Amgen идет к «Опдиво»: начинается борьба за рынок биоаналогов ниволумаба

Bristol Myers защищает «Опдиво»: спор с Amgen открывает патентную борьбу за рынок биоаналогов ниволумаба

ABP 206 стал первым публичным претендентом на американский рынок биоаналогов «Опдиво»

Bristol Myers Squibb (BMS) и японская Ono Pharmaceutical подали в федеральный суд штата Делавэр иск против Amgen, пытаясь предотвратить коммерческий запуск ABP 206 в США. Иск был подан 8 сентября 2026 года; Reuters сообщил о нем 15 сентября.

ABP 206 — экспериментальный биоаналог ниволумаба, действующего вещества препарата «Опдиво». Amgen уже подала заявку на регистрацию в FDA, и она принята к рассмотрению. По данным компании, ABP 206 должен войти в первую волну биоаналогов ниволумаба.

Для BMS речь идет о защите одного из наиболее ценных активов. В 2025 году мировая выручка от «Опдиво» достигла примерно $10 млрд, из которых более $5,9 млрд пришлось на США.

Ниволумаб — моноклональное антитело, блокирующее рецептор PD-1 на иммунных клетках. PD-1 работает как один из естественных «тормозов» иммунной системы: его активация помогает ограничивать чрезмерный иммунный ответ. Некоторые опухоли используют этот механизм, чтобы снижать активность Т-лимфоцитов против раковых клеток. Блокада PD-1 позволяет частично снять этот тормоз и восстановить противоопухолевый иммунный ответ.

Именно препараты против PD-1 стали одним из фундаментальных классов современной иммуноонкологии. Ниволумаб применяется при ряде злокачественных опухолей, включая меланому, немелкоклеточный рак легкого, почечно-клеточный рак и другие заболевания.

Семь патентов — только первый раунд значительно более крупного спора

BMS и Ono утверждают, что ABP 206 нарушает семь американских патентов, связанных с «Опдиво». Согласно анализу патентного разбирательства, стороны в рамках предусмотренной американским законодательством процедуры определили для первой стадии судебного процесса семь патентов из 26 обсуждавшихся.

Шесть из этих семи патентов содержат требования, относящиеся к способам лечения, еще один — к составу и лекарственной форме. Это существенная деталь: патентная защита биологического препарата обычно не сводится к одному патенту на действующее вещество.

Поэтому окончание одного базового патента еще не обязательно означает возможность немедленного запуска конкурента.

В годовом отчете за 2025 год BMS указывала 2028 год как расчетную минимальную дату потери рыночной эксклюзивности «Опдиво» в США. Теперь судебное разбирательство должно помочь определить, насколько эта защита окажется устойчивой перед первой реальной попыткой вывести биоаналог на американский рынок.

Почему производство биоаналога становится частью патентной войны

В иске BMS и Ono также утверждают, что Amgen предоставила недостаточно информации о некоторых элементах производственного процесса ABP 206 в ходе предусмотренного законом обмена патентной информацией. Это утверждение истцов, а не установленный судом факт.

Для биологических препаратов производственная технология имеет гораздо большее значение, чем для большинства традиционных низкомолекулярных лекарств.

Обычный дженерик можно создать как химически эквивалентную копию сравнительно небольшой молекулы. Моноклональное антитело — огромная и сложная белковая структура, которую производят живые клетки. На характеристики конечного препарата могут влиять клеточная линия, условия культивирования, очистка и другие параметры технологического процесса.

Именно поэтому биоаналог не должен быть абсолютно идентичной молекулярной копией оригинала. FDA требует показать, что он высоко сходен с референтным препаратом и не имеет клинически значимых различий по безопасности, чистоте и активности.

Регуляторная логика здесь тоже отличается от разработки нового лекарства. Производитель биоаналога прежде всего последовательно доказывает сопоставимость с уже изученным препаратом: от аналитического сравнения структуры и биологической функции до фармакокинетики, иммуногенности и, когда это необходимо, сравнительных клинических исследований.

Amgen сообщала, что сравнительное исследование ABP 206 у пациентов с удаленной хирургическим путем меланомой III или IV стадии достигло основной конечной точки по фармакокинетическому сходству с «Опдиво». Еще одно сравнительное исследование у ранее не получавших лечение пациентов с нерезектабельной или метастатической меланомой завершило набор участников.

