenem), тигециклин (tigecycline) и колистин (colistin). Последний относится к препаратам резерва, применение которых может сопровождаться серьёзными нежелательными реакциями, в частности повреждением почек.

Первоначально состояние удалось стабилизировать. В декабре пациента доставили в Калифорнию.

Затем произошла новая катастрофа.

Один из установленных дренажей сместился, и инфицированное содержимое попало в брюшную полость и кровоток. Развился септический шок — опасное для жизни нарушение кровообращения и работы органов, возникающее вследствие тяжёлой реакции организма на инфекцию.

В середине января 2016 года Паттерсон впал в кому.

Он находился на искусственной вентиляции лёгких, нуждался в лекарствах для поддержания артериального давления. Инфекцию не удавалось контролировать доступными антибиотическими схемами.

Жена, которая отказалась считать лечение исчерпанным

Стеффани Стратди была не просто родственницей пациента. Она занималась эпидемиологией инфекционных заболеваний и исследованиями общественного здравоохранения в Калифорнийском университете.

Её специализацией не была фаготерапия, но профессиональная подготовка позволяла разбираться в медицинской литературе и обращаться непосредственно к исследователям.

Когда врачи сообщили, что эффективных вариантов практически не осталось, Стратди начала искать экспериментальные подходы.

Она вспомнила о бактериофагах.

Идея использовать вирусы против бактерий существовала почти столетие. Но к 2016 году в США фаготерапия не входила в стандартное лечение системных бактериальных инфекций.

Стратди связалась с учёными, исследовавшими эти вирусы. В работу включились инфекционист Роберт Шули (Robert Schooley), исследователи Техасского университета A&M (Texas A&M University), Военно-морского медицинского исследовательского центра США и биотехнологической компании AmpliPhi Biosciences.

Отдельная группа Университета штата Сан-Диего участвовала в очистке фаговых препаратов для клинического применения.

Началась необычная научная операция: специалисты разных организаций искали вирусы, способные уничтожать не просто Acinetobacter baumannii, а конкретный штамм бактерии, выделенный у Паттерсона.

Это было принципиально важно.

15, 17 и 19 марта: три даты одного спасения

15 марта 2016 года врачи начали экспериментальную фаготерапию.

Первую смесь из четырёх бактериофагов вводили через уже установленные катетеры непосредственно в инфицированные полости брюшной полости.

Состояние пациента оставалось крайне тяжёлым.

17 марта врачи перешли к следующему этапу: начали внутривенное введение другой смеси бактериофагов, предоставленной исследователями Военно-морского медицинского исследовательского центра.

Так вирусы могли распространяться с кровью и потенциально воздействовать на бактерии за пределами первоначального очага инфекции.

Это решение принималось в условиях серьёзной неопределённости. Надёжных клинических данных, позволяющих заранее определить оптимальные дозировки, частоту введения и вероятность успеха, практически не существовало.

Американское Управление по контролю качества пищевых продуктов и лекарственных средств (FDA) разрешило применение экспериментального препарата по специальной экстренной процедуре для конкретного пациента.

19 марта Паттерсон пришёл в сознание и узнал дочь.

Его пробуждение стало переломным моментом после нескольких недель критического состояния.

Но выздоровление не было мгновенным.

Пациенту потребовались дальнейшее лечение, коррекция противомикробной терапии и продолжительная реабилитация. 12 августа 2016 года он покинул больницу, а впоследствии смог вернуться к профессиональной деятельности.

Позднее эта история была подробно описана в научном журнале Antimicrobial Agents and Chemotherapy.

Почему вирус может уничтожить бактерию, которую не берёт антибиотик

Бактериофаги, или сокращённо фаги, — это вирусы, заражающие бактерии.

Литические фаги прикрепляются к определённым структурам бактериальной клетки, вводят в неё свой генетический материал и используют клеточные механизмы для воспроизводства новых вирусных частиц.

В результате бактериальная клетка разрушается.

Принципиальное отличие от многих антибиотиков заключается в высокой специфичности: отдельный фаг может действовать лишь на ограниченный круг бактериальных штаммов.

Это одновременно преимущество и проблема.

С одной стороны, правильно подобранные фаги потенциально позволяют воздействовать на возбудителя, не уничтожая большое количество других бактерий организма.

С другой — фаг, эффективно разрушающий один штамм Acinetobacter baumannii, может оказаться совершенно бесполезным против другого.

Поэтому персонализированная фаготерапия требует последовательной лабораторной работы: выделения возбудителя, проверки чувствительности к фагам, подбора активных вирусов и приготовления препарата подходящего качества.

При тяжёлой инфекции всё это необходимо делать достаточно быстро.

История Паттерсона показала, что научные лаборатории, располагающие коллекциями фагов, способны совместно решить такую задачу даже в экстренной ситуации.

Но оказалось, что подобрать вирусы — только половина проблемы.

Бактерии научились защищаться и от фагов

Спустя несколько дней после начала лечения исследователи обнаружили, что бактерии Паттерсона приобрели устойчивость к первоначально использованным фаговым смесям.

То есть возникла проблема, удивительно похожая на антибиотикорезистентность.

Бактерии способны изменять поверхностные структуры, которые вирус использует для прикрепления к клетке. Иногда достаточно такого изменения, чтобы ранее эффективный фаг перестал заражать бактерию.

Команде пришлось искать дополнительные вирусы и корректировать состав лечения.

Один из новых фагов исследователи выделили из сточных вод.

Это не экзотическая деталь ради красивой истории. Бактериофаги широко распространены в природных средах, где обитают их бактериальные хозяева. Именно поэтому вода, почва и сточные воды могут служить источниками вирусов для дальнейшего лабораторного отбора и очистки.

