Curium приобретает Lantheus в сделке стоимостью до 8 млрд долларов. Покупка объединяет диагностику, радионуклидную терапию и сложную изотопную логистику, усиливая консолидацию мирового рынка радиофармпрепаратов.
KKR приобретает Integer Holdings за 5,7 млрд долларов. Сделка показывает, почему контрактные производители медицинских изделий становятся стратегическими активами для глобальных инвесторов.
Рынок препаратов против ожирения входит в новую фазу: таблетированные формы меняют конкуренцию между Novo Nordisk и Eli Lilly. Теперь решающими становятся не только эффективность, но и удобство, цена и доступность терапии.
Sandoz согласилась выплатить около $450 млн по претензиям 43 американских штатов. Разбираем, почему рынок дженериков оказался под антимонопольным давлением и что это меняет для отрасли.
Latigo Biotherapeutics и BlossomHill Therapeutics выходят на биржу на фоне восстановления биотехнологических IPO. Разбираем, почему инвесторы снова готовы финансировать разработку лекарств и какие риски сохраняются.
Международное исследование III фазы показало, что еженедельная комбинация ислатравира и ленакапавира удерживала ВИЧ под контролем не хуже ежедневной терапии. Пока речь идет только о пациентах с уже подавленной вирусной нагрузкой.
Новый обзор ставит под сомнение три привычных правила первых дней после родов. Почему молозива обычно хватает, пустышка не обязательно мешает грудному вскармливанию, а ранний молокоотсос нужен не всем.
AstraZeneca и Bristol Myers Squibb обсуждают объединение стоимостью около 400 млрд долларов. Разбираем стратегическую логику возможной сделки, пересечения в онкологии, патентные риски и вероятные препятствия со стороны регуляторов.
3 августа 1978 года Токийский окружной суд связал эпидемию SMON с клиохинолом. История показала, как лекарство может маскировать собственную токсичность под течение болезни и почему безопасность препарата проверяют после регистрации.
Исследование клеток гиппокампа показывает, что между 50 и 75 годами мозг проходит масштабную перестройку. Меняются микроглия, гематоэнцефалический барьер и пространственная организация генома, что может влиять на риск нейродегенерации.