Но соответствие требованиям FDA и отсутствие нарушения патентов — два разных вопроса. Даже если регулятор признает ABP 206 биоаналогом ниволумаба, это само по себе не дает Amgen права игнорировать действующие патенты BMS и Ono.

«Опдиво Квантиг» создает для BMS вторую линию защиты

Параллельно BMS уже начала переводить часть жизненного цикла ниволумаба на новую лекарственную форму.

В декабре 2024 года FDA одобрило «Опдиво Квантиг» (Opdivo Qvantig) — комбинацию ниволумаба с гиалуронидазой для подкожного введения. В отличие от классического «Опдиво», вводимого внутривенно, новая версия может вводиться под кожу.

Гиалуронидаза временно изменяет структуру межклеточного матрикса в месте инъекции и позволяет вводить подкожно сравнительно большой объем биологического препарата. Для пациента это может означать менее продолжительную процедуру по сравнению с внутривенной инфузией, а для онкологического центра — потенциальное сокращение нагрузки на инфузионную инфраструктуру.

FDA одобрило препарат после того, как исследование CHECKMATE-67T подтвердило требуемую сопоставимость экспозиции подкожного ниволумаба с внутривенной формой. Таким образом, BMS получила возможность конкурировать не только брендом, но и способом доставки препарата.

Это классическая стратегия управления жизненным циклом биологического лекарства: перед появлением конкурентов производитель оригинала старается перевести часть пациентов на более новую форму, которая обладает собственными технологическими и патентными барьерами.

Стратегия уже имеет коммерческое выражение. Продажи «Опдиво Квантиг» в 2025 году составили $238 млн — пока небольшую величину относительно основного бренда, но препарат появился на рынке лишь после одобрения в конце 2024 года.

Старая патентная война вокруг PD-1 закончится именно тогда, когда начинается новая

Для BMS и Ono нынешний конфликт — не первая крупная патентная битва вокруг препаратов против PD-1.

В 2017 году компании урегулировали глобальный спор с MSD по поводу пембролизумаба, продаваемого под торговым названием «Китруда». MSD выплатила $625 млн и согласилась перечислять роялти с мировых продаж препарата.

Причем эта история еще не закончилась финансово. Первоначальная ставка составляла 6,5% продаж до конца 2023 года, а с января 2024-го снизилась до 2,5%. Согласно отчетности BMS, выплаты продолжаются до 31 декабря 2026 года; BMS и Ono распределяют их в пропорции 75% и 25% после учета предусмотренных соглашением расходов.

Получается символичный переход. В 2026 году завершается период, когда интеллектуальная собственность ранних разработчиков PD-1 приносила доход от продаж одного из главных конкурентов, и одновременно начинается борьба вокруг биоаналогов собственного ниволумаба.

Это отражает взросление целого терапевтического класса. Первоначально конкуренция шла между инновационными антителами и их клиническими программами. Теперь к ней добавляется следующая стадия жизненного цикла — ценовая и патентная конкуренция оригинальных биологических препаратов с биоаналогами.

Первая волна биоаналогов PD-1 может изменить экономику иммуноонкологии

Практическое значение спора намного шире отношений трех компаний.

Ингибиторы PD-1 применяются при множестве онкологических заболеваний и могут использоваться месяцами. Поэтому появление нескольких биоаналогов способно создать ценовую конкуренцию в одном из крупнейших сегментов противоопухолевой терапии.

Биоаналоги не являются «упрощенными» версиями оригинальных лекарств. После одобрения FDA они должны обеспечивать сопоставимые безопасность и эффективность. Их экономический смысл состоит в другом: после окончания периода защищенной конкуренции несколько производителей получают возможность бороться за один и тот же терапевтический рынок.

Для больниц, страховых компаний и государственных систем здравоохранения это может означать новые возможности переговоров о цене и закупках. Для пациентов потенциальная выгода состоит прежде всего в более широком доступе к дорогостоящей биологической терапии, хотя размер фактического снижения расходов зависит от количества конкурентов, контрактов, страхового покрытия и особенностей конкретной системы здравоохранения.

Для врачей появление биоаналогов не меняет сам биологический принцип терапии, но расширяет выбор препаратов. При этом вопрос взаимозаменяемости в США имеет отдельное регуляторное значение: статус биоаналога сам по себе не равнозначен статусу взаимозаменяемого биологического препарата.

И пока остается главное ограничение: ABP 206 еще не одобрен FDA, а патентный спор только начинается. Неизвестны ни окончательное решение регулятора, ни исход судебного процесса, ни фактическая дата коммерческого запуска.