Исследование выявило ещё одну интересную особенность.

Изменения бактерий, сопровождавшие приобретение устойчивости к фагам, могли влиять и на их свойства, связанные с действием антибиотиков.

В ходе лечения Паттерсону назначили также миноциклин (minocycline), к которому выделенный бактериальный штамм сохранял чувствительность. Лабораторные эксперименты показали дополнительную активность некоторых сочетаний фагов и этого антибиотика.

Это означает, что будущее фаготерапии может заключаться не в полной замене антибиотиков, а в продуманном комбинировании двух разных механизмов воздействия на бактерии.

Однако подобные взаимодействия зависят от конкретного возбудителя, фагов и препарата. Их нельзя автоматически переносить на другие инфекции.

Спасение пациента и доказательство эффективности — разные вещи

Здесь находится важнейшее научное ограничение истории.

Паттерсон действительно выжил после назначения экспериментальных фаговых препаратов. Улучшение состояния совпало по времени с началом внутривенной фаготерапии.

Но пациент одновременно получал сложное интенсивное лечение, хирургическое и дренажное сопровождение, а затем и антибиотики.

Авторы научной публикации прямо признали, что в рамках одного клинического наблюдения невозможно полностью исключить другие причины улучшения.

Одиночный успешный случай демонстрирует возможность применения метода, но не позволяет определить вероятность успеха у других пациентов.

Для этого нужны контролируемые клинические исследования.

Необходимо выяснить, при каких инфекциях фаги действительно улучшают исходы, какие дозы оптимальны, как долго их следует применять, насколько безопасно внутривенное введение и какие комбинации с антибиотиками дают наибольшую пользу.

Без ответов на эти вопросы впечатляющая история остаётся основанием для исследований, а не универсальной клинической рекомендацией.

Почему эта история важна сегодня

18 ноября 2026 года Всемирная организация здравоохранения начинает очередную Всемирную неделю борьбы с устойчивостью к противомикробным препаратам. Её тема — «Единое здоровье, единое действие: предотвратим устойчивость к противомикробным препаратам сейчас».

Смысл инициативы шире рационального назначения антибиотиков. Устойчивые микроорганизмы циркулируют между людьми, животными и окружающей средой, поэтому контроль инфекции требует согласованных действий здравоохранения, сельского хозяйства, промышленности и науки.

История Паттерсона показывает клиническую сторону этой проблемы: даже современная реанимация может оказаться бессильной, если возбудитель сохраняет способность размножаться несмотря на противомикробное лечение.

За прошедшие десять лет фаготерапия получила новое развитие.

В сентябре 2026 года журнал Nature Medicine опубликовал международные согласованные рекомендации по персонализированной фаготерапии. Они посвящены отбору пациентов, лабораторной проверке фагов, качеству препаратов, организации лечения и наблюдению за его результатами.

При этом авторы документа подчёркивают недостаточность крупных рандомизированных исследований эффективности. Рекомендации прежде всего помогают упорядочить индивидуальные лечебные попытки при трудноконтролируемых инфекциях, а не объявляют фаготерапию доказанной заменой стандартной антибиотикотерапии.

Для фармацевтической индустрии здесь возникает отдельная задача.

Традиционная модель разработки лекарств обычно предполагает выпуск стандартизированного препарата для достаточно широкой группы пациентов.

Персонализированная фаготерапия в отдельных случаях требует противоположного подхода: сначала определить конкретную бактерию, затем подобрать против неё активные вирусы, обеспечить качество и безопасность состава и при необходимости изменить его уже во время лечения.

Для масштабирования такой модели нужны коллекции охарактеризованных фагов, быстрые диагностические технологии, воспроизводимые методы производства, контроль чистоты, понятные регуляторные процедуры и система накопления клинических данных.

Именно здесь биологическое открытие превращается в технологическую и организационную проблему.

Для врачей принципиально важно сохранить баланс между инновацией и доказательствами. Экспериментальное лечение может обсуждаться в исключительных обстоятельствах, но должно сопровождаться обоснованным выбором пациентов, оценкой риска и тщательным наблюдением.

Для пациентов главный вывод другой: появление альтернативных подходов не отменяет необходимости сохранять эффективность существующих антибиотиков. Профилактика инфекций, контроль их распространения и обоснованное применение противомикробных препаратов остаются основой борьбы с устойчивостью.

Синтез от АПТЕКИУМ: В истории Тома Паттерсона наиболее важен не сам факт применения вирусов против бактерий. Бактериофаги изучают более ста лет. Важнее другое: когда стандартное лечение перестало контролировать инфекцию, врачи, микробиологи, исследовательские лаборатории, биотехнологическая компания и регулятор сумели объединить усилия вокруг одного пациента. Они не располагали готовым универсальным препаратом. Им пришлось создавать и изменять лечение на основании свойств конкретного возбудителя. Спасение Паттерсона не доказало, что бактериофаги способны победить антибиотикорезистентность. Но оно убедительно показало, почему точная диагностика, индивидуальный подбор терапии и быстрая научная кооперация становятся всё важнее. Возможно, главный урок этой истории состоит в том, что будущее лечения инфекций зависит не только от открытия новых лекарств, но и от способности медицины своевременно распознавать, как меняется противник, и адаптировать лечение к этим изменениям.
18+
Для профессионального сообщества:

Данная публикация предназначена для специалистов здравоохранения и участников фармрынка. Аналитические выводы редакции носят информационный характер и не являются призывом к самолечению или заменой очной консультации врача. При работе с лекарственными препаратами необходимо руководствоваться официальной инструкцией и мнением профильного специалиста. Полный текст дисклеймера.